Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 46)

Катерина устала так, что едва ноги переставляла. Казалось бы, вот до гостевого терема дойти совсем не далеко. Дойти, пробраться в свою светлицу, рухнуть на кровать и спать-спать-спать. Пусть даже Жаруся ругается! Она сама не сможет даже перышком переодеться. Но, как только она приблизилась к терему, то увидела не только Степана и Кира, которые, смылись с пира за ними. Но и Ратко. Очень мрачного. Чрезвычайно.

–Нам надо поговорить. Сейчас же! – он даже не обратил внимания на спутников Катерины, просто взял её за руку и поволок за собой в сад.

Баюн рассмеялся, а Бранко остановил мальчишек, которые было собрались за Катериной, и усмехнулся. – Она сама справится. Не мешайте.

– Что это всё значит? Ты на меня обиделась! Хорошо, я был немного не прав. Я… Но ты!!! Как ты могла!!!

– Ну, что опять? – Катя, пока Ратко пытался сформулировать, что именно она такое сделала, провела рукой по мокрой от росы траве, а потом потерла виски и лоб этой ледяной водой. Немного помогло и спать уже так не хотелось.

– Ты на меня, значит, внимания не обращаешь, словно я пустое место! А к этому… К этому гаду в опочивальню ходишь, да ещё одеялком его укрываешь!!! Подоткнуть не забыла???

– Забыла. Представляешь? Но, думаю, он переживет. Что мы там делали, заметь, не я одна, а мы с Баюном и Волком, у них можешь уточнить. Одно скажу, это было по делу. А что ты себе позволяешь? Сначала укоряешь меня, что я веду себя неприлично, а сам? Куда-то тащишь, за руки хватаешь, разговариваешь наедине! – Катерина так обрадовалась, что с Леоном вышло всё не то, что хорошо, а просто отлично, что почти позабыла про обиду на Ратко. А тут он опять!!!

Ратко растерялся. Он ожидал чего угодно, но не встречных обвинений. – Я… Да я же это… Ну, если по делу. Так того… Катя!!! Ну, прости ты меня! Я так хотел с тобой поговорить. И никак не мог. Ты то с Милорадом разбиралась, то исчезала куда-то… Прости! Я, я просто когда там был со стрелой, и ты меня звала, мне почудилось, наверное, что ты сказала, ну, назвала меня сердешным другом. Это же мне показалось, да?

– Нет, не показалось. Назвала. – кивнула Катерина, – Но, будешь так меня обижать, возьму свои слова обратно!

– Нет, пожалуйста, прошу не надо! Я так и помереть обратно могу. – облегченно рассмеялся Ратко. – Меня по-моему только это и вытянуло. Мне уже обратно не хотелось. Только за твои слова и уцепился.– он услышал как Катерина вздохнула, и опомнился. – Чего это я? Темно, холодно тут. Давай, скорее в терем. Мы же сможем поговорить утром, да? Ты меня не прогонишь?

– Нет, не прогоню. Только, давай всё-таки не очень ранним утром. Хорошо?

– Cоня. – рассмеялся облегченно Ратко, выводя Катерину к терему.

Леон проснулся только к вечеру следующего дня. – Странно как. Где это я? Вроде я же умер. Или нет? – он резко открыл глаза. Опочивальня. Он в кровати. Укрыт теплым пуховым одеялом, рядом на лавке кто-то оставил питье. Леон сначала чуть не ползком добрался до кувшина с питьем, а потом, немного приведя себя в порядок, попытался понять, как так могло случиться, что он остался жив. Яд не сработал? Да, наверное, так. Только что-то ему такое помниться… И тут он вспомнил напевные слова, о даре и выборе.

– Но как так могло получиться? – вслух удивился Леон.

– А это уже не твоя забота, как. – Баюн мягко вспрыгнул на подоконник, даром, что опочивальня высоко. – Твоя забота помнить, что тебе сказано было. И не забывать это. И, знаешь, королевич… Меня не легко удивить. Но, ты смог.

Леона даже не смутило появление Баюна. Он накануне принял такое решение, после которого уже невозможно было оставаться прежним, а всё новое требовало осмысления. Кот на это и рассчитывал, и они долго говорили, прежде чем Леон решился выбраться из своих покоев. Первым, кого он встретил, оказался Ратко.

– Ааа, проснулся? Как ты, братец? – первые же слова среднего княжича и обрадовали Леона и ошарашили его. Обрадовали тем, что, оказывается, его тут и не ненавидят вовсе, как ему казалось. А потом он вдруг осознал, что вот именно этого человека он убил. Сидел в кустах, ожидал, как охотник зверя, дрожа от нетерпения. Натянул тетиву и выпустил стрелу, сверкнувшую на утреннем солнце позолоченным оперением. Он загодя позолотил перья для этой стрелы. А потом обрадовался, увидев, как удачно попал! И теперь ему жить с этой памятью. И не сможет он забыть, как вскрикнул Ратко, схватился за стрелу, пытаясь понять, что причинило такую боль, силясь вырвать, отбросить прочь стрелу пробившую грудь, как взвился на дыбы перепуганный конь, а тело бессильно рухнуло с седла. Леон побледнел и закрыл глаза рукой.

– Эй, да ты поторопился вставать! Давай я тебя отведу обратно. Давай-давай. Не бойся, обопрись. – Ратко Леона откровенно недолюбливал, но сейчас у самого княжича было прекрасное настроение, а менестрель был таким несчастным и бледным, чуть не падал. Чего ж не помочь-то?

