Ольга Обская – Приговорён любить, или Надежда короля Эрланда (страница 26)

— У нас так охранников называют. Эрланд приказал братьям меня охранять. Им теперь по должности положено не есть, не спать — в общем, бдить.

— Его Величество их так наказал за потасовку на турнире? Так им и надо. Особенно Вильгельму, — Лизи опустила поднос на столик у окна.

Надя рассмеялась. Интересный у помощницы взгляд на причину назначения братьев телохранителями.

Они обе удобно устроились в креслицах и принялись за лёгкий ужин. Тонюсенькое имбирное печенье просто таяло во рту. Тёплое молоко, прелесть которого Надя никогда не понимала, но здесь в Тай-Наиле неожиданно оценила, приятно согревало изнутри. И такой бы это мог быть безмятежный вечер, если бы на улице не сгущались тучи, и Надя бы не переживала, догадался ли Его Монументальное Величество надеть плащ, когда сорвался неизвестно куда из-за тайного послания, доставленного серым письмоносцем.

— Лизи, а ты знаешь дорогу к ведунье?

У помощницы чуть печенье поперёк горла не стало. Она, бедолага, закашлялась.

— К ведунье? З-зачем?

— Поклянись, что никому не разболтаешь то, что я тебе сейчас скажу.

— Клянусь, — Лизи придвинулась ближе. В глазах загорелись страх и любопытство.

— Ни Вилли, ни Мили, ни Шилли — никому, — ещё раз строго предупредила Надежда.

— Я могила, миледи Надя, можете не сомневаться, — у помощницы щёки запылали от осознания важности момента. Она чувствовала, что ей сейчас доверят страшную тайну.

Насколько Лизи — могила, это, конечно, спорный момент. Её же хлебом не корми — дай поболтать. Но Надя чувствовала, что помощница прониклась к ней особыми чувствами и не должна подвести.

— Завтра ночью я собираюсь посетить ведунью.

— Что? — Лизи закашлялась во второй раз. — Миледи Надя, не делайте этого, — глаза-блюдца зажглись ужасом и мольбой. — Я же рассказывала вам, в каком гиблом месте обитает ведунья. Говорят, там у человека запросто могут ноги отняться, и он так и останется в лесу на съедение диким зверям. А ещё там же кругом болота. Чуть ступишь мимо кочки — утопнешь. И от жижи болотной дурной воздух поднимается, дурманом пропитанный. Худо человеку становится от того воздуха — мутится в голове…

— Лизи, — перебила Надя. — У страха глаза велики. Ты же сама рассказывала, что твоей подруге Шилли и её госпоже, леди Джоанне, удалось однажды добраться до дома ведуньи.

— Удалось-то — удалось, но они чуть ноги оттуда унесли.

— Но ты знаешь, как туда идти? Сможешь мне рассказать, а ещё лучше план нарисовать? — Надежда посмотрела так, что бы у Лизи не осталось ни малейшего сомнения — уговаривать Надю бесполезно, она всё равно не отступится от идеи.

— Нарисовать? — помощница зыркнула исподлобья обиженно. — Миледи Надя, да как вы могли подумать, что я отпущу вас одну? Уж если вам непременно захотелось потопнуть в болоте, надышавшись гнилого дурмана — я с вами.

Ну, не прелесть эта Лизи?

— Только как же мы пойдём? Теперь же у вас под дверью всё время будут дежурить эти… бодигарды, — ловко ввернула только что выученное слово помощница.

— Что-нибудь придумаем.

Глава 30

Талант комика

Надя долго не могла заснуть — её терзали тревожные мысли. Вот втянула преданную Лизи в авантюру, и теперь та из-за неё подвергнется опасности. С одной стороны, Надежда уверена была, что все эти страшилки про гиблое место сильно преувеличены — ведь катается же туда Эрланд чуть не каждый вечер — и ничего. Но с другой стороны, дыма без огня не бывает и если ходят слухи, что путешествие к ведунье сопряжено с неприятностями, то что-то с ней самой и местечком, где она обитает, не так.

Успокоилась Надя только тем, что дала себе обещание: если по дороге к предсказательнице почувствует хоть малейшие признаки опасности, тут же отправит Лизи назад.

Тревожное засыпание компенсировалось приятным пробуждением. Ещё сквозь сон Надя почувствовала, что кто-то зашёл к ней в комнату. Наверное, Эрланд. Никого другого бодигарды-рыцари не пропустили бы. Да, это он. Неслышно подошёл к кровати, сел на краешек, склонился к Надежде. Сердце замерло. В голове промелькнула мысль о поцелуе. Предвкушение, что сейчас его губы коснутся её губ, прокатилось волной удовольствия по всему телу. Но целовать он не стал, его пальцы нежно, едва касаясь, заскользили по шее, а в следующую секунду Надя ощутила, как груди коснулось что-то прохладное. Этот предмет, который холодил кожу, заставил окончательно проснуться.

Она распахнула глаза и чуть не вскрикнула. Никакого Эрланда. В слабом свете ночных светил, льющемся из окна, Надя смогла рассмотреть склонившееся к ней лицо — Лизи.

