Ольга Майская – Сила ведьмы (страница 4)

Особенно тяжело было в дни, когда Мила появлялась у неё в пять утра, стучала в дверь, пока Серёга сонно матерился из спальни, и требовала «собраться на новый ритуал до восхода».

Серёга, заворачиваясь в одеяло, мог только буркнуть:

– Я и так уже достаточно лет живу с ведьмой. Одной хватало.

Маринка закатывала глаза, но всё равно собиралась, потому что знала, что если не выйдет, Мила просто вытянет её из кровати силой. Иногда они возвращались домой уставшие, но довольные тем, что хоть что-то получилось лучше, чем вчера.

К маю Илья наконец определился с темой. Он долго перебирал варианты, возвращался к старым записям, перечитывал статьи, но всё равно выбрал то, что предложила Мила. Он говорил, что проще писать о том, к чему у него есть доступ. А доступ у него был к Миле, которая помнила столько, сколько не хранил ни один архив. Она пообещала рассказать всё, что сможет, и помочь искать документы в тех местах, куда обычных исследователей не всегда пускают.

В конце мая они взяли читательский билет в Библиотеку имени Ленина. Когда Мила переступила порог, она неожиданно для себя замедлила шаг. Запах бумаги, высокий потолок, ровный свет ламп, шелест страниц – всё это напомнило ей 2017 год. Когда она устроилась сюда и проводила целые дни среди книг, и это было одним из тех спокойных периодов, которые она иногда вспоминала с неожиданной теплотой.

Одна из сотрудниц, уже в возрасте, заметила её и радостно улыбнулась, будто встретила кого-то очень дорогого.

– Милочка? – спросила она, подходя ближе.

– Здравствуйте, Татьяна Васильевна, – ответила Мила, почувствовав, как внутри поднимается лёгкая ностальгия.

Они поговорили пару минут. Сотрудница расспрашивала, как она живёт, чем занимается, и искренне радовалась её возвращению, хотя бы как читателя.

Мила оглянулась на Илью. Он уже сидел в одном из залов, разложив перед собой книги и бумаги и настолько погрузившись в работу, что не заметил ни её разговора, ни её отсутствия. Она знала этот взгляд. Он появлялся у него всегда, когда он находил что-то интересное и уходил в материал полностью.

Она прошла между стеллажами, взяла несколько нужных ей книг по магии и истории, села за стол и какое-то время читала. Листы под пальцами, ровные строчки, тихие шаги в зале – всё это давало ей то спокойствие, которого ей часто не хватало.

Через некоторое время она подняла голову от книги и вдруг ясно ощутила ту простую мысль, которая раньше не приходила в голову: работать здесь было приятно. В этом месте всегда было достаточно информации, пространства и тишины, чтобы собирать мысли, учиться и искать ответы. И доступ ко многим материалам, которых не найти в обычных местах, для неё сейчас был бы только плюсом.

Она встала, нашла взглядом Татьяну Васильевну и подошла к ней.

– Скажите, пожалуйста, – сказала она спокойно, – у вас нет свободных вакансий?

Сотрудница удивилась, но в голосе появилась та же теплая нотка, что и раньше.

– Вы хотите вернуться?

– Может быть, – ответила Мила, улыбнувшись чуть осторожнее. – Если есть место, я бы рассмотрела.

Татьяна Васильевна оживилась ещё сильнее.

– Думаю, что-то найдем. У нас руки никогда лишними не бывают.

Мила кивнула, поблагодарила её и вернулась к Илье. Он всё ещё читал, делая пометки в блокноте, так увлеченно, что и правда не заметил, что она отсутствовала несколько минут. Она села рядом, раскрыла книгу и снова погрузилась в чтение, чувствуя внутри то спокойное чувство, которое редко бывает у неё долго.

Лето у них выдалось непростым. Работы было много у обоих, жара стояла тяжёлая, и казалось, что город только и делает, что плавится с утра до вечера. Илья занимался докторской, Мила часто уходила в свои папки и записи, и бытовые дни тянулись медленно, как густой воздух за окном.

В середине июня они решили всё бросить и уехать в Питер, навестить родителей Ильи. Эта идея казалась слишком простой, но именно она вернула обоим какое-то лёгкое, давно забытое чувство нормального лета.

Родители встретили их с радостью. Особенно Людмила Леонидовна. Она звала Милу на кухню помогать, объясняя, что двум мастерам всегда проще, и они вдвоём крутили закрутки, раскладывали зелень, замораживали полуфабрикаты. В другой день они лепили пирожки: Мила закрывала края, Людмила Леонидовна раскатывала тесто, и разговор сам по себе стал более личным.

– Мила, – сказала она спокойно, даже не поднимая головы. – Я понимаю, что это было давно, но Илюшка про тебя почти ничего не рассказывает. Всё время говорит: «Не моя тайна». Можно я немного поспрашиваю?

