Ольга Обская – Приговорён любить, или Надежда короля Эрланда (страница 36)

— Вы уверены, что стоит поступить так радикально? — первым приобрёл дар речи Фредерик. — Может, вы слегка преувеличили проблему? Видите ли, мужчины склонны оказывать знаки внимания красивым женщинам, но это не означает, что они влюблены.

— В своём решении я уверена, — твёрдо отчеканила Надя.

Фредерик и Алисия помолчали ещё некоторое время. Потом заговорила Алисия:

— Да, мы рассчитывали на совсем другой эффект от ваших сеансов. Но мы в любом случае оплатим вам вашу работу. Вы ведь собирали средства для операции на глазах вашей бабушки. Не беспокойтесь — мы перечислим нужную сумму.

Это было очень великодушно. После того, что Надя натворила — гнать её поганой метлой. Но она даже поблагодарить не могла — нужные слова не шли.

— Фредерик, оставь нас ненадолго, — попросила Алисия.

Дядюшка кивнул и ретировался. А тётушка, наоборот, подсела к Наде поближе.

— Не корите себя, — заговорила она мягко. — Поверьте, я вас понимаю. Мы не вольны в своих чувствах. Они настигают, не спросив. Но одно то, что вы нашли мужество откровенно обо всём рассказать и радикально решить проблему — делает вам честь. Мы с Фредериком тоже частично виноваты в случившемся. Мы так переживали, когда узнали, что звёзды предрекли Эрланду землянку, так боялись, что он отвергнет её и тем самым накликает беду, что придумали план, последствия которого не просчитали. Я знаю, вы старались, сделали, всё что могли. Завтра сюда доставят невесту, вы поговорите с ней и отправитесь домой. Ваши мучения закончатся.

Или только начнутся…

— А почему завтра?

— Уже достаточно поздно. А Базилю нужно какое-то время, чтобы настроиться на перемещение. Думаю, он сможет заняться этим только утром.

— Хорошо, — кивнула Надя. — И спасибо за бабушку.

Уже хотела идти. Но всё-таки задержалась. Вспомнила о ещё одной немолодой женщине, которая болеет и нуждается в помощи.

— Скажите, Алисия, вы до сих пор верите, что в смерти королевской четы виновата ваша старшая сестра?

Алисия вздрогнула. Не ожидала такую резкую смену темы. А тема, чувствуется, для неё очень болезненна. До сих пор.

— Сэмюэлла уже сто раз наказала сама себя за грехи, в которых возможно нет её вины, — у Нади вырвался невольный грустный вздох. — Она очень больна и слаба и нуждается в поддержке.

Надежда знала, что Алисия не готова обсуждать с ней свои отношения с сестрой. Но она надеялась, что произнесённые слова западут в душу и заставят мысленно вернуться к ним ещё не раз.

Вечер плавно окутывал мглою пейзаж за окном, ставший с некоторых пор таким родным — бескрайние холмы, поросшие лесами. Обычно в это время начинались сеансы. Сегодня первый раз за всё время пребывания в Тай-Наиле не будет встречи с клиентом. Надя мятежно металась от тоски, выгрызающей душу. Нет, так-то она просто сидела на стуле и смотрела в окно, и если бы кто-то со стороны увидел её, подумал бы, что она мирно любуется закатом. Но на самом деле её корёжило и гнуло, её трясло, лихорадило — это ломка. Ломка по нему, её королю.

Он вошёл, не потрудившись постучаться. Грозный, мрачный, до щемящего чувства под ложечкой любимый. Подняться. Подскочить к нему, прильнуть к мощной груди, почувствовать его руки жадно прижимающие к себе — это можно только в мыслях. В реальности лишь поднять взгляд и прочитать в его глазах, что жаждет того же.

— Почему вы не явились на сеанс? — ледяной вопрос, пробирающий до костей.

— Разве Фредерик не передал вам, что сеансов больше не будет?

— Передал. Хочу услышать это от вас. С каких пор вам понадобились посредники, чтобы что-то сообщить мне? — он приблизился к столу, за которым сидела Надя.

— Хорошо. Если желаете, сообщаю вам лично — сеансов больше не будет.

Эрланд сделался ещё мрачнее.

— Вы должны мне ещё как минимум один, — он опустился на стул с противоположного торца стола. — Помнится, вы обещали, что у вашей истории про Королеву будет счастливый конец.

У сказки можно сделать любой конец, жаль, в жизни мы не всегда вольны обмануть судьбу.

— Я жду, — грозно напомнил король.

— Хорошо, — кивнула Надя. — Ещё один, последний, сеанс.

В конце концов, Эрланд имеет право дослушать историю до конца.

Глава 42

Все равно надеюсь

Они опять сидели друг напротив друга. Как на первых сеансах. Опять смотрели глаза в глаза.

— Так вы продолжите историю?

Эрланд опять обращался на «вы». Но это «вы» не сделало их дальше. Это был только его протест против решения Нади порвать всё раз и навсегда. Это был его вызов, его гнев, его боль.

— Да, Ваше Величество, — холодный отстранённый ответ.

