Ольга Обская – Приговорён любить, или Надежда короля Эрланда (страница 33)

Эрланд будто ощутил её порыв. Прижал к себе чуть сильнее и пришпорил коня.

— Больше не спрашивайте о ней, — сказал сердито. — Она сама расскажет всё, что посчитает нужным.

Лес становился всё гуще и гуще, тропа всё уже и уже. Но потом вдруг наоборот растительность начала редеть. Деревья-исполины сменились мелкими кривыми уродцами. По земле стал стелиться туман. Эрланд остановил лошадь.

— Дальше — болото. Придётся идти пешком.

Он спрыгнул сам, помог слезть Наде и привязал скакуна к дереву.

Она огляделась. Местечко в точности, как описывала Лизи. Марево снизу, марево сверху. Потусторонний блёклый синеватый цвет. Какие-то зловещие шорохи, бульканье. Земля под ногами покачивается. Воздух сырой. Эта скользкая сырость холодным потом пробирается под одежду. Жуть сковывает горло, мешая втягивать воздух. Да его и втягивать-то неохота. Он неприятно сладковатый, дурманный, гнилой.

— Боязно? — к Эрланду вернулась его подтрунивающая интонация.

И от его насмешливой улыбки жуть вдруг взяла и сгинула. Он коснулся рукой оберега под Надиным регланом:

— Камень защитит, — сказал уверенно. — Но вам придётся идти первой. Так мне легче будет вас страховать.

Куда идти-то? Дороги под ногами не видно. Самих ног и то не видно — кругом это жуткое марево. Но Надя всё равно куда-то пошла. Нутром почуяла, в какую сторону двигаться. Ступала неспешными осторожными шажочками и каждый раз каким-то чудом попадала на более менее устойчивую кочку.

Домишко выплыл из тумана неожиданно. Показался весь сразу. Ветхий деревянный сруб. Хорошо хоть не на курьих ножках. Таким Надя его себе и представляла. Кто ж будет строить роскошный терем в болотной глуши?

Эрланд дошёл вместе с Надей до крыльца и остановился.

— Заходите внутрь одна. Мне показалось, что хозяйка хотела бы поговорить с вами с глазу на глаз. Иначе бы не отправила послание вам лично.

Надя постучалась.

— Смелее, — подбодрил Эрланд. — Что-то мне подсказывает — вас ждут.

Она переступила порог, не поднимая глаз. Сердце ухало тревожно. Надя так давно хотела узнать, кто же обитает в этом доме на болоте, побеседовать с хозяйкой. И вот, когда эта минута настала, вдруг захотелось совершенно противоположного — развернуться и бежать без оглядки. Уносить ноги, пока цела. Вспомнилось, что именно так и поступила леди Джоанна, однажды явившаяся сюда за приворотным зельем.

Нет, Надя не будет давать волю страху. Она прикрыла за собой дверь и осмотрелась. Пара горящих свечей дала возможность разглядеть сидящую за деревянным столом женщину. Абсолютно седую. С длинными густыми волосами. Именно густота этих роскошных волос говорила, что хозяйка совсем не старуха. Ей возможно чуть за пятьдесят. Идеально прямая спина, величественная осанка, чистое платье — изношенное, но видно, что когда-то было дорогим. Почему Надя не удивлена, что не застала в ветхом жилище сгорбленную бабку с крючковатым носом? Где-то в глубине души Надежда догадывалась, что ведуньей окажется та самая, старшая сестра покойной королевы, матери Эрланда, которая пропала после трагического пожара.

— Сэмюэлла? — вспомнила Надя её имя.

— А ты догадливая девочка, — ровным голосом произнесла хозяйка. — Прошу, — она указала рукой на стул.

Глава 38

Сказка о трех сестрах

Надя воспользовалась приглашением — прошла к столу и села напротив Сэмюэллы. Страх до сих пор не отпускал. Лицо хозяйки было спокойным — ни капли угрозы или зловещей ухмылки, но глаза… большие, широко распахнутые глаза горели безумием. Может, не зря про неё ходят слухи, что после пожара она тронулась умом. Или эти дьявольские искры, что прыгают в её зрачках, всего лишь отражение пламени свечи? В любом случае нужно успокоиться и говорить как можно безэмоциональнее.

— Сэмюэлла, вы хотели о чём-то предупредить? — ровным приветливым голосом, будто беседует с пациентом, спросила Надя.

— Да, — односложно ответила хозяйка.

Надежда дала ей время самой начать излагать суть — без наводящих вопросов. Пауза помогла. Сэмюэлла продолжила:

— На этом свете остался единственный человек, который мне дорог — Эрланд. Судьбе было угодно, чтобы у меня не было собственных детей, но Эрланд мне как сын. Я люблю его, как не каждая мать способна любить родного ребёнка. Я хочу, чтобы он был счастлив. На его долю и так выпало много испытаний. Я не допущу, чтобы ему причинили зло, — и всё-таки в её тихом голосе Надя уловила угрозу.

— Я не собираюсь причинять ему зло, — вырвалось совершенно искренне и горячо. Гораздо импульсивнее, чем хотелось бы. Как легко, оказывается, спровоцировать Надю на эмоции, когда речь заходит об Эрланде.

— Я тоже не собиралась, — с грозной горечью перебила Сэмюэлла. — Иногда мы невольно приносим несчастья любимым.

Надя догадалась, что сейчас хозяйка говорит о чём-то своём. О том, что произошло двадцать лет назад.

