Ольга Муравьева – Шестой игрок (страница 2)

Помню, когда мама привела сюда за руку меня семилетнюю, школа показалась мне такой огромной! Едва мы вошли внутрь, я поразилась тому, какие тут высокие потолки и какие крутые ступеньки у лестниц! А зеркала в вестибюле, у самого входа, просто сразили меня наповал: громадные, в тяжеленных рамах из тёмного дерева, они начинались от самого мраморного пола и уходили высоко-высоко вверх. Я никогда раньше такие не видела, только читала в сказках: во дворцах у принцесс всегда были эти зеркала «от пола до потолка»! А перила у лестниц! Широкие, деревянные, покрытые лаком! Точно по таким перилам съезжал Король в «Cказке про королевский бутерброд»! Помню, как я вслед за мамой вскарабкалась на второй этаж и, увидев просторный холл с натёртым до блеска паркетным полом и большими круглыми люстрами, разинула рот: так это же тот самый зал, где танцевала на балу Золушка с Принцем!

И вот я уже столько лет учусь в этом абрикосовом дворце, и он давно уже не кажется мне огромным или сказочным, зато стал совсем-совсем родным.

Мы с Дианой сложили зонтики и юркнули внутрь, в сухое тепло и свет вестибюля, а Лерка чуть задержалась под козырьком на крыльце, чтоб снять и стряхнуть свой пчелиный плащ. Школа уже гудела от голосов, и даже сегодня, в самый первый день, из столовой соблазнительно пахло сдобными булочками. У меня сразу поднялось настроение, и я уже не горевала из-за своего непарадного внешнего вида. А пока мы поднимались на второй этаж в наш родной двадцать первый кабинет, сердце вдруг начало стучать быстро-быстро, а ноги стали как будто ватные. Не знаю, почему, но такое со мной происходит каждый раз первого сентября. Знаете, это чувство очень напоминает то, что испытываешь в новогоднюю ночь, за минуту до боя курантов. Трепетное ожидание чуда, предвкушение чего-то неизведанного, совершенно не похожего на всё, что было раньше. И такая знакомая, но подзабытая за лето смесь запахов школы: покрытый свежим лаком паркет, мел, новенькие учебники и сахарные булочки, – волнует и радует ничуть не меньше, чем новогодний букет ароматов хвои, конфет и мандаринов. Только сегодня было кое-что ещё, кроме этого обычного волнительного предвкушения. Было какое-то совсем новое чувство, которое я никак не могла определить словами, хоть и отчётливо ощущала его присутствие в груди, около солнечного сплетения.

Элина Васильевна, наша классная, как всегда помолодевшая и похорошевшая за лето, встречала нас на пороге класса. Новое бежевое платье с коротким рукавом подчеркивало полные загорелые руки, а красный кожаный пояс красиво сочетался с красными туфлями на высоком каблуке и ярко-алым маникюром.

– Здравствуйте, мои хорошие! – говорила она, как обычно, слегка нараспев и раскрывала каждому свои тёплые душистые объятья.

В классе уже сидели почти все наши, ну, то есть, все, кто остался после девятого класса. Новеньких ещё не было.

– Надеюсь, наши герои не опоздают на линейку, – Элина Васильевна присела за свой стол и, обернувшись, тряхнув кудряшками, весело и тревожно взглянула на часы над классной доской.

И буквально через пару секунд из холла послышались голоса. Потом около двери произошла какая-то заминка, кто-то негромко засмеялся, приоткрытая дверь распахнулась настежь, и на пороге возник высокий человек, весь в чёрном, с чёрными бровями, усами и бородкой. В руке он держал сложенный чёрный зонт-трость, с которого ручьями стекала вода. Из-за его широкой спины выглядывали, смущённо ухмыляясь, загорелые лица.

– Приветствую вас! – Человек в чёрном улыбнулся во весь рот, а Элина Васильевна, сразу же зардевшись, как девочка, поднялась ему навстречу.

– Привёл богатырей своих! – изрёк этот Дядька-Черномор приятным звучным голосом, продолжая сиять белоснежной улыбкой, и чуть отступив в сторону, сделал свободной рукой знак: «Прошу входить!»

Мы все умолкли, и в полной тишине «на берег пустой», точнее, в класс, стали друг за другом заходить наши новые одноклассники.

Глава 2. Два дома, две семьи

Почти все взрослые, у кого я спрашивала про школу, говорили, что в детстве терпеть её не могли и были безумно рады наконец её закончить. Почти все мои одноклассники уже сейчас говорят то же самое. «Дурацкая школа», «да как же она надоела», «злые учителя», «на уроках скукотища», «ненавижу эту домашку», и так далее и тому подобное.

Мои подружки тоже не питают любви к школе, и если с Дианой всё понятно, – она учится кое-как и с класса восьмого прогуливает уроки, – то к отличнице и активистке Лерке у меня, конечно, есть вопросы. Хотя, собственно, какие вопросы? Круглым отличникам в школе ещё тяжелее, чем всем остальным, потому что им постоянно приходится жить в стрессе и пахать: «пятёрки» ведь не так просто достаются.

