Ольга Махтей – Цугцванг (страница 4)

Марк был там одним из первых. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к бетонной колонне. Дорогое кашемировое пальто, кожаная сумка в руке, идеально выбрит. Он выглядел так, словно ждал бизнес—джет, а не автобус в никуда.

Марк профессионально сканировал каждого прибывающего. Привычка хирурга – оценивать риски и жизнеспособность организма.

«Бледность, характерная для авитаминоза и отсутствия солнца, – отметил он про себя, глядя на подошедшего Леона. – Тремор рук. Истощен, но двигается собранно. Опасен своей непредсказуемостью».

Из темноты, резко, словно вынырнув, появилась Кира. Руки глубоко в карманах безразмерной толстовки, капюшон натянут на глаза. Она двигалась пружинисто, готовая в любой момент отпрыгнуть или ударить.

– Тоже «счастливчики»? – бросила она хрипло, окинув мужчин колючим взглядом. В руке она нервно крутила незажженную сигарету.

– Похоже на то, – вежливо отозвался Леон.

К кругу света подтягивались остальные. Десять человек. Десять переменных в уравнении.

Марк продолжал свой безмолвный осмотр.

Чуть поодаль, нервно переступая с ноги на ногу, стоял парень лет двадцати пяти. В дорогом, но мятом пиджаке, с расстегнутым воротом рубашки. Он не мог устоять на месте ни секунды. Его пальцы постоянно двигались, перебирая край кармана, потирая лицо, щелкая суставами. Глаза бегали, оценивая остальных с лихорадочным блеском. «Адреналиновая зависимость, – поставил диагноз Марк. – Истощение нервной системы, обезвоживание. Похож на человека, который поставил на зеро всё, включая собственные почки, и проиграл. Он ищет здесь не чуда, а возможности отыграться».

Рядом с колонной застыл мужчина в рясе. Поверх черного облачения была нелепо накинута кожаная куртка. Он сжимал в руке четки, костяшки пальцев были белыми от напряжения. Лицо одутловатое, с красной сеткой сосудов на носу. «Алкоголь, – отметил Марк. – Хроническая гипертония. Священник, который пытается заглушить совесть чем-то сорокаградусным».

Но самым тяжелым зрелищем была пара у старой билетной кассы. Совсем юные, почти дети. Парень в костюме, который когда— то был праздничным, а теперь был заляпан грязью внизу брюк. И девушка… В светлом пальто, из— под которого виднелся край кружевного свадебного платья. Она опиралась на парня всем весом. Бледная, почти прозрачная кожа, синюшные губы, темные круги под глазами. Она дышала тяжело, со свистом. «Терминальная стадия, – Марк нахмурился. – Сердечная или легочная недостаточность. Ей осталось недолго. Дни, может, недели. Парень здоров, но смотрит на неё с таким отчаянием, что готов отдать ей свое сердце прямо здесь, голыми руками».

Также в группе был огромный лысый мужчина, похожий на скалу, прихрамывающий на правую ногу, молодой испуганный студент в наушниках и женщина лет пятидесяти, прижимающая к груди старую сумку так, будто там лежал миллион долларов или бомба.

– Десять, – прохрипела Кира, наконец прикуривая. Огонек зажигалки на секунду осветил её лицо – молодое, но злое. – Удобно делить.

– Прошу на борт, – внезапно проскрежетал динамик.

Из тумана, бесшумно, как призрак, выплыл автобус. Старый желтый «Икарус», какие ходили еще в девяностых. Он выглядел странно уютным и одновременно зловещим здесь, среди руин. Фары били желтым светом, разрезая мглу.

Двери с шипением открылись. Салон был пуст. Окна плотно зашторены черной тканью.

Священник перекрестил двери, прежде чем ступить на подножку. Парень в мятом пиджаке влетел в салон первым, расталкивая остальных, будто боялся, что места закончатся. Жених бережно, почти на руках, внес свою Невесту.

Марк задержался у входа. Он посмотрел на Леона. – Вы выглядите так, будто сейчас упадете, – тихо сказал он, – Если станет плохо – скажите мне.

Леон удивленно поднял глаза. – Спасибо. Я… я справлюсь.

Они вошли внутрь. Двери закрылись, отрезая их от привычного мира. «Икарус» тронулся мягко, без рывков. В салоне пахло пылью и старым велюром.

– Дамы и господа, – раздался голос из динамиков. Синтезированный, лишенный интонаций. – Приветствуем вас в Игре. Время в пути – неизвестно. Просьба не пытаться смотреть в окна.

Парень в пиджаке нервно хихикнул, но тут же заткнул рот ладонью.

Леон сел у прохода. Он чувствовал вибрацию пола. Они ехали долго, петляя, словно водитель хотел запутать следы.

– Куда мы едем? – дрожащим голосом спросила Невеста, положив голову на плечо мужа.

Марк, сидевший через проход, ответил, глядя перед собой: – Туда, где наши диагнозы не имеют значения.

Леон повернулся к нему. – Вы всех уже оценили, доктор? – спросил он тихо. – Кто из нас не доедет?

