Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 39)
— Но почему же Павел тогда и ко мне не пришёл?
— Не знаю!.. может, тебе просто не дано видеть вещие сны и слышать призраков? — пожала плечами Вера.
— Может… — взглянув на неё с интересом, согласился Антон.
За стенами каморки, где-то в здании, раздались голоса и шум.
Глава 11. Жёсткий подход
Всё случилось внезапно. Да и как могло быть иначе? Ну не рассчитывал же он, в самом-то деле, что лысори снизойдут до объяснений с собственным пером?! Нет, разумеется, нет…
Просто, сказать честно, Виктор Индукин не думал над тем, что будет, если лысори его застукают. Не то чтобы он всерьёз верил в собственную неуловимость, однако и провала в ближайшее время совершенно не ждал. Использование якобы сломанного бассейна в течение долгих месяцев, удачная операция с Павлом Острожским, добавившая лысорям ещё одно фальшивое перо, так окрылили Виктора, что он, как говорится, совсем страх потерял. Чересчур увлёкся, разошёлся, стал строить собственные планы, а к лысорской «кибернетике», которая то и дело пыталась отремонтировать бассейн, стал относиться слишком формально. Бросал искину поддельные отклики, как собаке — кости, чтоб занять, пока нет хозяина, а сам тем временем пользовался бассейном, словно ничейным имуществом.
Личный проект запустил! Обнаглел настолько, что решил собственного искусственного человека получить — не такого, как Антон Шигорин, конечно, нет! Такое Виктору было просто не под силу, да он и не собирался: на фига ему андроид со свободой воли, когда он может сварить в бассейне пустышку и использовать её как свой аватар? Ведь Индукин — в отличие от иномирных пожирателей душ — был родом с Земли, связь с которой, благодаря лысорской обработке, не только сохранилась, но и весьма укрепилась за то время, что он общался с Острожскими и Антоном.
В благодарность за помощь в вербовке устранителя, информацию о планах лысорей и вообще всяческое сотрудничество, Павел, ещё когда был человеком, подарил Виктору планшет и смартфон, которые он разобрал и пустил в дело, здорово продвинувшись в воплощении своей новой идеи.
Антону о ней он говорить не стал — знал, что тот не одобрит. Скажет, слишком опасно и сложно, вряд ли андроид-аватар получится совершенно неотличимым от человека, а потому привлечёт излишнее внимание, к тому же есть гораздо более насущные задачи, над которыми прямо сейчас надо работать, — эх! Виктор всё это понимал, но… он просто хотел, очень хотел земной аватар! Но не имел ни малейшего желания объяснять это искусственному созданию лысорей, хоть и перевербованному. Пусть даже оно и считало себя человеком, действовало исключительно на благо «лампочек» и всё такое… У Виктора всё равно оставалось какое-то предубеждение против полной откровенности с Антоном. Возможно, неправильное, возможно, зря, но оно было! Поэтому подробности о своём новом проекте он рассказал только Острожскому.
И тот сразу же пришёл от этой идеи в восторг: видно, лелеял мечту когда-нибудь заполучить аватар и себе. Вдохновлённый своим замыслом Виктор не отрицал такой возможности, хотя и понимал: сделать это для Павла будет намного сложнее, ведь лысорские артефакты не успели соединиться с его похороненным на Земле телом, поэтому такой связи с человеческим миром, как у Индукина, у него не осталось. Зато здесь, в лысорском царстве, Виктору удалось быстро наладить с Острожским связь, и две бывшие «лампочки» могли теперь общаться, когда вздумается. Убедившись, что, занятый своими делами и разработкой нового оружия монстр практически не следит за двумя новыми перьями, уже считая их растворённой в себе частью, Виктор, совершенно одурев от безнаказанности, вовсю варил себе будущий земной аватар и почти не обращал внимания на лысорский искин, снова и снова пытавшийся починить восстановительный бассейн.
И однажды, когда фиксировавшие каждый шаг программы обнаружили, что время и ресурсы, затраченные на попытки ремонта, превысили все возможные расходы на поиски места и обустройство нового бассейна, искин отправил хозяевам соответствующий отчёт. Раз, второй, третий… пока лысори не обратили на него внимание, решив наконец разобраться, что же всё-таки происходит с одним из их бассейнов.
И вот тогда грянул гром.
Огромный острый чёрный клюв сомкнулся вокруг Виктора и с неистовой силой дёрнул его так, что мир вокруг помутился, превратившись в чёрную кашу, расцвеченную бликами светлячков. Остальные лысорские головы, как всегда, и не подумали хотя бы на секунду прервать своё жуткое пиршество, пока одна из них ухватила Виктора. Монстр поступал с ним, как с обнаруженной занозой: просто, без лишних разговоров, пытался вырвать вон и выбросить. Однако сделать это с первой попытки не удалось: заноза оказалась с корнями — целой сетью тонких и на первый взгляд незаметных, но зато ветвящихся по всему лысорскому телу, корней.
