Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 47)
– Ну, понеслась! Чего ты взялась нам мораль читать? Мало нас жизни учат? И ты туда же! Отвали! Давай-ка сама попробуй, без нас! Раз такая умная выискалась!– Степан говорил грубо. Может, если бы Катерина отшутилась, съязвила бы, как она это умела, он и остановился бы, но сил на это у девочки не нашлось. Она опустила голову, и села к столу, перебирая какие-то книги. За спиной всё более распалявшиеся мальчишки говорили что-то резкое о том, что она ни о ком не думает, кроме себя, что она зазвездила, и навоображала о себе невесть что, а их не слышит и ими не интересуется. Что в Лукоморье всё о ней слишком высокого мнения, вот она и дурью мается. И много ещё чего. Катя не оборачивалась и не отвечала, в конце концов, мальчишки умчались, выкрикнув, что раз она такая, то и пусть без них обходится! И гневно хлопнули дверью на прощанье. Катерина пошла к маме и там уж дала волю и словам и расстройству.
– Катюша, а может, хватит? По силам ли это тебе? Ты видишь много из того, что тебе никогда бы не встретилось в реальной жизни, а это груз и немалый. Может быть, пора остановиться? Ты многое сделала, многим помогла. Ты вот про качели недаром сказала. Когда они раскачиваются не очень сильно, и ты легко можешь их остановить, это хорошее состояние, равновесие. А вот когда начинаешь улетать, тут действительно пора тормозить, не поддаваться этому. Твои силы не безграничны. И прибавляются они именно тут. В твоей реальной жизни. Ты всё правильно мальчикам сказала. Живешь ты тут! – мама гладила Катерину по голове, лежащую на маминых коленях.
– Знаешь, я думала, что мне это мерещится. Там здорово, очень интересно! Но, я так начинаю скучать, и уставать, что не могу надолго там оставаться. Я так счастлива, что ты меня ждешь. И папа и бабушка и дед. Что можно вернуться домой!
– Всё правильно. Любая сказка заканчивается и человек возвращается домой. Просто подумай, надо ли тебе туда опять идти?
Катерина думала все выходные. Баюн и Волк, которые прекрасно слышали и ссору Катерины с мальчишками и её разговор с мамой, очень старались ей под ноги не попадаться и не мешать. Кот, правда, хотел побеседовать со сказочницей, но Бурый его не пустил.
– Я тебе хвост откушу! Я серьёзно! Не смей к ней лезть!
– Да ты понимаешь, что будет, если она не вернется в Лукоморье?
– Понимаю, конечно. Туман вернется. Но, она и так сделала больше, чем мы могли надеяться. Она сама должна решать, как ей жить.
– А ты сам-то? Ты понимаешь, что с тобой будет? Ты готов к этому?
Волк опустил тяжелую голову на лапы и отвернулся. – Готов. И приму любое её решение.
После этого даже неугомонный Баюн сник, и не посмел идти уговаривать Катерину. А она сидела у себя на подоконнике, смотрела на метель и думала, и размышляла. И вспоминала. Волк, идущий от неё через замерзшую реку, мокрый Баюн, первый раз появившийся на пороге её дома, золотая птица в Эрмитаже, старый конь у Гавриловых, бессильно откинутая голова Ратко на красном плаще, полеты на Воронко и собственные белые лебединые крылья, алый свет от змеиного кольца, смеющаяся Златка и Леон, сознательно взявший чащу с ядом… Обиженные мальчишки не звонили, и не появлялись все выходные, и Катя этому была рада.
– Я очень боюсь сделать что-то не то. Не суметь помочь, не успеть. Я просто девочка, а не героиня. Я устаю от этого и очень боюсь. От меня там ждут слишком многого. Тот мир совсем непривычный для меня и я там столько всего не знаю. И да, мама права, я там вижу и раны и смерть, и столько слез! Страшно. Но, я так люблю их. Я же не могу бросить Баюна и Волка, Сивку и Жарусю! И Ратко. Да и людей, которые так ждут моей помощи. А я могу помочь. Но, я должна знать четко, что мой дом здесь! И как только я буду чувствовать, что мне тяжело, я буду уходить домой!
Катерина прокралась к маме совсем поздно и обрадовалась, что та ещё не спит. Они проговорили почти заполночь. Спохватились, что кому-то завтра в школу, а кому-то надо работать, но даже это не смогло испортить им настроение!
– Я не могу! Я пойду послушаю. Ну, или зеркальце достану, тут же близко, можно увидеть. – ныл встревоженный и измученный ожиданием Баюн.
– Я тебе послушаю!!! Не смей! За Катериной не подглядывай! – рыкал Бурый. – Как решит, так и будет. Ей может быть просто не по силам и кровь видеть и такие задачи решать, которые и взрослым часто не по зубам. Вон на Леона сколько сердца потрачено!
– Да знаю я, знаю. Ну, хоть ушком-то послушать можно? – Кот прислушался и тут же прижал острые уши, в которые прилетел оглушительный рык Волка. – Ай, деспот!
– Я тебе ещё пообзываюсь! – оскорбился Волк, нависнув над Баюном.