— Говорят, ты мастер рассказывать сказки? — Сэмюэлла поднялась и направилась вглубь комнаты, в ту её часть, которая была плохо освещёна. — А хочешь послушать мою?

Было заметно, движения даются ей нелегко — она слаба. Но всё же её спина была идеально прямой, а походка грациозной. Надя услышала шум льющейся жидкости. Сэмюэлла вернулась к столу с двумя кружками, над которыми клубился пар.

— Это чай из болотных ягод, — она поставила напиток перед Надей. А затем опустилась на стул и отхлебнула из своего сосуда. — Хорошо восстанавливает силы.

Надя тоже решилась отпить немного. По правде говоря, в горле сушило. Она не опасалась, что чаёк окажется с каким-нибудь подвохом. Уж если Эрланд не побоялся оставить Надю один на одни со своей тёткой, значит, уверен — та не причинит гостье вреда.

— Моя сказка про трёх сестёр, — начала Сэмюэлла, когда сделала несколько глотков. — Все три молоды и необыкновенно красивы. Они из знатного рода. Очень знатного и почитаемого во всём Тай-Наиле.

Сказка, конечно, — никакая не сказка. Надя догадывалась, каких трёх сестёр имеет в виду Сэмюэлла: себя, покойную королеву Дайану — мать Эрланда, и его тётушку Алисию.

— Их род настолько почитаем и велик, что, как правило, звёзды предрекали будущей королевой Тай-Наиля кого-то из его представительниц. Никто не сомневался, что и на этот раз стать женой короля суждено одной из трёх красавиц-сестёр.

— Интрига заключалась только в том, какая именно из сестёр разделит с Его Величеством трон? — догадалась Надя.

— Интрига была, но не для старшей сестры. Род, о котором мы говорим, имел ещё одну особенность. Испокон веков старшая дочь в семье наследовала особые способности — дар предчувствия. Этот дар подсказывал ей, что королевой станет она. И она готовилась взять на себя ответственность. Долг не тяготил её. Она ощущала радость оттого, что ей суждено пройти по жизни с королём рука об руку, деля радости и трудности.

— Она была в него влюблена?

— Да. Все три сестры были в него влюблены. А как можно было не любить такого мужчину? Он был сосредоточением мужественности и силы. Он был уверенным и мудрым. Он казался ей непоколебимой монументальной скалой, надёжной и величественной.

У Нади дрожь пробежала по телу от того, как Сэмюэлла описывала отца Эрланда. Похоже, сын унаследовал много его черт.

— Итак, старшая сестра счастлива и с замиранием сердца ждёт дня, когда королевский астролог озвучит волю небес. Но чем ближе этот день, тем ей становится тревожнее. Её счастье омрачено. Она замечает, что король влюблён. Но влюблён не в неё, а в младшую сестру, в Дайану. Однажды старшая сестра нечаянно застаёт их в беседке страстно целующимися.

— Её сердце было разбито?

— Да, — Сэмюэлла замолчала. Её глаза распахнулись ещё шире. Блеск сделался ещё более безумным. — В один день жизнь была разрушена. Она рыдала долго и горько. Ей предстояло жить с человеком, которого любишь и одновременно делаешь несчастным, ведь его сердце принадлежит другой.

— Но ведь вердикт астролога оказался совсем не таким, какой ожидала старшая сестра?

— Да. Это было ещё одно потрясение. Предчувствия обманули старшую сестру. Королевский астролог назвал избранницей звёзд младшую — Дайну. К тому времени уже весь двор знал, что король и Дайна страстно влюблены друг в друга. И общей радости не было границ.

— А что было в тот момент со старшей сестрой?

— Она тоже пыталась радоваться. Правда, пыталась. Несмотря на горечь, что ей никогда не суждено быть с любимым. Она успокаивала себя тем, что зато сам он будет счастлив, как и младшая сестра. Ведь сёстры любили друг друга, хоть и были невольными соперницами.

— Она хотела радоваться за сестру и любимого, но у неё всё же не получилось? Ненависть поселилась в сердце?

Чашка вдруг выпала из рук Сэмюэллы. Глухо ударилась о стол, перевернулась. Остатки чая разлились по поверхности.

— Именно так все и подумали, — сказала она с горечью.

Надя подскочила:

— Где у вас салфетки? Давайте помогу.

— Сядь, — скомандовала хозяйка.

Она резко провела всей рукой по столу, смахивая на пол и чашку и остатки чая. И столько было в этом движении отчаяния, столько дикой тоски.

— Я любила и Дайану, и короля, разве могла я желать им зла⁈ — переполняющие эмоции заставили Сэмюэллу отбросить иносказательность и заговорить от своего имени. — Я их любила! ЛЮБИЛА! Но не могла за них радоваться. Мой дар — он не давал мне покоя, выворачивал душу, подсказывая, что случилось что-то не то, что молодых супругов ждёт беда. Я предчувствовала тот пожар, но никто мне не верил. Полагали, я обезумела от несчастной любви и специально хочу наслать проклятия. А потом, когда мои предсказания сбылись, я уже и сама стала сомневаться, умею ли я обращаться со своим даром. Не я ли невольно прокляла тех, кого любила? Я перебралась сюда, в глушь, куда никто не решится зайти, чтобы больше никому не причинить вреда. Меня никто не стал искать, звать назад. Все посчитали, что так будет лучше. И только Эрланд, когда подрос, нашёл меня. Только он скрашивал мне последние годы жизни.