Ольга Муравьева – Шестой игрок (страница 3)

– Ну, как закончишь, бегом на кухню! – скомандовал папа. – Будем чай пить, отметим твой очередной День Знаний.

– А что к чаю? – поинтересовалась я.

– «Эстерхази», конечно! Надеюсь, ты его ещё не разлюбила?

Ха, разве можно разлюбить этот торт? С воздушным безе, сливочным кремом, солёной карамелью и орехами, – самый вкусный на свете! Все почему-то с ума сходят по тортам с взбитыми сливками, а я к ним совершенно равнодушна, зато «Эстерхази» – с самого детства моя пламенная страсть!

За чаем мы разговаривали о школе. Папа с мамой всегда интересуются, что там и как, но почти никогда не спрашивают про оценки, если я сама о них не скажу. И вот с этим, думаю, мне очень повезло. Правда, моим родителям и не о чем беспокоиться: до восьмого класса я была твёрдой хорошисткой. Но когда начались всякие физики и химии, а нелюбимая, хотя вполне уже приручённая математика вдруг разделилась на коварные алгебру, геометрию и какой-то непонятный ВиС, – в журнале напротив моей фамилии стали появляться первые «трояки». А порой и гуси-лебеди проплывали, с красиво изогнутыми шеями. Но «двоек» я не боялась никогда. Приятного мало, конечно, когда тебе залепляют «пару», но делать из этого трагедию совершенно нет смысла.

      Девятый класс я закончила с двумя «тройками», но экзамены сдала хорошо – они, против ожидания, оказались совсем не трудными. А теперь, раз уж я не пошла в колледж, у меня есть ещё два года, чтоб определиться, кем я всё-таки хочу стать в будущем. Но в том-то и дело, что тут пока всё не ясно. Мне интересно так много всего, что я просто теряюсь, что же выбрать.

Вроде, было уже понятно, что именно дизайн интерьеров – мой конёк, – не зря ведь и родители, и Лиза, и тётя Валя всегда спрашивают моего мнения, когда делают ремонт или выбирают украшения для дома. Однако порой мне кажется, что я могла бы стать неплохим психологом, ведь мне нравится слушать, как люди рассказывают о себе и разбираться в их проблемах. А в один прекрасный день, в ту пору, когда я зачитывалась романами Агаты Кристи, мне вдруг пришло в голову, что из меня мог бы выйти отличный криминалист! Ну, просто потому, что я наблюдательна и в тех же детективах всегда сразу догадываюсь, кто на самом деле убийца. Хотя иногда мне кажется, что лучше всего стать обычной медсестрой или воспитателем в детском саду. Хотя нет, для воспитателя у меня, наверное, не хватит терпения.

– Ну, какие впечатления о новых одноклассниках? – папа положил себе ещё один кусок торта. Он такой же отъявленный сладкоежка, как я.

– Ничего не поняла пока, – прошамкала я с набитым ртом: «Эстерхази» был просто божественный сегодня.

– Наверняка, все – красавчики, – улыбнулась мама и отпила из бокала глоточек шампанского.

Родители открыли бутылку в честь праздника и предлагали налить полбокала и мне, но я отказалась. Я уже пробовала шампанское на дне рождения у Дианы в прошлом году, и что-то мне совсем не зашло. Вкус какой-то странный, кислый, пузырьки бьют в нос, да ещё и голова трещала потом так, что казалось, расколется, как глиняный горшок. Нет уж, спасибо.

– Красавчики? Не знаю, не заметила, – я прикончила свой кусок торта и поскорее захватила второй, ибо учитывая скорость, с которой папа поглощал «Эстерхази», можно было остаться без добавки.

– Прям уж, не заметила! – засмеялась мама.

– Нет, правда. Их просто так много, целых двенадцать человек, я и рассмотреть толком не успела сегодня.

– Ну, будет ещё время рассмотреть! Целый год впереди, – подмигнул папа.

– Они здесь все без родителей живут, – сообщила я.

Этот факт меня больше всего впечатлял, если честно. Я не представляла, как могла бы сейчас оказаться где-нибудь в чужом городе совсем одна, без мамы и папы.

– Ну, значит, теперь ваш класс для них – семья, – сразу став серьёзным, заметил папа.

– Думаю, скорее команда для них семья, – возразила я. – А тренер – вместо родителей.

– Тренер – как отец, а ваша Элина Васильевна – как мать, – улыбнулся папа.

– Получается, они все в одной команде? – мама ковырнула свой кусочек торта и снова положила ложку на край блюдечка: она очень боялась за фигуру.

– Да, все в одной. И все-все из разных городов, вот это, и правда, интересно! Элина Васильевна сегодня каждого спросила, откуда он приехал, и я даже не запомнила сразу все названия.

– А какие запомнила, ну-ка? – прищурился папа. Он явно задал этот вопрос с одной целью – стащить следующий кусок торта, пока я буду перечислять. Ну да ладно, для папы мне совсем не жалко!

– Точно помню, что были Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Чита. И ещё Магадан, Южно-Сахалинск, Красноярск, Иркутск…

– Ого, весь Дальний Восток, получается! И даже Сибирь захватили! – восхитился папа.

– Получается, да. – Я мысленно попыталась представить карту России и вспомнить, какие же ещё города сегодня называли.

