Ольга Майская – Тень ведьмы (страница 7)
Марина пробурчала в трубку, что она совсем отстала от жизни и первое, что надо спрашивать это ссылка на инсту. Мила покачала головой и попрощалась с подругой под предлогом большого количества домашних дел. И хоть она знала, что Марина ни на секунду ей не поверила, дела у нее действительно были: середина октября уже прошла, а это значит, что надо готовится к Великой ночи Велеса и последующему темному периоду. К тому же эта ночь была чуть ли не единственной в году, когда она наконец-то могла дотянуться до своей Тени – именно так она называла свою половину силы.
Пока Мила носилась из комнаты в комнату, желая навести порядок и в без того идеальной квартире, ее телефон не переставал пиликать – девчонки заполняли WhatsApp сообщениями со скоростью света.
Марина: «Девки, ищем вчерашнего красавчика из бара! Который, кстати, свалил с утра из Милкиной квартиры!».
Наташка: «Ну ничего себе! А говорила, что лекции читает»
Вика: «Девчонки, вот оно вам надо?»
«НАДО!» – одновременно напечатали ей девчонки.
Мила в это время разгребала алтарь, который почти забросила после лета. Убрала оттуда ненужное и поставила то, что грело ее сердце каждую осень: портрет ее сына и мужа. Добавила туда несколько человек, живших с ней в разные периоды жизни: здесь были и фотографии, и небольшие рисованные портреты. За свою жизнь она носила множество фамилий и «росла» во множествах семьях и всех их она старалась поминать после их смерти как своих предков.
Верования смешались в ней просто: она росла набожной христианкой с языческой, как тогда было принято говорить, силой внутри. Через несколько веков она уже не делила веру: когда-то работала с Велесом, когда-то с Николаем Чудотворцем. Через церковь ей было проще дотянуться до другой стороны, но в какие-то моменты приходилось и работать с самой природой. Страшного она ничего в этом не видела: ведьма она и есть ведьма.
Мила вернулась в гостиную и присела уже на убранный диван. Взяла в руки телефон и обомлела: больше 100 сообщений. Маринка через какое-то время прислала ссылку на страницу Ильи в инстаграмме, а затем каждая из них присылала скрин фото, которое им больше всех понравилось. Здесь были фото с семьей, с отдыха, с универа. Мила не видела в этих фото ничего необычного, девчонки же строчили как сумасшедшие.
Наташа: «У него отец красавчик просто, теперь понятно в кого он!»
Марина: «И не говори!»
Вика: «Девчонки, ну хватит! Мила, наверное, уже от стыда сгорает за вас, между прочим!»
Марина: «Че это? И вообще подпишусь-ка я на его аккаунт. Миле не надо, а мне надо»
Мила усмехнулась, читая сообщения. Она направилась ставить чайник на плиту и ее взгляд упал на прикрепленный к холодильнику номер.
«Он позвал меня на ужин», – неожиданно для себя напечатала она в чат.
И там взорвалась бомба.
Марина: «ЧТОООО? Я надеюсь, ты сразу согласилась»
Наташа: «Скажи мне где и я буду в засаде с биноклем в кустах!»
Вика: «Тут даже я требую подробностей!»
Мила хмыкнула и отложила телефон. За окном стремительно темнело – осенний день, как обычно, не собирался задерживаться. Она понимала: рано или поздно, это должно было случиться. Всегда так. Появлялся кто-то, с кем всё могло закончиться. Он был для этого рожден. Но она снова и снова не доводила дело до конца. И каждый уходил.
Этот вроде бы ничем не отличался. Но что-то в нём цепляло. Умный, внимательный. И, что особенно раздражало – обаятельный до невозможности. Преподавал историю. Иронично.
Мила фыркнула. Век за веком, а судьба всё так же любила подкидывать сюжеты.
– Ладно, – сказала она в пустоту, словно решившись.
Взяла телефон и быстро напечатала:
«Андрей, привет. Еще в органах? Пробей для меня: Стрелков Илья, Питер, 1990 г. М.»
Глава 8
XXI век, 21 октября 2018 года
Москва, ул. Знаменка
Осень становилась плотнее.
Воздух за окнами словно сжался – в нём не осталось легкости, только терпкая прохлада и медленное, как старческое дыхание, движение облаков. Листья больше не кружились в танце, они падали резко, как мысли, от которых не уйти. Словно сама природа понимала: близится Велесова ночь. Время, когда грани стираются, и всё сказанное вслух имеет цену.
На алтаре снова было всё на своих местах. В центре – резной деревянный идол Велеса, чуть потемневший от времени, с затертыми рогами и внимательным взглядом. Вокруг него – фото и изображения тех, кто когда-то был рядом: рисунок сына, портрет Ярослава, написанный по памяти, старые, пожелтевшие снимки из сороковых, лица друзей и спутников, сменявшихся с веком. Здесь же – простые вещи, оставшиеся от них: кольцо, брошь, пуговица с военной формы, ленточка.
