Ольга Мастепан – Дневники угасающей звезды (страница 12)

– Только казаться? – подавленно произнесла Таш.

– Правда в том, что это чувство не меняется. Не становится меньше или больше. Но вы продолжаете жить и растете, хоть и не буквально. Сейчас это чувство может казаться огромным, настолько, что занимает собой все ваши мысли. Но в соотношении с вами в будущем оно окажется меньше.

Медленно и осторожно Лисс довела свою собеседницу обратно к космопорту, остановившись у корабля, на который ранее указывала Таш. Смотритель, уютно устроившийся в своем закутке, продолжал бесцельно что-то перелистывать, выпуская в воздух клубы темного дыма. Странница усадила Таш на один из ящиков, удачно расположившихся неподалеку, чтобы та могла перевести дух и прийти в себя.

– Это так странно, – протянула девушка, набирая в грудь побольше воздуха, переведя взгляд с Лисс на небольшой причудливый корабль, который до сих пор производил впечатление судна, затерянного на многие годы на дне какого-то моря, откуда его лишь недавно достали на поверхность со всеми кораллами и шероховатыми наростами. – Ещё вчера он был здесь, а теперь… его нет. И я даже не смогу спросить, как прошел его последний концерт или какую новую идею он хотел обсудить в том баре, с кем хотел встретиться. Меня не было рядом, я не смогла сказать ему ничего дельного напоследок и…

Лисс опустила свою ладонь на её плечо, вырывая Таш из потока тревожных мыслей, проступающих наружу по мере того, как газ в её организме начинал рассеиваться.

– Даже если бы вы были с ним в тот самый момент, это бы, скорее всего, ничего не изменило. Более того, вы, вероятно, погибли бы вместе с ним.

Таш промокнула глаза руками, проведя пальцами по щекам и заправив несколько прядей волос обратно за уши. Её дыхание постепенно превращалось из ровного и сонного в сбитое, но она до последнего пыталась держать себя в руках, слегка запрокинув голову назад, чтобы по лицу не потекли слёзы.

– Я так и не поняла, что произошло. Это, наверное, самое худшее. Я чувствую себя так глупо. Помню лишь, что в какой-то момент вы отошли, а я осталась в холле с этим странным мужчиной. А потом… Голова раскалывается, и все как в тумане, – выдохнула бардесса. – Когда вы протянули мне ключи, то мне стало понятно, что он не вернётся. Да и по вашему виду было видно, что вы узнали или увидели нечто не очень приятное.

– Хотите, чтобы я вам рассказала? – осторожно спросила Лисс, сворачивая полотенце, которое всё это время свисало с её плеч и засовывая его в сумку.

– Нет. Не думаю. Это, ведь, все равно ничего не изменит, верно? Мне станет только хуже, если я буду думать о том, как именно это произошло. Надеюсь лишь, что ему не было больно.

– Полагаю, что он ничего не почувствовал, и даже не знал, что происходит, – согласилась странница, немного поразмыслив над словами своей спутницы.

Таш несколько секунд сидела молча, уставившись куда-то в пространство. Всё её тело периодически вздрагивало от беззвучных рыданий, которые она старалась сдержать. Лисс присела на край ящика, сложив руки в замок, неуверенная стоит ли ей сказать что-то ещё или нет. Ей было неловко, впрочем, как и всегда в подобной ситуации. Подобные события никогда не случались по расписанию, обрушиваясь, как гром среди ясного неба, не позволяя должным образом подготовиться. Хуже, вероятно, было лишь то, что к такому событию никогда не прилагались инструкции. Смерть никогда не поддавалась, не давала подсказок, не нашептывала советов. Те же, кто верил, что смог постичь её тайну, или нашел способ бесстрашно смотреть ей в лицо, зачастую лишь обманывали сами себя, подпитывая собственную надежду на то, что в этом сможет найти утешение.

– Я не знаю, как жить дальше, – практически беззвучно сказала Таш, не уверенная, стоит ли ей дожидаться какого-то вразумительного ответа.

– Дайте себе время собраться с мыслями. Можете остаться на корабле ещё на несколько дней, раз парковка здесь всё равно оплачена. Или же я могу отбуксировать вас на какую-нибудь другую планету, на ваше усмотрение. Если даже у вас нет идей, то я знаю пару мест, где ничего плохого обычно не случается.

– Мне бы не хотелось оставаться здесь. И ещё больше мне бы не хотелось быть одной. Но… Я не хотела бы сильно вас задерживать. В конце концов, это не ваше горе, и мне искренне жаль, что я втянула вас в это.