– На самом деле, это очень круто! Вы даже не представляете, насколько! – папа поднял повыше бокал с шампанским. – И знаешь, что я тебе скажу. Берите-ка вы у них автографы у всех. Уже сейчас. Лет через пять-десять станут чемпионами мира по баскетболу, и будете гордиться, что когда-то с ними в одном классе учились! А чего ты смеёшься? Не веришь?

В это, конечно, было трудно поверить. Какие-то обычные пацаны, которые будут сидеть с нами за партами в классе, отвечать у доски, получать свои «двойки», и вдруг – чемпионы мира! Папа, конечно, фантазёр. Хотя, почему фантазёр? Ведь все-все мировые чемпионы, все известные актёры, даже все великие художники, музыканты, певцы тоже когда-то были школьниками: сидели за партами, списывали контрольные и ссорились с одноклассниками. Это ведь у каждого было в жизни. Абсолютно у каждого. Только далеко не каждый стал знаменитым.

А как вообще это происходит? Как люди становятся успешными, знаменитыми? Что для этого нужно? Какой-то особый талант? Или талант и трудолюбие? Упёртая целеустремлённость? Или же просто везение, удача, счастливый случай?

Вот, например, я. Буду ли я когда-нибудь знаменитой на весь мир? Ну, или хотя бы на всю страну? Или, – ладно! – самой знаменитой в своём городе? Разве такое может быть, если даже в своей школе, да что там, в школе! – в своём классе я почти незаметна. Вот Лерка заметна, потому что круглая отличница и активистка, Диана – потому что самая красивая, а я – так, ни то ни сё, серая мышка. Меня даже редко вызывают к доске, хотя моя фамилия почти в самом начале списка. Учителя как будто про меня забывают. Не все, конечно, но многие. И одноклассники – тоже. В прошлом году, когда мы собирались в большой поход, и староста составляла список по памяти, меня она не внесла. «Саша Гордеева ведь тоже идёт!» – сказала ей Элина Васильевна, и мне показалось тогда, что я какая-то невидимка: ведь сижу прямо перед глазами у человека, а он меня не замечает. Правда, иногда я этому даже рада. Так ведь спокойнее.

А я больше всего люблю, когда всё спокойно. Вот как сейчас: мы с родителями пьём чай с самым вкусным тортом, на нашей маленькой уютной кухне, и за окном, занавешенным жёлтой клетчатой шторой, всё также шумит дождь. Он шелестит по ещё густым и зёленым кронам деревьев, шуршит и шепчется с листьями, легонько барабанит тонкими прозрачными пальцами по карнизу. И мне так хорошо в этот вечер, что хочется, чтобы так было всегда. Вот это, наверное, самое главное.

Глава 3. Новые впечатления

Не прошло и недели с начала учебного года, как мы начали готовиться ко Дню Здоровья. Он всегда проходит в сентябре, но я каждый раз в тайне надеюсь, что про него забудут. Не забывают.

Не очень понимаю, что общего со здоровьем имеют эстафеты, где дети бегают до упаду, а потом объедаются конфетами из призов победителям. Ну, а те, кто проиграл, завидуют им и злятся.       Вообще, любые соревнования кажутся мне какой-то бессмыслицей. Именно поэтому я и бросила гимнастику: обычные тренировки это ещё куда ни шло, если тренеры не орут и не обзываются, но соревнования были для меня настоящей пыткой. Вообще не вижу смысла устраивать показательные выступления, чтоб определить, кто из спортсменов сильнее, а кто слабее, – это ведь и так видно. Но раз я так думаю, в спорте мне точно не место. Потому что спорт – это борьба, а в любой борьбе должны быть победители и проигравшие.

На День Здоровья обещали отличную погоду, и все с удовольствием предвкушали свободный от уроков день, беготню, суету и кураж. Наши классные активистки, с Леркой во главе, уже придумывали название команды, девиз и кричалки, рисовали для всех эмблемы и спорили из-за того, кому идти покупать воду для эстафеты. В итоге отправили Рашида, как главного любителя ходить в магазин: он в любую погоду гонял туда на большой перемене за чипсами и колой.

На классном часе, где мы обсуждали проведение мероприятий, как обычно, произошла стычка Элины Васильевны с Гением. На самом деле, Гения зовут Вениамин, но мы давно уже не называем его по имени. Класса до шестого Веня Лучко был совсем незаметным на общем фоне. Худенький, бледный, со стрижкой «под горшок», сидел себе тихо где-то на «Камчатке», у доски вечно мямлил с кривой ухмылочкой и почему-то никогда не пользовался подсказками, которые всем отвечающим выдавала громким шёпотом «группа поддержки».

В седьмом классе он неожиданно показал своё другое лицо: привычный серый костюмчик поменял на джинсы и красную мятую футболку, стал откровенно бездельничать на уроках, хамил и дерзил учителям, и однажды, получив очередное замечание от географички, заявил, что подаст на неё в суд. Его сто раз отводили к завучу, и на ковёр к директору школы, и вызывали его маму. Та прибегала – безупречная, идеально причёсанная, в элегантном платье-футляре без единой складочки, с шёлковой косынкой на шее, – и изумлённо хлопала длинными ресницами, округляла маленький, накрашенный светло-красной помадой рот, – и потом уходила из школы в слезах, прижимая белоснежный платочек к глазам. Поведение Вениамина, однако, не менялось ни на грамм. Даже, наоборот, он становился ещё более дерзким. В классе его никто не уважал и не любил, хотя была пара пацанов, которые с ним общались – в основном, на тему компьютерных игр.