Ольга Майская – Тень ведьмы (страница 4)

– Мил, ну ты бы тоже могла куда-нибудь устроиться получше, – сказала Наташка, играя коктейльной трубочкой. – С твоей-то внешностью и филологическим образованием! Вон, у нас в агентстве редактор нужен. Зарплата в два раза больше, чем у тебя в библиотеке.

– Я не за зарплатой туда пошла, – спокойно ответила Мила. – Мне там уютно. И книги, знаешь ли, разговаривают не хуже людей.

– Уютно! – фыркнула Вика. – Это ты ещё в нашем офисе не была. Диванчики, кофе из зерна, зелёная комната для медитаций!

Мила рассмеялась.

– Мне достаточно того, что у нас в библиотеке есть читальный зал, где никто не разговаривает. И шкаф с изданиями девятнадцатого века. Это лучше любой зелёной комнаты.

Разговоры текли – про работу, про мужчин, про какие-то внутренние ведьмовские шуточки. Мила смеялась вместе со всеми, но чувствовала себя чуть в стороне. Это было привычное ощущение.

В какой-то момент Мила отошла к барной стойке – захотелось ещё бокал вина. Толпа слегка расступилась, и она увидела его.

Илья. Стоял немного в стороне с двумя друзьями, смеялся, что-то живо рассказывал, активно жестикулируя. Волосы – темные, чуть растрепанные, рубашка расстегнута у ворота, на нём не было очков, и без них он выглядел иначе – проще, легче, ближе. У него было красивое лицо с выразительной волевой челюстью и ясными синими глазами, которые придавали всей внешности неожиданную мягкость. Он не был накачан, но в его телосложении ощущалась сила, а в манере держаться – спокойная уверенность.

Мила невольно улыбнулась. Было что-то странно приятное в том, чтобы увидеть преподавателя из университета в шумном баре. Но потом она вспомнила – пятница. Почему бы и нет.

Она стояла у стойки, дожидаясь вина, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Медленно повернула голову – это был Илья. Он смотрел на неё с лёгким, почти застенчивым удивлением, будто не сразу поверил, что это действительно она. Несколько секунд – просто взгляд, тёплый, цепкий, а потом он, оставив друзей, двинулся к ней. Шёл немного неуверенно, но в его походке чувствовался интерес – не напористый, а скорее осторожный, словно он не хотел спугнуть момент.

– Не ожидал вас тут увидеть, – сказал он, улыбаясь. – Хотел даже спросить, почему вы перестали ходить на лекции.

Мила улыбнулась в ответ, спокойно, но с лёгкой искоркой:

– Я, вообще-то, не студентка. Просто захожу, когда интересная тема.

Он хмыкнул:

– А я уж подумал, вы меня преследуете.

Они оба рассмеялись и невидимая стена между ними на секунду исчезла. За ее спиной послышались знакомые смешки. Она обернулась – Вика и Наташка уже вовсю переглядывались, подталкивали Маринку локтями, играли бровями.

Мила покачала головой и вздохнула:

– Мне пора. Подруги уже обсуждают, куда меня унесло.

– Ещё увидимся? – негромко спросил Илья.

Она не ответила, только чуть улыбнулась – и вернулась к своему столику.

– Милочка, кто это был? – первой выпалила Вика. – Ты чего от нас скрываешь?

– Преподаватель из МГУ. Историк, – спокойно ответила Мила, отпив вина.

– Историк, говоришь, – хмыкнула Наташка. – С такой челюстью? Ну-ну. И много он тебе лекций уже прочитал?

– Ага, и по каким дисциплинам? – добавила Марина с улыбкой. – История флирта в позднесоветский период?

Мила только усмехнулась, но щеки слегка порозовели. Девчонки еще долго подтрунивали, подкидывая шутки, а она, не особо отбиваясь, просто слушала. Было даже приятно – словно снова двадцать с хвостиком, и всё впереди.

Спустя какое-то время Илья подошёл снова. Был он уже явно навеселе, но держался уверенно, взгляд – всё такой же прямой.

– Я знаю, это, может, странно, – начал он, чуть растерянно, – но я хотел ещё на лекции подойти. Обсудить, о чём говорили. Вы тогда так говорили, будто знали больше, чем я.

– О, так вы к нам присоединитесь? – кокетливо встряла Наташка. – А то уже два часа ночи и нам пора по домам. Милу всё равно нужно проводить – она тут недалеко живет и ходит пешком. По ночной-то Москве, представляете?

Илья взглянул на Милу, потом – на девушек:

– Ну раз уж предлагаете… с удовольствием.

Они вышли вместе. Осенний воздух был прохладным, улицы пустели, где-то гремела музыка. Мила не торопилась идти – и не возражала, что рядом с ней шаг за шагом идёт человек, от которого должно было начаться что-то очень важное.

Глава 5

XI век, 1012–1018 год

Новгород/Киев

Свадьба была шумной, щедрой, полной смеха и радости. Новгород пел, когда князь Ярослав брал в жёны ту самую девушку, которую встретил случайно – странную, тихую, и почему-то родную с первого взгляда. Анна стояла в венце из полевых цветов, с немного растерянной улыбкой, среди князей, купцов и воинов. Она не верила, что всё это – про неё.