– Ничего, – отмахнулась Лисс с успокаивающей улыбкой. – Я всё равно рада, что смогла помочь вам во всём разобраться, даже если итог наших поисков оказался неутешительным. И мне действительно не составит труда сопроводить вас к какому-нибудь более спокойному миру, подальше от шумных мегаполисов и сомнительных личностей.

Немного подумав, странница махнула в сторону звездного неба:

– У меня есть знакомая, которая живет на мирной и тихой планете. Там есть уютная деревенька, поля с душистой травой и умеренно теплое солнце. Если хотите, могу отвезти вас туда и попросить её приглядеть за вами и вашим кораблем, пока вы обдумываете дальнейший план действий.

– Звучит даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, – вздохнула Таш с небольшой усмешкой. – Она ведь совсем меня не знает, с чего бы ей помогать мне?

– Вы удивитесь, но в космосе всё же встречаются и хорошие люди, хотя порой они тщательно скрываются. Да и потом, она часто помогает разным путешественникам, которые останавливаются в её деревне. Раньше она иногда странствовала вместе со мной, а теперь предпочитает просто слушать истории о приключениях тех, кого не покинул дух авантюризма.

– Не уверена, что я когда-либо встречала путешественников, которые перестали скитаться по Вселенной по своей воле, – задумчиво произнесла Таш, аккуратно вставая на ноги и оттряхивая полы одежд.

– На самом деле, большинство из них рано или поздно где-нибудь да останавливаются, – пожала плечами Лисс, поднимаясь вслед за своей собеседницей. – Но есть и те, кому просто не суждено обрести покой.

***

Эшер облокотился на стол, опершись головой на распахнутую ладонь. Брови его опустились к основанию носа, в то время как веки было плотно закрыты, а губы вытянулись в тонкую линию. Перед его глазами мелькали различные изображения, так, словно прямо в его разум транслировался фильм, который тот никак не мог отключить. Он видел и слышал все, что там происходило, наблюдал за событиями с разных ракурсов и сердце его болезненно сжималось от мысли, что он никак не может повлиять на происходящее напрямую. В паре моментов его дыхание перехватывало и свободная рука сжималась в кулак от охватывающего его нестерпимого желания вскочить со своего места, будто бы он мог просто перенести себя в ту самую точку и самолично во всем разобраться. Но все, что он мог – это просто смотреть. Смотреть и обдумывать следующий ход, выбрасывать по одной карте, пока они наконец не закончатся, а судьба ожидавшая его и Лисс не решится. Его тошнило от мысли, что он был в этом замешан, что должен был подкидывать ей неприятности, или же смотреть, как это за него делает Смерть. Ему начинало казаться, что в колоде в принципе не было ни одной положительной карты, которая бы не привела рано или поздно к какому-нибудь странному, и зачастую опасному, исходу.

Одно непременно перетекало в другое, и вот уже безобидная встреча с бардессой обернулась столкновением с мимиком, который чуть было не проглотил странницу живьем. А что ещё ждет её впереди… В некотором смысле, именно ему, Эшеру, и предстоит это решить, хоть он до сих пор и не понимал всех правил игры, в которую так поспешно ввязался.

За то немногое время, что он провел в абсолютной пустоте, где царила лишь бескрайняя белизна, он смог уловить лишь самые базовые истинны. Он вместе со Смертью будет по очереди выкладывать на стол карты, а затем наблюдать за тем, как центральный герой переживает встречу с героями, которых они обозначают. Исход этой встречи одновременно предрешен и непредсказуем. Впрочем, может быть только для Эшера он казался неочевидным, ведь его жизнь не тянулась миллиарды лет, а опыт представлял из себя крохотную песчинку, в сравнении с тем, что хранилось в сознании самой Смерти. Она была здесь практически с самого начала времён, а составные её части и вовсе существовали до того, как зародилась сама Вселенная как таковая. Она играла в эту игру многие миллионы лет и потому её уже мало что могло удивить. В отличие от Эшера, который с замиранием сердца ожидал последствий каждой выброшенной карты.

Смерть провела рукой по столу, смахивая карту с изображением хитро улыбающегося мужчины в сторону, определяя её в стопку для сброса. Если Эшер правильно понял, это означало, что персонаж продолжит нести свою невидимую ношу, оставаясь привязанным к карте, но на данный момент его роль в игре была завершена. С одной стороны, это приносило Эшеру долю успокоения, а с другой – заставляло задуматься над тем, насколько более опасные враги могут таиться в руках у Смерти, если это первая карта, которую та соизволила выложить на стол.

– Итак? – раздался несколько скучающий голос из глубин темноты, что каким-то образом удерживала антропоморфные очертания.

– Да. Да, сейчас… Не торопи меня, – произнес Эшер сквозь зубы, открывая глаза и вглядываясь в карты, которые стиснул облаченными в перчатки пальцами.