— Лизи, ну, ты даёшь! Так ведь заикой можно сделать!

— Простите, миледи Надя, — виновато прошептала помощница, — не хотела вас будить. Думала, получится незаметно надеть на вас вот это, — она указала глазами на Надину шею.

Надежда опустила взгляд себе на грудь. Предметом, который холодил кожу и заставил проснуться, оказался кулон. Ну, или что-то вроде.

— Что это?

— Это оберег. В гиблое место без него — никак. Он защитит. Не даст сгинуть.

Надя со скепсисом глянула на подвеску.

— Ну, мы же не сейчас идём — следующей ночью. Днём его нельзя было надеть? Обязательно прокрадываться впотьмах и пугать до полусмерти?

— Днём нельзя. Это же о-бе-рег, — как ребёнку по слогам произнесла Лизи.

— И что?

Помощница закатила глаза:

— Ну, как вы не понимаете, миледи Надя? Вот сразу видно, что вы не из магического мира. Вы должны встретить с оберегом хотя бы один рассвет и хотя бы один закат, чтобы он настроился на вас, чтобы принял вас. Иначе он оберегать не будет. Вы будете для него чужая. Чувствуете — он холодный?

— Да.

— А он должен стать горячим. Вот когда ощутите исходящее от него тепло — это будет означать, что всё в порядке — он взял вас под защиту.

Надежда, конечно, не до конца поверила в магическую силу камня — сказывался немагический менталитет, но всё равно инстинктивно прижала оберег к груди рукой — а он как ледышка. Одёрнула руку. Ладно, пусть сам настраивается.

— А у тебя, Лизи, есть такой же?

— Конечно. Я раздобыла сразу два, — помощница ослабила верхнюю завязку своего платья и Надя смогла убедиться, что на шее у Лизи тоже имеется оберег.

— А где ты их раздобыла?

— В деревне — в той, что у реки — живёт дед. Говорят, ему скоро за сто перевалит. Он слепой с рождения. Но умеет камни заговаривать.

У Нади сердце защемило. Это ж надо. Лизи вместо того чтобы спать — в деревню моталась.

— Дорого он взял за работу? — Надежда привстала на локте, вспоминая, где её мешочек с монетами.

— Ну, что вы, миледи Надя, он денег не берёт.

— А что берёт?

— Ничего. Он отдаёт обереги даром, если убедить, что сильно-сильно надо.

— И ты убедила?

— Я очень старалась.

— Спасибо, Лизи, — Надя, повинуясь порыву, обняла свою преданную самоотверженную помощницу. — У меня никогда не было такой верной подруги.

У той в ответ блеснули глаза.

После ухода Лизи, Надежда опять долго не могла задремать. Теперь ей не давал покоя приснившийся Эрланд. Вот надо было ему явиться во сне, да ещё с такими возмутительными намерениями⁈ У Нади ныло под ложечкой, когда вспоминала картинку из сна, которая никогда не станет реальностью. Никогда этот уверенный сильный мужчина, эта надёжная скала, не зайдёт в её покои ночью, не сядет на кровать, не склонится к её губам для поцелуя. И она никогда не узнает, что ощущает девушка, которую целует такой мужчина.

Надежда должна была гнать эти мысли. А они настырно лезли в голову. Гони не гони, но в душе поселилась тоска, что не Надю звёзды предрекли невестой Эрланда. Себя-то ей можно было не обманывать — она жутко хотела бы оказаться на её месте. Психолог и рационалист в ней говорил, что она ещё слишком мало знает Его Грозное Величество, чтобы хотеть такого, но сердце продолжало подло ныть, будто и не слышало увещеваний разума.

Завтрак в компании Лизи… С некоторых пор Надя начала считать это занятие одним из самых приятных времяпрепровождений. Помощница, попивая кофе, рассказывала свежие сплетни. Оказывается, Надежда, прометавшаяся в постели без сна полночи, под утро задремала так крепко, что проспала инцидент, произошедший под собственной дверью.

— Сегодня леди Равелина должна идти на званый обед по случаю именин одной из своих подруг, — начала Лизи. — Причём, сопровождать её обещался лорд Вильгельм. Только обещал он это несколько дней назад. Тогда ещё не знал, что будет приставлен к вам охранником. Но леди Равелина это учла. Она попросила своего троюродного брата, лорда Артура, подменить лорда Вильгельма на посту. И вот подходит она к вашей двери, — Лизи подскочила с креслица, изображая важную походку Равелины, — подходит не одна, а с братом, и вся её свита подружек, конечно же, при ней.

«Милорд, — говорит Вильгельму, — вы помните, обещали сопровождать меня сегодня на званый обед?»

А лорд Вильгельм такой суровый стоит, уставший, голодный, не выспавшийся.

«Помню, — говорит, — но, разве вы не видите, миледи, что я занят?».

А она такая:

«Да, милорд, конечно, вижу. Представляю, как вам досадно, что из-за некоторых особ вы вынуждены так скучно проводить время. Но у нас есть выход. Лорд Артур любезно согласился заменить вас. Вы же не будете против?»

А Вильгельм ей:

«Буду несказанно рад, миледи, если кто-то меня заменит».