Марк встретил его взгляд. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. – Девушка, – он кивнул на невесту. – Или священник. Сердце может не выдержать стресса. А вы… вы здоровы физически. Но у вас взгляд человека, который умер три года назад.

Автобус плавно затормозил. Свет в салоне не погас, наоборот – стал ярче.

– Мы прибыли, – произнес голос.

Двери открылись. Вместо темноты или подвала в салон ворвался запах свежего, влажного воздуха и дорогих духов.

Леон вышел первым и замер.

Перед ними, залитый светом прожекторов, стоял великолепный особняк. Колонны, мраморные ступени, идеально подстриженные кусты вдоль аллеи. Это место выглядело как резиденция дипломата или загородный клуб для миллионеров. Контраст с грязным автовокзалом и старым автобусом был настолько резким, что казался галлюцинацией.

На верхней ступени лестницы стоял человек в сером костюме. Тот самый.

– Добрый вечер, дамы и господа, – его голос был мягким и приветливым. – Добро пожаловать домой. Ну, или в ваш дом на ближайшее время.

Группа медленно выходила из автобуса, озираясь по сторонам. Кира скептически хмыкнула, глядя на мраморные статуи, но промолчала.

– Я Куратор, – представился мужчина. – Прошу вас, проходите. Вы, должно быть, устали с дороги.

Внутри особняк был еще роскошнее. Высокие потолки, хрустальные люстры, картины в золоченых рамах.

– Сегодняшний вечер – для вашего отдыха, – продолжил Куратор, ведя их через холл. – Никаких испытаний. Никаких вопросов. Вам нужно выдохнуть прежнюю жизнь, прежде чем вдохнуть новую. Каждому подготовлена комната. Там вы найдете всё необходимое: душ, свежую одежду. Через час жду вас в обеденном зале. Ужин остывает.

Ровно через час они собрались за длинным столом, накрытым белой скатертью.

Атмосфера изменилась. Душ и чистая одежда сделали своё дело. Люди больше не напоминали беглецов. Леон одернул манжеты пиджака. Костюм сидел идеально, будто портной снимал мерки, пока он спал. Марк выглядел как на светском рауте. Даже парень в мятом пиджаке – теперь в свежей рубашке – казался более собранным, хотя его глаза всё ещё бегали.

Персонал бесшумно разливал вино и расставлял тарелки.

Куратор сидел во главе стола, но молчал, с интересом наблюдая за гостями. Тишина становилась неловкой. Слышно было только звяканье приборов.

Марк отложил вилку и первым нарушил молчание. Он посмотрел на Леона.

– У вас, простите, очень характерная осанка, – заметил он спокойным тоном. – Привыкли стоять перед аудиторией? Вы учитель?

Леон медленно кивнул, делая глоток воды. – Был им. Физика. А вы, судя по цинизму и взгляду – врач?

– Кардиохирург, – коротко ответил Марк. – Меня зовут Марк.

– Леон.

– Григорий, – тут же вклинился парень с бегающими глазами, нервно улыбнувшись. – Финансы. Ну… инвестиции.

– Кира, – буркнула девушка, не поднимая глаз от тарелки.

– Отец Павел, – тихо произнес священник, с тоской глядя на графин с вином.

Разговор, начавшись с осторожностью, потек свободнее. Имена звучали в тишине огромного зала, переплетаясь с ароматами еды. Антон и Настя, Женя, Виктор, Светлана. Десять человек, заброшенных судьбой в этот странный дворец, впервые посмотрели друг другу в глаза не как на врагов, а как на сотрапезников.

Куратор улыбнулся краешком губ, поднимая бокал. – За знакомство.

Клятва Гиппократа

Ужин подходил к концу. Вино в бокалах было темно— рубиновым, густым. Леон смотрел на него и думал о вязкости жидкостей. Он так и не притронулся к алкоголю.

– За знакомство, – эхом отозвался Григорий, опрокидывая вино в себя одним глотком. Его рука дрожала, и капля упала на белоснежную скатерть.

Пятно начало расползаться. Марк проследил за ним взглядом.

– Прекрасное вино, – голос Куратора разрезал звон вилок. – Но, полагаю, вы здесь не ради гастрономии.

Он поставил бокал на стол. Звук прозвучал твердо, как точка.

– Вы все подписали согласие на участие. Вы все хотите изменить Прошлое. Но Леонид Викторович не даст соврать: в любой замкнутой системе ресурсы ограничены.

Леон поднял глаза от тарелки.

– О чем вы?

– О победителе, – спокойно ответил Куратор, обводя взглядом присутствующих. – Приз только один. Исполнение желания – это колоссальный ресурс, требующий всей энергии Игры. Десять участников. Девять проигравших. Один победитель.

Повисла тишина. Григорий перестал жевать. Священник замер.

– В смысле – один? – хрипло спросила Кира. – В контракте этого не было.

– Пункт 4, «Особые условия», мелкий шрифт, – равнодушно отозвался Куратор. – Мы не можем изменить реальность для всех. Это нарушит баланс Вселенной. Вы должны сами определить, чье желание весомее. Путем выбывания остальных.