А вот я школу почему-то люблю. Мне здесь никогда не было скучно или особенно трудно. И учителя не казались такими уж злыднями: ну, покричат иногда, ну поставят порой «два» за невыученный урок, – так это же всё пустяки, «дело житейское», как говорит мой папа. Вернее, папа цитирует Карлсона из книжки какой-то шведской писательницы, забыла имя, – но я её не читала, только мультфильм смотрела, очень-очень старый.

– Ой, девчонки, как же здорово, что мы всё-таки остались, – сияла, как майский жук, Лерка, оглядывая наш родной, обновлённый за лето класс. – А представьте, если бы мы ушли?

– А что было бы, если бы мы ушли? – подняла одну бровь Диана.

– Ну как – что! Был бы один десятый, а баскетболистов отправили бы в другую школу. Элина говорила же! – Лерка с укором посмотрела на Диану: вечно приходилось ей растолковывать самые простые вещи.

– А, да? А, точно. Ну, и как они вам? – Диана взглянула на нас с Леркой, чуть прищурившись, и откинулась на спинку стула. -

Я пожала плечами:

– Да нормальные ребята, обычные. Только что длинные.

– Не все, не все длинные, есть даже и совсем среднего роста, – затараторила Лерка, – а какие милашки все, прямо как я и ожидала! Особенно вот этот, самый светленький… – она смущённо заулыбалась, и на щеках у неё заиграли ямочки.

– Белобрысый, что ли? – фыркнула Диана. – Ой, нет, на Иванушку-Дурачка похож!

– Ну и что, и что, а мне именно это и нравится, – стала защищаться Лерка, глядя умоляющими глазами: для неё мнение Дианы всегда было очень важно, но сейчас даже её холодная и презрительная оценка не могла поколебать огонёк этой внезапно вспыхнувшей симпатии.

– Да ради бога, – усмехнулась Диана. – Что мне, жалко, что ли?

– И вот этот ещё, конечно, который с серёжкой в ухе… Такой прямо красавчик. Его, кажется, Артём зовут, – продолжала Лерка. – А беленького – Денис.

– Ничего себе! Ты уже и имена запомнила? – удивилась я.

Если честно, для меня наши двенадцать новеньких пока что казались все на одно лицо.

– Да, я записывала в телефон, пока Элина их представляла, – деловито заявила Лерка. – Вот, смотрите, ещё есть Савелий, Ярослав, Антон. Потом Григорий, Алексей, Кирилл, Марк… правда, я ещё не запомнила, кто из них кто… Так, Роман, а вот Роман – это, кажется, кореец. Ещё Никита и Максим. Всё! – Она с победным видом окинула нас взглядом.

– И главное, имена все разные, не повторяются, – заметила я. – Помните, у нас в началке было три Данила и два Егора?

– Точно, и три Арины, – засмеялась Диана.

Тут в кабинет вернулась Элина Васильевна и прогнала нас домой, сказав, что школа нам ещё за год надоест.

Дома, наскоро пообедав, я уселась заполнять дневник. Дождь и не думал прекращаться, и всё так же шлёпал по широким листьям молодых тополей за окном. Бумажный дневник у нас, кажется, никто не ведёт, кроме меня. Элина Васильевна в прошлом году ругалась на всех и требовала обязательно его завести, но потом махнула на нас рукой. По сути, он уже и не нужен, – все пользуются электронным. Мне же просто нравится покупать разные новенькие тетрадки: они такие чистые, хрустящие и так чудесно пахнут! Дневник в этом году я нашла с иллюстрацией из Геншина на обложке, внутри наклеила свои собственные рисунки с персонажами из игры, а месяцы и даты подписала разными цветными ручками с шиммером, и теперь просто наглядеться не могла на всю эту красоту.

– Чем занимаешься, котёнок? – заглянул ко мне в комнату папа.

– Дневник заполняю, расписание, – отозвалась я, старательно выводя буквы шрифтом, напоминающим китайские иероглифы.

– А, похвально, похвально! – в папином голосе слышалась улыбка. – Это всё, конечно, хорошо… Каникулы-то когда?

– Ну, папа! – я просто сложилась пополам за столом и, всё ещё давясь от смеха, выдохнула: – Только первый день же!

Папа стоял в дверях и, тоже смеясь беззвучно, в сотый раз, кажется, с любопытством разглядывал постеры над моим письменным столом. Этим летом я сама сделала в комнате перестановку и даже сама наклеила новые обои в стиле крафт: на их фоне цветные фотографии моих любимых рок-групп и актёров смотрелись очень здорово.

Раньше мы делили эту комнату с сестрой, и у нас была двухъярусная кровать, а ещё – большой телевизор. Но после того как Лиза вышла замуж и переехала, комната оказалась в моём полном распоряжении, и вместо кровати родители поставили мне раскладной диванчик, а вместо телевизора папа прикрутил к стене книжные полки. Вдоль каждой полки я протянула гирлянду с крошечными фонариками, а над диванчиком повесила наши старые детские фотографии, прицепив их малюсенькими деревянными прищепками на джутовую верёвочку, и теперь в моей комнате было так хорошо и уютно, что я могла просиживать тут целыми днями, совершенно не скучая.