Всё существо человека-«пера» прострелило жаркой, неукротимой болью. Он содрогнулся в конвульсиях, отчаянно цепляясь за хорошо знакомую, давно и глубоко изученную «плоть» монстра. Озверев от ярости, что не уследили за таким наглым разрастанием чужеродной сущности, лысори потянули ещё сильнее, но Виктор, отринув боль, уже выпустил «когти», проникая в энергетические узлы. Выуживание нужной информации из «нервов» монстра, установление связи с земными «лампочками», создание поддельных команд, оборона от лысорской «кибернетики», варка аватара — всё это требовало колоссального количества энергии, и за несколько лет Виктор обзавёлся разнообразными механизмами её получения. Он приспособился потихоньку, по струйке, незаметно, но постоянно тянуть её из общего котла лысорей и накапливать в собственных хранилищах, чтобы потом аккуратно использовать в собственных целях. Но сейчас аккуратность уже была ни к чему, Виктор вонзил «когти» в узлы и потянул накопленные запасы энергии, пропуская её прямо через себя. Голова монстра затряслась в обжигающем потоке, синевато-оранжевое пламя таящегося в чёрном зрачке «автогена» рванулось наружу огромным лохматым факелом, но клюв по-прежнему крепко сжимал перо и тащил, тащил его навстречу уже открывавшейся серебристой трубе, ведущей в персональный ад круга самоубийц. Несуществующие внутренности сдавило, Виктор чувствовал, как лопаются корни, и «перо» медленно, но верно выходит наружу. В пока ещё полупрозрачной трубе уже зародился ветер, стремясь всосать обратно в круг когда-то посмевшую сбежать песчинку.
Виктор кричал, понимая, что всё кончено, что он, конечно же, не сможет противостоять такой неописуемо могучей силе, как лысори, и всё равно продолжал лить и лить энергию, в отчаянной горячке сумасшедшего желания во что бы то ни стало спалить этот чёртов клюв. «Ты отцепишься, мерзкая тварь, отцепишься, чего бы мне это ни стоило!!!» Голова монстра — всего лишь одна из многих! — билась в конвульсиях, полыхая из глаз бешеным пламенем вместо аккуратного факела автогена, но «пера» не отпускала.
Ещё часть корней лопнула, ведущая в круг самоубийц труба обрела плотность, ветер усилился, грозя перейти в ураган, как вдруг, сквозь собственный крик, Виктор услышал нараставший низкий вой высоковольтных проводов. Кто-то будто встал рядом, плечом к плечу, вливая в тело Виктора собственную энергию. Это был Павел! Поток резко усилился, несуществующие зубы будто электричеством прострелило, нервы вспыхнули жестокой, всепоглощающей болью, и крик Виктора оборвался.
Монстр взревел, но раздалось лишь сдавленное мычание: клюв не разжался. Он намертво сплавился с «пером», продолжая всасывать энергию. У Острожского её было не так много, как у Индукина, но хватило, чтобы окончательно расплавить и закоротить ещё не вырванные проводящие пути Виктора с телом монстра. Все ограничения пали, и энергия хлынула таким мощным потоком, что лысорская голова с адским грохотом взорвалась, выметнув целую сеть ярких молний. Ослепительный и невыразимо чистый белый свет был последним, что видел Виктор, прежде чем его душа перестала существовать, разлетевшись по многомерной Вселенной микроскопическими затухающими искрами.
Мощный взрыв выбросил Павла-«перо» из лысорской головы, и он, кружась так, что всё вокруг слилось в единую неразличимую кашу, полетел куда-то в неизвестность, пока его вдруг не подхватило вихрем и не пронесло сквозь внезапно вспыхнувшее прямо перед ним радужное сияние.
Раздался приглушённый двумя стенами женский крик. «Алина Георгиевна!» — догадалась Вера, вспомнив работницу за огромным столом с выкройками.
— Это они! — Антон рванулся к стеллажу, крышка одного из контейнеров полетела на пол.
Послышался грохот выбитой двери, а затем топот — уже прямо за стеной потайной комнаты. Шигорин повернулся, в руке его был пистолет. Он на секунду застыл, весь подавшись в сторону звуков и нагнув голову, будто собирался бодать стену.
— Это люди, не устранители! — свистящим шёпотом выплюнул он, распрямляясь. — Прячься!
Прятаться? Но куда? Вера бросилась к громоздившимся в углу бочкам и ящикам — между ними оказалось небольшое пространство. Она затолкалась туда и присела. Раздался скрежет, шорох, звук ломавшейся мебели, а затем громкие удары. Вера высунулась: ведущая в потайную комнату узкая дверь сотрясалась.
Антон едва успел скрыться за тумбой, когда дверной замок с хрустом вылетел, и из смежной комнаты раздались выстрелы, не давая Шигорину высунуться, и тот открыл ответный огонь наугад, выставив руки с пистолетом на крышку тумбы. Пули заколотили по прозрачным стенкам, но стекло — или из чего они там были сделаны — оказалось непробиваемым, словно броня.