– А чего вы тут ссоритесь? – Катерина в пижаме сонно терла глаза. Она как раз собиралась уснуть, как услышала из междустенья отдаленные звуки скандала. По опыту зная, что междустенье почти не пропускает звуки, она сообразила, что если уж она что-то услышала, то внутри там орут во весь голос.
– Прости, разбудили? – Кот умильно подкатился под ноги своей сказочницы. А может, уже и не своей сказочницы??
– Нет, мы с мамой заболтались, увлеклись. А что вы такие взъерошенные оба?
– Да, вот, тоже заболтались… – мрачно ответил Волк невзначай прихватив котовый хвост и вытянув Баюна из-под Катиных ног.
– Катенька, ты как решила-то? Не пойдешь больше в Лукоморье? – не выдержал Баюн, не обращая внимания на Волка.
– Пойду, Баюша. – Катерина улыбнулась обоим. И тут только сообразила, что Волк, который держался в тени, опять выглядит значительно старше. – Ты что? Думал, что я вас брошу?
– Катя, ты должна сама решать, и не оглядываться на меня. Я… Я так счастлив, что ты есть. Но, если ты решишь не возвращаться, я просто уйду в стаю.
– Ты, может, заткнешься? – строго спросил его Баюн.
– Тебе в Лукоморье достается очень. Так много всего, и на нас всех нужно и понимание и любовь и сочувствие. Может, уже и не надо тебе…
– Я тебя прошу как друга, пасть закрой! – взвыл Баюн.
– И не слушай ты этого говоруна. – Волк говорил негромко и очень печально.
– Да сколько ж можно! – Баюн резко увеличился и против устало повесившего голову старого Волка стоял огромный серый котище.
– Я вас обоих очень люблю. – серьезно сказала Катерина. – Я с радостью пойду в Лукоморье, так что, Волк, заканчивай тосковать и стареть, просто мне надо было понять, что надо вовремя возвращаться. А не увлекаться чересчур.
– Какой камень ты сняла с моего сердца. – церемонно объявил огромный Баюн. Опомнился, встряхнулся, не забыв мазнуть хвостом по волчьей морде, и вовремя его убрать от щелкнувших зубов. – Пойдем, радость моя, я тебе спою, и ты уснешь быстренько и сил наберешься перед этим вашим издевательством, которое называется школой.
Волк молча подошел к Катерина и прижался головой к её коленям. Катя гладила шерсть, которая на глазах из седой становилась бурой, и радовалась своему решению.
Утром она проснулась, как Кот и обещал, бодрой и полной сил, которых резко поубавилось, как только она вошла в класс и увидела демонстративно отвернувшихся Степана и Кира.
– Да и ладно. Как скажете. – подумала Катерина. Даже на биологии, на которой она сидела за партой со Степаном, тот с ней не разговаривал. В классе зашептались о том, что мальчишки поссорились со сказочницей, к чему бы?
– А чего это ты одна? – вредная Люба, разумеется, никак не могла пропустить такое событие.
– А что? – Катерина безмятежно посмотрела на скандалистку.
– Что? Поругались, и они тебя бросили? Или ты больше не сказочница? И они разочаровались?
– Не знаю, что тебе и сказать… Ты лучше у них спроси, достовернее будет. – Катя мягко улыбнулась, про себя промурлыкав одну из мелодий алконостов, и полностью разрушив скандальное Любино настроение. Той сразу расхотелось ругаться, и она недоуменно отошла от Кати, пожимая плечами.
Степан и Кир издали незаметно наблюдали за Катериной, перешептывались, пересмеивались, и явно вредничали.
– Хочешь, я им обоим устрою хорошую взбучку? – над Катиным ухом раздался тихий-тихий и очень сердитый голос Волка, который в невидимке контролировал, чтоб никто его названную сестру не обидел.
– Нет, ни к коем случае. – так же тихо ответила Катерина. – Каждый выбирает для себя!
А про себя подумала, что она-то выбрала, а вот мальчишкам ещё предстоит это сделать. Только в этот раз выбирать надо не поход в Лукоморье, или отказ от него. А её! Её им придется выбирать, или отказаться от общения вовсе. Да, это она будет решать, быть им в сказочном мире, или уйти. Но, не из каприза, а по необходимости. Она не может умирать от усталости и бессилия каждый раз, просто потому, что им охота поразвлекаться в сказочном мире и совсем неохота в реальный, уроки делать, к примеру. И не надо ей чувствовать себя виноватой, когда она понимает, что пора уходить. Она заставила себя вспомнить то время, когда Степана вовсе в её жизни не было, а от Кира можно было ожидать любой гадости.
– Ладно. Сама так сама! – Катерина стиснула зубы и заставила себя спокойно слушать учителей, решать задачи, писать примеры, отвечать у доски, не обращая ни малейшего внимания на друзей. Или бывших друзей? – Я с ними не ругалась и не ссорилась. Их решение, им и думать как дальше жить.
После уроков она одна пошла домой. То есть не одна, конечно, с Волком, но его никто не видел. Зато за спиной как снежный ком, вырастали пересуды, сплетни и шепоток одноклассников, жутко заинтригованных, что это такое произошло, раз неразлучная троица распалась. К Степану и Киру с вопросом осмелился подойти только Мишка, был грубо послан в лес, с тем и был вынужден уйти.