– Прости меня. – Леон с трудом смог выговорить эти слова.

– За что? – удивился Ратко, который уже довел Леона до его покоев.

– Это я. Я тебя…

– Что ты? – Ратко собрался уходить, но обернулся и пораженно уставился на Леона. Тот выглядел, так, что краше в гроб кладут.

– Я тебя убил. Выстрелил в тебя, там, на дороге. Я ждал тебя в засаде. И радовался, что попал так удачно. – Леон встал. Голова кружилась, но он добрался до перевязи с мечом. Вынул меч и перехватил за острие, протягивая его рукоятью к Ратко. – Твое право. Я не буду защищаться.

Ратко стоял как оглушенный. А потом взял рукоять меча. Примерился… Размахнулся и с силой рубанул по дверному косяку. Не оборачиваясь, выскочил из покоев и кинулся бежать, потрясенный случившимся.

Убежал он, впрочем, недалеко. Бранко успел перехватить и приволочь княжича в гостевой терем.

– Ты знала??? Ты знала и не сказала??? – Ратко сидел за столом потрясенно уставившись на Катерину.

– Я догадалась. Тише. Не кричи. – Катерина встала за его спиной и чуть обняла его за плечи, удержав на месте. – Просто послушай Баюна.

Кот не зря считался мастером убеждения. Через некоторое время, Ратко уже не рвался рассказать всё отцу и брату, поднять стражу, схватить убийцу. А ещё через день размышлений, решившись, сам пришел к Леону, одиноко сидящему в саду около пруда.

– Я хочу, чтобы ты знал. Я не сказал об этом отцу и брату. Но, ты должен поклясться мне, что не повторишь такие попытки ни со мной, ни с кем-то другим.

– Я уже поклялся. Себе. – тихо ответил Леон. – Ты всегда сможешь это проверить. Если я могу говорить, то я не опасен для окружающих. Если опять онемел, можешь повторить свой удар, но уже не по двери. И, да, я должен тебе жизнь. То, что ты не умер не моя заслуга. Так что я твой должник. И… Прости меня.

Ратко растеряно выслушал его, кивнул. А потом подумал, да и опустился рядом с Леоном на землю. Первый раз в жизни решив просто поговорить с ним.

– Смотри как интересно дело повернулось. – тихо проговорил Баюн Волку. Они внимательно наблюдали за событиями в зеркальце. – Я-то думал, что закончится всё обычным образом. Убийца сделает свое дело, мы свое, князь рассудит, а палач закончит. А Катерина у нас может поворачивать сказку совершенно неожиданным образом. Сама причем.

– А что говорит? – уточнил у Баюна Бурый.

– Катя? Говорит, что просто ей Леона жалко стало. Представь? – Кот потянулся и глянул в зеркальце. – Смотри-ка, беседуют. Никто никого не убивает, не ненавидит. Красота.

Глава 18. Леший из Ботанического сада

– Ну и какой прок был в том, чтобы нам сейчас возвращаться? – Cтепан возмущенно смотрел на Катерину. После происшествия с Ратко и Леоном и возвращения в Дуб, она как-то резко засобиралась домой. Мальчишки уговорили ещё немного остаться, а потом ещё немного, а Катерина вместо того, чтобы развлекаться, ходила какая-то кислая! Говорила, что устала, хотя и непонятно отчего! А потом засела над учебниками, загоняла их тоже чего-то учить, то есть вспоминать, что учили, и сколько мальчишки не ныли, всё-таки настояла на своем. Вернулись они очень неохотно в тот же холодный зимний день. Кот и Бурый, которые пришли с ними тут же отправились отсыпаться в междустенье. – В Лукоморье весна, красота. А тут… Метель вон за окном.

Кир угрюмо кивал. Пока они были в сказочном мире, можно было не думать о том, что тут-то у него в жизни всё по-прежнему сложно. И непонятно ещё, сколько ему разрешат у Степана жить? А ну как Степановы родители узнают, да запретят, или его мама всё-таки решит его вернуть домой. А там этот… Жених её. И только он собрался присоединиться к Степановому нытью и ворчанию, как Катерина, которая смотрела в окно на метель, повернулась и Кир увидел, что она какая-то очень уставшая и несчастная.

– Кать, ты чего? Кать? Ты плачешь что ли?

– Нам нельзя там очень долго быть. – Катерина решительно вытирала глаза. – Я не могу.

– Чего ты не можешь? – Степан тоже понял, что что-то не так. Но не понял почему.

– Это как качели. Сначала весело, здорово, а потом, они качаются всё сильнее и сильнее, и если вовремя не остановиться, можно улететь, и разбиться. Я не знаю, как это объяснить.

– Ты по-моему чего-то уже выдумываешь. – недовольно скривился Степан, – Качели какие-то. Неохота тебе там быть, так и скажи. А мне вот тут неохота.

– Степ, мы вообще-то живем тут! Это наша жизнь. Там мы только помогаем. Если бы ты там реально жил, тебе бы пришлось много чего делать. Такого, что тебе бы не понравилось совсем. Это нам, как помощникам в Лукоморье и скатерть-самобранка положена, и кони сказочные возят, и Волк защищает, а вообще-то обычные люди там не просто живут. Вспомни вдову в лесу. Помнишь, где я веретено запустила? Там же сейчас как раз пашут вовсю, хлеб сеют, огороды сажают. Это тяжело.