Ольга Обская – Приговорён любить, или Надежда короля Эрланда (страница 38)

— Во-первых, ты сама психолог. А, во-вторых, никакой Эрланд не тиран. Мужественный уверенный и надёжный. Короче, скала.

А ещё нежный. Но это Марина сама узнает со временем. И от этой мысли стало как-то особенно тошно.

— Надь, ты чего, — сощурилась Маринка. — Ты какая-то прям, не пойму — трагичная, что ли?

— Показалось.

— Короче, Надь, давай перекусим, а? Заодно поговорим, разберёмся что к чему. Я сегодня ещё с самого утра ничего не ела. Меня Базиль, можно сказать, из постели вытянул.

Ну, поесть — это святое. Голодом морить Марину, которая и так достаточно тощая — это ж нарушение прав человека.

— Тогда пошли ко мне, — потянула Надя подругу в свои покои.

И хоть Маринины покои особо ничем не отличались, но у себя Надежде будет как-то привычней. Да и можно будет Лизи позвать, чтобы обед накрыла. А кого Маринке в помощницы выделили, ещё неизвестно. Будет на джинсы коситься как ненормальная. А Лизи уже ко всему привыкшая.

Привыкшая-то Лизи привыкшая, но, тем не менее, когда накрывала столик у окна косилась на Марину недобро. Вот прям дырку на ней прожигала. Наверно мысленно все самые страшные проклятия произнесла: и про мухоморы вместо волос, и про отвалившийся нос.

Вот ведь какая преданная. И не боится, что будущая королева может ей потом эти косые взгляды припомнить. Эх, забрать бы Лизи с собой на Землю. Выучить на факультете гостинично-ресторанного бизнеса. И стало бы одним высококлассным специалистом и хорошим человеком на Земле больше. А у Нади бы такая верная подруга была.

— Надь, а чё она на меня так зыркала? — поинтересовалась Марина, когда Лизи вышла. — Будто я ей с прошлого года три рубля задолжала.

— Марин, Лизи — классная. Только сейчас в прострации. Напридумывала себе, что это я будущая королева, а тут ты. Привыкнуть ей надо к этой мысли.

— Тааак, — усмехнулась Марина. — Расклад ясен. Ну, колись тогда, кто тут ещё моему появлению не рад.

— Да все рады, — заверила Надя.

— Так я тебе и поверила, — Марина с аппетитом начала расправляться с куриным бёдрышком. — Слушай, а что это за парочка блондинов, которые за тобой постоянно таскаются и у двери дежурят?

— Мои бодигарды. Феликс и Вильгельм.

— Ух ты! А мне таких выделят?

— Попросишь у Его Величества — выделят.

— Я бы тогда у тебя того, что помоложе, забрала. Такой няшка.

— Марин, — возмутилась Надя. — Ты тут невеста Эрланда, вообще-то.

— Да помню я, помню, — Марина положила себе на тарелку добавку. — Ладно, рассказывай про жениха. Какой он? Ничего так?

Какой? Надя вдруг поняла, что не сможет сказать ни слова. Потому что не хочет. А если бы даже захотела, то не смогла. Она тут же выдаст себя. Потому что не в состоянии говорить о нём безэмоционально. Потому что перед глазами стоит их последний сеанс. Рассказанная ими одна на двоих сказка. А потом долгие страстные поцелуи. Его обжигающее желание и снова вспыхнувшие в голове слова Сэмюэллы «Не делай этого!», заставившие снова оттолкнуть его.

— Надь, да что с тобой? — Марина отодвинула тарелку. — Ты сама не своя. У тебя что-то с ним было? Ты влюбилась?

Вот что делать, когда твоя подруга — психолог, и знает, как интерпретировать каждый твой мимический жест?

— Ещё чего!

— Надь, — Марина подняла её, вывела из-за стола и просто заставила плюхнуться на кровать. И сама плюхнулась рядом.

Они лежали, глядя в потолок, и королевские покои вдруг будто сузились в размерах. Как будто это они сейчас в своей крохотной комнатушке в общаге.

— Надь, рассказывай.

Надежда вздохнула и начала. Она говорила, наверно, час. То плакала, то слёзы высыхали. Про то, как нагрянули чувства, которые не имели право на существование, про то, как давила эти запретные чувства, прятала от себя и от него. Прятала, да не спрятала. Про проклятия небес. Про то, что никогда не быть вместе с любимым. И про то, что на Марине теперь ответственность — влюбиться самой и влюбить Эрланда в себя.

И только стук в дверь прервал её.

