Ольга Махтей – Цугцванг (страница 7)

Настя открыла глаза. В них стояли слезы.

– Я не хотела, – прошептала она. – Я сказала Антону, чтобы он оставил меня. Я не хочу, чтобы он… чтобы он рисковал. Но он…

– Я подписал контракт за нас обоих, – твердо сказал Антон. – Я погрузил её в машину прямо в платье. Мы даже не заезжали домой.

Он посмотрел на Марка снизу вверх. В глазах парня читалась фанатичная решимость.

– Доктор, скажите честно. Сколько у нас времени?

Марк посмотрел на Настю. Она была совсем ребенком. Двадцать, может, двадцать один год. Жить да жить. Но её «мотор» был изношен, как у старика.

Врать он не умел.

– В этих условиях? Без кислорода, без реанимации, на таблетках? – Марк потер переносицу. – Если не будет приступов – два— три дня. Если будет сильный стресс – сердце может остановиться в любую секунду.

Антон побледнел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше.

– Но я здесь, – добавил Марк, и его голос прозвучал неожиданно мягко. – Я сделаю всё, что смогу. Я знаю, как стабилизировать её состояние.

– Почему? – спросила Настя. – Вы же хотели уйти. Мы для вас – конкуренты. Если я умру, ваши шансы на победу вырастут.

Марк усмехнулся. Это была горькая, злая усмешка, адресованная самому себе.

– Потому что я эгоист, Настя. Я не смог спасти последнюю пациентку на своем столе. И я не дам Смерти забрать тебя у меня на глазах. Это уже личное. Между мной и Ей.

Он встал, убрал стетоскоп в карман.

– Спите. Точнее, постарайся подремать сидя, Антон обложит тебя подушками. Я зайду утром перед испытанием.

Марк направился к двери.

– Доктор! – окликнул его Антон.

Марк обернулся.

Парень сжимал в руке пистолет, который до этого валялся на полу.

– Если… если завтра будет нужно… кого-то убрать, чтобы мы прошли дальше… – его голос дрожал, но взгляд был прямым. – Я это сделаю. Ради нее. Не вставайте у меня на пути, ладно?

Марк посмотрел на грязный подол свадебного платья, на перепуганное лицо Насти и на пистолет в руках вчерашнего жениха.

– Спокойной ночи, Антон. На предохранитель поставь.

Он вышел в коридор. Дверь закрылась.

Марк прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Сердце колотилось.

Он понимал, что Антон не шутит. Этот мальчик, который, наверное, мухи в жизни не обидел, ради своей умирающей невесты превратится в монстра. И самое страшное – Марк его понимал.

В темноте коридора скрипнула половица.

Марк открыл глаза. В дальнем конце холла, у лестницы, мелькнула тень. Большая, грузная.

Виктор.

Громила не спал. Он патрулировал территорию. В руке тускло блеснуло лезвие ножа.

Марк бесшумно скользнул в свою комнату и подпер дверь креслом.

Игра началась.

Сила трения

Утро началось не с кофе, а с лязга засовов.

В 8:30 двери в обеденный зал распахнулись. На столах не было ни еды, ни воды. Только записка на белом картоне, лежащая в центре:

«Голод обостряет инстинкты. Сбор в холле через 15 минут».

Леон вышел из комнаты первым. Он не выспался – всю ночь слушал дыхание Жени и шорохи в коридоре. Студент спал беспокойно, всхлипывая во сне.

В коридоре они столкнулись с Марком. Врач выглядел так, будто и не ложился: рубашка безупречна, но глаза красные.

– Как она? – спросил Леон, кивнув на дверь молодоженов.

– Жива, – коротко бросил Марк. – Но пульс сто. Она не выдержит нагрузок.

– Думаешь, будет бег?

– Я думаю, будет ад.

В холле собрались все десять. Атмосфера была тяжелой, пропитанной запахом немытых тел, вода в душевых была ледяной, и страха.

Священник, отец Павел, трясся мелкой дрожью. Похмелье накрыло его с головой. Он прижимал к груди фляжку, но не пил – стеснялся или берег на потом.

Григорий нервно ходил кругами, теребя пуговицу на пиджаке. Виктор стоял неподвижно, как скала, скрестив мощные руки на груди. Из— за его пояса торчала рукоять ножа – он даже не пытался его прятать.

Ровно в 9:00, без всякого предупреждения, одна из стен холла… поехала в сторону.

Это была не дверь, а огромная панель, замаскированная под дубовую обшивку. За ней открылся длинный, уходящий вниз бетонный коридор, освещенный тусклыми лампами дневного света.

– Прошу, – голос Куратора раздался из скрытых динамиков. – Добро пожаловать на полигон.

Они шли молча. Шаги гулко отдавались в бетоне. Коридор привел их в огромное помещение, похожее на ангар или шахту для запуска ракет. Потолок терялся в темноте, где-то на высоте двадцати метров.

В центре зала возвышалась конструкция.

Это была наклонная плоскость. Гигантский металлический пандус шириной в три метра и длиной метров в пятьдесят, уходящий вверх под углом в сорок пять градусов. Металл был отполирован до зеркального блеска и, кажется, смазан чем-то жирным.

На вершине пандуса горела зеленая лампа и виднелась массивная дверь.

А внизу…

Внизу, у самого основания горки, зияла черная яма. Из неё доносился низкий, утробный гул и скрежет, будто там работали гигантские жернова.

– Доброе утро, – Куратор стоял на небольшом балконе сбоку, недосягаемый для игроков.

Он медленно подошел к краю ограждения, цокая каблуками лакированных туфель по металлическому настилу . Безупречно выбритый, свежий, в сером костюме, который сидел как влитой, он казался инородным телом в этом сыром промышленном колодце . Он лениво оперся на трость .

– Тема урока: сила трения и гравитация.

Он указал тростью на пандус.

– Ваша цель – зеленая лампа наверху. Дверь под ней ведет к завтраку, горячему душу и… следующему дню жизни.

– Мы должны залезть туда? – усмехнулся Виктор. – По этой горке? Да раз плюнуть. Я на руках дотянусь.

– Не спешите, Виктор, – мягко остановил его Куратор. – Вы забыли про переменные. Переменная – это «Цепь».

Выкатили тележку. На ней лежала цепь. Тяжелая и ржавая. К цепи были приварены десять широких кожаных поясов с карабинами. Расстояние между поясами – полтора метра.

– Вы пойдете в связке, – пояснил Куратор. – Как альпинисты. Только наоборот. Вы не страхуете друг друга от падения. Вы тянете друг друга.

Он сделал паузу.

– Пандус смазан маслом. Трения почти нет. Подняться можно только всем вместе, синхронно работая ногами и руками, цепляясь за редкие выступы. Но есть нюанс. Общий вес вашей группы – около 750 килограмм. Гравитация будет тянуть вас вниз. В дробилку.

– Дробилку? – пискнул Женя.