Мила слегка улыбнулась.

– Если вам не будет странно слушать мои ответы, я могу рассказать.

Людмила Леонидовна кивнула.

– У тебя ведь есть кто-то близкий? Родные?

– Есть. В этом веке была Валентина. Просто… ну, сейчас уже можно сказать, моя бабушка. Она умерла в прошлом году. У неё есть две дочери, но общаюсь я только с младшей. Старшая меня не очень любит.

Людмила Леонидовна задумалась, но без осуждения, просто пытаясь представить.

– А кем были твои родители? Если можно спросить.

– Мама была… как это сейчас называют… домохозяйкой. Папа был дружинником. Он погиб, когда мне было шесть лет.

Они замолчали на минуту, занимаясь тестом. Потом Мила добавила:

– История длинная. Думаю, мы успеем приготовить пирожки на весь Питер, если я начну рассказывать всё подряд. Но Валя, наверное, самый близкий человек из этого времени. Ну и Илья.

Людмила Леонидовна усмехнулась, катая очередной кусок теста, а потом начала рассказывать о самом Илье. О том, как рожала его одна, без мужа, потому что тот был на работе. Как снегопад не давал скорой подъехать к подъезду, и она в пальто поверх домашнего платья брела к машине. Как казалось, что всё вокруг мешает, но Илья всё равно появился – громкий, живой, упрямый с первых минут.

Мила слушала внимательно и неожиданно для себя поняла, что понимает эти страхи. Она тихо произнесла:

– Да. Особенно вот эта тишина после того, как воды отошли. Кажется, будто что-то не так.

Людмила Леонидовна замерла на секунду и посмотрела на неё.

– У тебя есть дети?

Мила кивнула.

– Да. У меня есть сын. Тоже, кстати, Илья. – Она усмехнулась.

– Серьёзно? – Людмила Леонидовна рассмеялась. – Вот так совпадение.

Мила немного опустила взгляд.

– Он… очень далеко. И очень взрослый. Если честно, я родила его больше тысячи лет назад. И мне пришлось его отдать. По обычным меркам он умер. Так проще объяснить.

Людмила Леонидовна на секунду задумалась, потом покачала головой.

– Ну надо же, дожила до такого, что не понимаю половину разговора. – Она сказала это с удивлением, но без тени осуждения.

Мила тихо улыбнулась.

– Это просто сложно объяснить в двух словах.

После этого разговор перешел в обычные домашние истории. Как однажды маленький Илья притащил домой ящерицу, невесть где найденную. Она сбежала ночью из контейнера, и Людмила Леонидовна до сих пор помнила, как ползала по квартире с тряпкой, пытаясь её найти, а Илья ревел, что «она теперь погибнет». Или как он катался с горки с ребятами и умудрился распороть куртку о железный штырь. Сам остался цел, но вещь была безнадежно испорчена.

– Тогда вещи было не достать, – сказала Людмила Леонидовна. – Так что он ходил в куртке от соседского мальца. На два размера больше.

– Нормально, – поддержала Мила. – Девяностые для многих были непростыми.

Людмила Леонидовна улыбнулась.

– Да уж. Но он рос хорошим. Немного упёртым, конечно, но это по отцу.

Когда Илья заглянул на кухню с вопросом, что они там так долго делают, Мила подняла голову, улыбнулась и спокойно сказала:

– Мама сдала тебя с потрохами, о светлейший рыцарь, борющийся за справедливость.

Илья моментально выдал возмущённое:

– Мам!

Людмила Леонидовна только фыркнула, а Мила тихо засмеялась. Позже вечером, когда они уже укладывались на диване в комнате Ильи, Мила придвинулась ближе, положила ладонь ему на грудь и не упустила возможности его подколоть:

– О светлейший рыцарь… не хотите ли воздать должное своей скромной даме, которая целый день лепила пирожки?

Илья рассмеялся негромко и потянулся к ней. Его рука легла на её бедро, сначала снаружи, почти невесомо, а потом медленно скользнула на внутреннюю сторону бедра, пока она не почувствовала тепло его ладони под тонкой тканью белья.

Она на секунду напряглась от неожиданности и попыталась чуть отстраниться, но он мягко поймал её взгляд, наклонился и коснулся её губ.

– Не уходи, – сказал он тихо. – Если я сделаю что-то не так, просто скажи.

Она выдохнула, расслабляясь, и позволила себе довериться тому, как он её касается.

Илья целовал её спокойно и уверенно, не спеша, давая ей время привыкнуть к каждому движению. Его ладонь не отрывалась от её кожи, и Мила чувствовала, как от этого у неё внутри поднимается тёплая волна, разливаясь по всему телу.