Ярослав смотрел на неё так, как никто до него. Ни как на ведьму, ни как на чужую. Как на женщину, в которую он верил. Они жили в любви. Он был внимателен, порой молчалив, но всегда рядом. А она – расцветала. И когда родился сын, и в зале заплакал младенец, Ярослав только кивнул: «Илья. Сильное имя. Как божий дар». Илья заснул у неё на груди, и в ту ночь Анна впервые подумала, что счастье – это не только свобода, это ещё и дом.

Они оставались в Новгороде, пока над землёй не сгустились тучи. Однажды Ярослав вошёл в дом поздно вечером, молчаливый, с письмом в руке. Почерк Предславы – его сестры. «Отец умер. Святополк в Киеве. Убил Бориса. По Глеба послал. Береги себя, брат». Лицо Ярослава застыло. Он сжал письмо, глядя в огонь.

Анна уже тогда понимала, что значит это письмо. Не просто тревожная весть, не просто смерть старого князя. Это – преддверие войны. Войны, в которой не будет правых. Где победа одной стороны станет утратой для другой. Где брат пойдет на брата. Где кровь будет течь рекой. Где возможно – не останется её самой.

Мысли об этом не давали ей покоя. Она ходила по комнате, как дикая птица в клетке, ловя себя на том, что не помнит – ела ли, спала ли, что говорила. Она часто прислушивалась к тишине, в которой каждый шорох казался вестью – а писем всё не было.

Ярослав готовился. Молча, сосредоточенно, будто знал – назад пути нет. Он собрал дружину, позвал варягов, новгородцев. Его поход на юг был началом чего-то большего, чем борьба за трон. Он шёл за отцовское наследие, за кровь братьев, за справедливость – или то, что казалось ею.

Анна осталась с Ильёй на руках в доме, полном прислуги, и всё же ощущала там пугающую пустоту. Слуги шептались, нянечки крестились слишком часто. Ночи стали длинными, молитвы – громкими. Она молилась и в храме, и по-своему – у кровати, у огня. Иногда шептала к старым богам, тайком, одними губами. Не из богохульства. Из надежды. Просила только об одном: чтобы он вернулся.

И он вернулся. Израненный, с пылью на лице, с тяжестью в глазах. Но живой. Победа была за ним. Киев пал, и теперь он – князь, по праву. И в тот вечер, когда она бросилась ему на шею, прижимаясь к груди, слыша стук его сердца – Анна впервые выдохнула.

Переезд был поспешным, почти как побег. Киев звал. Столица ждала князя.

Анна влюбилась в город сразу. В эти каменные стены, что держали тепло. В гомон на торгах, в гул церковных звонов. В ощущение жизни, кипящей повсюду. Она чувствовала себя нужной здесь. Важной. Живой.

Ярослав тоже изменился. Стал тверже, тише. Его голос стал короче, а движения – увереннее. Люди склоняли головы, и никто не смел усомниться в нём. Он стал князем, подобным скале у берега. И она стояла рядом – как вода, знающая, где обнять, а где разбить.

Но и как ведьма она раскрылась именно здесь. Ко двору приходили всякие – ведуны, травницы, гадалки. В один из дней она заметила женщину – сутулую, с седыми косами, пахнущую хвоей и дымом. Та остановилась, вдохнула воздух – и посмотрела прямо на Анну.

– Чую твою силу, – сказала. – Знаю её.

И с тех пор Анна стала к ней ходить. Тайно. Сначала – просто слушала. А потом – училась. Старуха говорила, что её дар от старых богов. Не благословение – обязанность. Что ее дело – работать с ними. Колдовать.

Она показала Анне старые идолы, рассказала древние истории. Учила, как говорить с ветром, как спрашивать у воды, как прятать и открывать. Как исцелять – и как наказывать. Анна впитывала это, как земля весной впитывает дождь.

Но однажды, когда они сидели у огня, и пламя казалось живым, старуха посмотрела на неё прищуренно:

– Ты сильная, девка. Только сила твоя – половинчатая. Недосказанная. Как будто чего-то не хватает.

Анна замолчала. Потом медленно сказала:

– Мне в детстве одна бабка силу передала. Она сказала, я должна принять…, но не сказала, что это только часть.

Старуха кивнула. В глазах ее мелькнуло что-то древнее, тяжёлое.

– Не знаю я, что за бабка. Но слышала, что есть такие силы, что ещё до креста по земле ходили. Неделимые, непонятные. Может, часть у тебя. Такие истории старые, что даже земля не помнит. Но я скажу тебе одно – если у тебя половина, вторая где-то есть. Найдется ли она: вот в чем вопрос.

Анна ничего не ответила. Но в ту ночь спала плохо.

А утром пришла весть: Святополк возвращается. С ним – Болеслав Храбрый. Польский король. Армия сильная, слаженная. Была собрана в спешке, как буря. И Киев уже слышал её шаги.

Битва была быстрой и жестокой. Киев пал. Ярослав отступил. А в городе начались празднества победителей.