На пороге стоял Фредерик:

— Его Величество желает видеть невесту. Позвольте вас проводить.

— Сейчас, — вытолкала его за дверь Марина.

— Значит так, — скомандовала она подруге. — Остаёшься ровно на том месте, где находишься, до моего прихода. Никаких слёз. Никаких страданий. Поняла?

Она направилась к двери.

— Марин, а переодеться? — остановила её Надя.

— Так сойдёт, — заверила подруга и вышла.

Глава 45

Совет личного психолога

Когда Марина ушла, стало ещё горше. Какая-то дурацкая ревность проснулась. Видите ли, Эрланду не терпится с невестой познакомиться. Даже Фредерика за ней прислал. Сейчас сидят друг напротив друга, смотрят в глаза, и Маринка постепенно в него влюбляется. И почему-то казалось, что по-другому просто быть не может. Потому что не влюбиться в такого мужчину нельзя.

И смертельно захотелось найти Базиля и потребовать, чтобы срочно отправлял домой. И если б не пообещала подруге дождаться, то, наверно, так бы и сделала.

Надя бессмысленно пялилась в потолок, стараясь гнать мысли о том, что сейчас происходит в кабинете Эрланда, когда в дверь постучали. Ну, вот и Марина, легка на помине. Что-то она быстро. Но на пороге оказалась не подруга и даже не Лизи, а другая служанка. То ли Милли, то ли Шилли, то ли Зизи. Путала их Надя.

— Миледи, — она вошла с подносом, на котором стоял высокий бокал с водой и ваза с ягодами. — Лизи попросила принести вам бодрящей настойки и плодов сладкого боярышника, которые восстанавливают силы.

— А сама Лизи где?

— Ей нездоровится.

Вот какая преданная у Нади помощница — самой нездоровится, но всё равно заботится о подопечной. Почувствовала, что той необходим заряд бодрости.

— Спасибо. Поставь сюда, — Надежда указала на прикроватную тумбу.

Служанка выполнила просьбу и ушла, и взгляд Нади непроизвольно упал на ягоды. Тай-Наильский сладкий боярышник совсем не был похож на земной обычный боярышник — больше на спелую черешню. И хоть настроение было совсем не ягодным, Надежда всё же разжевала одну штучку. По вкусу, скорее, виноград. После этого небольшого исследования интерес к ягодам пропал. Надя опять откинулась на подушки и уставилась в потолок.

Она не заметила, как отключилась — наверно сказались две бессонные ночи. Когда снова открыла глаза, был уже поздний вечер. Сколько она проспала? Часа три-четыре?

Где сейчас Марина, гадать не пришлось. Её весёлый голос раздавался из коридора. С кем это она беседует? Надя поднялась, приоткрыла дверь и увидела подругу, точившую лясы с Феликсом. Вильгельм, видимо, отправился отдохнуть, а брат нёс службу.

— О, проснулась, — обрадовалась она и заскочила в комнату.

Понятно, почему Марина весёлая. Познакомилась с женихом и убедилась, какой он классный. Эх, надо поскорее домой.

— Ну, как всё прошло? — заставила спросить себя Надя.

— Да ничё так, — пожала плечами Марина.

— Ну, раз всё нормально, тогда, Марин, прости — буду собираться домой.

— В смысле?

— Хочу, как можно скорее, желательно прямо сейчас, найти Базиля — пусть возвращает, — Надя кинулась к шкафу достать свои земные вещи.

— Что значит «возвращает», Надь? Что значит прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше, — она бросила на кровать вынутые из шкафа джинсы и кофточку. Развернулась к Марине спиной: — Развяжи шнуровку на платье.

— Не буду я ничего развязывать.

— Марин, ну, ты что, не понимаешь, как мне тошно будет смотреть на тебя и него⁈ — Надя начала заводиться. — От одной мысли плохеет, что вы будете с ним вместе. Ты, что, не поняла, насколько у меня серьёзно⁈ Да я еле устояла, когда он меня так хотел.

— Глупая ты, Надь. Вот честно! Чего страдаешь? Любовь до гроба? Да нету её. Проверено — нету. Он тебя хочет, ты его хочешь — так переспи ты с ним. И всех делов. Не знаю, как тебя, а его точно попустит. Мужикам же как? Заполучили очередную самку и всё — успокоились.

— Он не такой! — из глаз брызнули слёзы. — Развяжи! Или я в этом дурацком платье домой вернусь!

— Все они такие! Сама мне говорила.

— Марин!

Подруга прижала к себе.