Напоминание не для него — для себя, что нужно держать дистанцию, как бы сильно не хотелось обратного.

— Король и Королева в карете — наслаждаются минутами мимолётного счастья, которое Король собрался испить до последней секунды, подаренной судьбой, — начала Надя рассказывать последнюю главу своей истории. — А невдалеке от кареты на пригорке сидит забытый всеми королевский доктор. Его глаза закрыты. Он знает, что сейчас происходит в карете.

Он дико счастлив. Счастлив за любимую. И дико несчастен. Несчастен, что сам никогда не познает даже такого мимолётного счастья. А ещё его гложет боль, что его Королеве осталось недолго. Сколько? Неизвестно. Она очень слаба. Не ела уже много часов подряд. Радует только то, что за время пути не появилось новых язв. Будто, и правда, свежий воздух оказывает целебное действие.

«Почему процессия остановлена?» — к доктору подходит кухарка. Та самая, которая напросилась ехать в Горный Монастырь, потому что Королева больше всего любит блюда, приготовленные именно ею.

«Его Величество и Её Величество отдыхают», — отвечает доктор. — «Как только поступит распоряжение, процессия двинется дальше, если так будет угодно Королю, или вернётся во дворец».

«Не важно, куда процессия отправится дальше. Важно, чтобы Её Величество могла подкрепить силы перед тем, как снова двинуться в путь», — беспокоится кухарка. — «Королева уже много часов кряду ничего не ела. Велите разбить очаг, я приготовлю ей горячий бульон».

Слова поварихи звучат разумно. Доктор отдаёт работникам распоряжение соорудить походную кухню. Он сам контролирует процесс, будто его личное участие чем-то поможет его Королеве. Он смотрит, как слуги приносят из близлежащего леса хворост, как выкладывают из камней импровизированный очаг. Они работают исправно, но доктора что-то тревожит. Ему кажется, что какая-то важная мысль всё время ускользает от него.

Над очагом появляется котёл с водой. Кухарка берётся за дело. Её движения проворны и сноровисты. Наверняка выйдет отличное блюдо. Что же не даёт покоя доктору?

— Кто из них первый догадается, что никакого проклятия нет? — перебил Эрланд. — Король или доктор? Они ведь догадаются? Любовь заставит их действовать.

— А как думаете вы? — Надя видела, он опять хочет взять повествование в свои руки. Опять хочет действовать за Короля. Пусть! Там, в сказке, она может дать ему такую возможность.

— Карета — не лучшее место для любви. Но Королю и Королеве всё равно, — продолжил историю Эрланд. — Они словно сошли с ума. Словно другого раза не будет. А ведь его и действительно может не быть. Именно эта горькая мысль первой приходит Королю в голову, когда волна наслаждения отпускает его. Он не позволяет своей Королеве тут же укутаться в плед, хочет продлить счастье видеть её божественно прекрасное тело. Он нежно скользит по нему руками. Как же она совершенна, его любовь. Эти женственные изгибы, эта шёлковая кожа… И вдруг дыхание перехватывает от обжигающей мысли: язвы — их нет!

По вспышке в его глазах Королева догадывается, о чём он подумал. Ей горько, но придётся разочаровать любимого:

«Такое уже однажды было. Язвы пропали на пару дней. Но потом их количество начало увеличиваться с утроенной скоростью».

«Когда⁈ Когда это было⁈»

У Короля к горлу подступает ком, сердце бешеным биением выламывает грудную клетку — в нём поселяется надежда. Он сам пока не знает почему. Откуда взялась эта хрупкая вера, что всё ещё можно исправить. Но она, эта надежда, — самое светлое, что случалось с ним в жизни. Самое отчаянно желанное.

«Когда, любовь моя?» — повторяет он вопрос.

«Месяц назад», — отвечает Королева.

Король нежно укутывает её в плед и выскакивает из кареты. Осматривается. Замечает, что слуги соорудили походную кухню, повариха колдует над котлом с варевом. Но Королю нужен другой человек. Он ищет глазами доктора.

Монарху едва хватает выдержки отвести врача в сторону прежде, чем задать вопрос:

«Болезнь однажды отступала. Месяц назад. Почему? Вспомни, что тогда происходило. С чем это может быть связано?».

Глаза Короля горят, руки неистово сжимают плечи, и доктору вдруг удаётся поймать ту ускользающую мысль, которая казалось такой важной.

«Её Величество тогда простудилась. У неё был жар, слабость, пропал аппетит. Но зато язвы временно исчезли».

«И сейчас ведь она тоже маковой росинки в рот не брала уже много часов кряду?» — спрашивает Король, хотя ответ он знает.

Они смотрят друг на друга. Как же хочется верить, что это не совпадение.

Король решает вернуться во дворец с процессией, чтобы быть рядом с супругой, но посылает вперёд гонца на резвом скакуне.

«Как только прибудешь на место», — даёт он ему задание, — «передашь приказ управляющему составить список всех, кто готовит Королеве кушанья и напитки, раскладывает их по тарелкам и разливает по сосудам, всех, кто может хоть взглядом прикоснуться к тому, что подаётся отведать Королеве».