В тяжелых стеклянных вазах медленно горели свечи. Их пламя дрожало едва заметно, будто реагируя на невидимое движение воздуха. Алтарь светился мягко, почти по-домашнему, но в этом свете была глубина. Присутствие.
Рядом стояли угощения – для духов, для памяти, для баланса: тёмное пиво в глиняной кружке, мёд в резной миске, дольки запеченной тыквы, яблоки. Всё простое, честное. Такое, каким и должно быть подношение.
Мила сидела у окна, немного в стороне от алтаря, но в поле его света. Одна рука обхватывала чашку с горячим облепиховым настоем, другая держала тонкий листок бумаги с номером телефона, прикрепленным вчера к холодильнику. Всего лишь вчера.
С утра она попыталась выкинуть его из головы. Потом – заставила себя не думать. А сейчас просто смотрела на него, как смотрят на карту, зная, что путь всё равно придётся пройти. Или хотя бы заглянуть за угол.
Под кожей зудела настороженность. Велесова ночь – не просто ритуал. Это переход. Врата. Момент, когда она снова и снова входит на ту сторону – туда, где мертвые, духи, иные. И где может нащупать направление, почувствовать силу, отследить по энергетическому следу, где скрывается ее другая половина.
Тень.
Тень была не просто куском темной магии. Это была часть силы, которую задолго до Милы получила ведьма – та самая, что натворила столько бед, что сама испугалась последствий. Разделив силу, она отпустила тьму в пространство, а светлую часть оставила себе. Не учла одного – сила сама по себе не добрая и не злая. Она просто есть. А человек уже решает, какой она станет.
Тень веками находила тех, кто был полон ярости, обид, ненависти. И каждый такой носитель только усиливал ее. Теперь Тень – это не просто сгусток силы. Это сознание, личность и, возможно, враг.
С каждым веком найти её становилось труднее. Энергия расплывалась, скрывалась, маскировалась под прочие потоки. Иногда у Милы появлялось ощущение, что Тень больше не хочет быть найденной. Что она больше не часть – а противоположность.
– А если она сильнее? – шепнула Мила себе.
Она смотрела в окно, на вечернюю тень Москвы, и размышляла, сможет ли выдержать встречу. Когда-то она чувствовала превосходство. Теперь – нет. Казалось, Тень знала о ней всё. Где ударить, где согнуть. А что, если однажды она придет не как цель…, а как охотник?
Она усмехнулась, поставила чашку на стол.
Если бы Тень действительно искала её – она бы уже пришла. Мила жила в самом сердце города, и ее энергия расходилась слоями – по асфальту, по подземке, по электросетям и даже по людским мыслям. Такую силу невозможно не почувствовать, особенно если ты знаешь, что искать.
Сила же росла. Необратимо. Она чувствовала, как становится гуще, тяжелее. Иногда – слишком. Люди возле неё терялись. Те, кто был особенно чувствителен, начинали мяться, путаться в словах, опускали глаза. Один взгляд – и человек съеживался. Как будто рядом с ней становилось тесно.
Во времена Ярослава её учила старая ведунья. Магия была грубой, земной – из трав, знаков, песен, лунного света. Через век-другой пришла соборная магия: церковные тексты, ритуалы, псалмы, но с теми же корнями. Она училась у многих. Не потому что искала истину, а потому что ей всегда было интересно, как устроен мир. У Леонардо – как работает тело. У Теслы – как движется энергия. У кого-то ещё – как мысль превращается в действие. Она не делила знания на магические и научные. Просто брала то, что работало. Всё было частью одного целого: и формулы, и заговоры, и дыхательные практики. Она давно поняла: границы существуют только в головах. Мир не интересует, как ты это называешь – если ты умеешь это применять.
Мир до сих пор отрицал это. Делил на мистику и науку. Но она знала: истина была между. И чем больше ты знал, тем ближе становился к обеим.
Она повернулась к алтарю. Провела пальцами по медной чаше, куда сложила украшения. Всё шло по кругу. И всё же каждый круг был новым.
Телефон зазвонил.
На экране – Андрей.
– Да? – тихо сказала она.
– Привет. Ну что, как и обещал: всё чисто. Парень как парень. Илья Андреевич Стрелков, родился в Питере в 90-м. Мать – Людмила Леонидовна, учитель. Отец – Андрей Иванович, инженер. Дед – Леонид Семёнович, военный. Бабушка – Зинаида Павловна, библиотекарь. Коренные питерцы. Никаких странностей. Всё ровно, как линейка.
– Хорошо. Спасибо, Андрюш, – с лёгкой улыбкой сказала она и отключилась.
Мила задержала взгляд на экране. Слова Андрея ещё звучали в ушах: обычный, ровный, родословная как на ладони. Все имена, даты, биографии – как положено у простого человека. И значит – не Тень.
Но эта мысль почему-то не дала полного покоя. Ведь у неё самой были документы, поддельные и настоящие следы, оставленные за века – имена, фото, паспорта. И всё это – не мешало ей быть тем, кем она была.