Ольга Махтей – Цугцванг. Трилогия (страница 9)

– Тогда я сделаю сама.

Настя потянулась к своему поясу.

– Не смей! – заорал Антон, пытаясь дотянуться до её рук, но он был скован натяжением цепи.

Замок Насти был исправен. Щёлкнул карабин.

– Я люблю тебя, – одними губами произнесла она.

Ремень расстегнулся. Она не кричала. Она просто разжала руки и упала. Белое свадебное платье мелькнуло в сумраке, как крылья подбитой птицы.

Через секунду снизу раздался чудовищный, скрежещущий звук металла и влажный, тошнотворный хруст. Звук был настолько громким, что, казалось, завибрировали стены.

Антон закричал. Это был нечеловеческий вой, от которого у Леона застыла кровь в жилах. Антон рвался вниз, но цепь держала его намертво.

– Вверх! – рявкнул Виктор, чей голос дрожал. – Пошли, пока крюк держит! Не зря же она…

Они ползли. Молча, задыхаясь от ужаса, стиснув зубы. Антон висел в конце цепи безвольной куклой, отцу Павлу приходилось буквально тащить его за собой, упираясь ногами в скользкий металл.

Каждый метр давался с боем. Наконец, Виктор добрался до площадки. Он распахнул дверь под зелёной лампой и вывалился в коридор, тяжело дыша. За ним вполз Марк, затем остальные. Последним втащили Антона. Он лежал лицом в пол, вздрагивая всем телом.

Виктор, шатаясь, встал. В его глазах была ярость. Он хотел ударить Куратора, хотел разнести этот чёртов дом.

– Вы убили её… – прохрипел он, сжимая кулаки. – Вы, твари…

– Поздравляю с прохождением, – спокойно произнёс голос Куратора.

Он стоял в конце коридора, всё такой же невозмутимый. А рядом с ним, на небольшом диванчике, кутаясь в тёплый плед, сидела Настя.

Живая. Невредимая. Только очень бледная и испуганная.

Антон поднял голову. Его глаза расширились, зрачки сузились в точки.

– Настя?

– Антон! – она вскочила, сбросив плед, и бросилась к нему.

Они столкнулись посередине коридора. Антон ощупывал её лицо, руки, плечи, не веря своим глазам. Он плакал, смеялся, снова плакал.

– Но я слышал… Мы слышали… Дробилка… – бормотал Женя, оседая на пол.

– Звуковые эффекты, – пояснил Куратор, подходя ближе. – Акустика в шахте великолепная. Внизу нет никакой дробилки. Там батут и гимнастические маты.

– Это… это розыгрыш? – Марк поднялся, его лицо пошло красными пятнами гнева. – Вы заставили нас пережить ад ради фокуса?!

– Это был тест, Марк. Тест на способность к самопожертвованию. Анастасия прошла его. Она была готова умереть ради вас. А вы? Вы были готовы принять эту жертву?

Куратор постучал пальцем по циферблату часов.

– Но правила есть правила. Анастасия отстегнула карабин. Она добровольно покинула цепь. Технически – она выбыла из Игры.

Антон крепче прижал жену к себе, закрывая её спиной.

– Она никуда не пойдёт.

– У неё есть выбор, – Куратор посмотрел на девушку. – Анастасия, прямо сейчас у ворот ждёт машина. Вас отвезут в город, в лучшую клинику. Я оплачу операцию, даже если Вы проиграли. Вы будете жить. Но без Антона. Он останется здесь до конца Игры.

– Нет, – резко сказал Антон. – Мы не расстанемся.

– Антон, послушай… – начала Настя, глядя на мужа. – Если там больница… может…

– Нет! – он встряхнул её за плечи, и в его глазах блеснуло безумие. – Они обманут! Как только ты выйдешь за ворота – они тебя убьют или бросят умирать. Ты останешься здесь. Со мной.

Куратор вздохнул, словно общаясь с неразумными детьми.

– Хорошо. Она может остаться. Регламент это допускает. Но есть нюанс.

Он обвёл взглядом группу из девяти вымотанных, грязных людей.

– Анастасия выбыла. Её больше нет в списках на довольствие.

– Что это значит? – насторожился Виктор.

– Это значит – ноль ресурсов, – жёстко отчеканил Куратор. – На неё не будет выделяться еда. Не будет воды. Ей не положено спальное место. Лекарств тоже не будет. Ей придётся жить за ваш счёт. Вы будете делить свою еду. Свою воду. Свои медикаменты. Вас девять игроков и один… «призрак». Вы готовы кормить лишний рот, уменьшая свои шансы на выживание? Или отправите её домой?

– Она остаётся, – прорычал Антон. – Я отдам ей свою порцию.

– Твоей порции ей не хватит, парень, – вмешался Виктор. Он посмотрел на Настю. – Она больная. Ей нужно питание, лекарства. Ты сдохнешь от голода через неделю, а она – через две. И зачем нам это?

– Я не спрашиваю тебя! – Антон выхватил пистолет из-за пояса. Рука его дрожала, но ствол смотрел точно в грудь Виктору. – Кто тронет её – убью.

– Тише, тише, – Леон шагнул вперёд, вставая между ними. – Убери пушку, Антон. Виктор прав в одном – ресурсы ограничены. Но мы не звери.

Леон повернулся к Куратору.

– Мы поняли условия. Она остаётся.

– Это решение Антона или решение группы? – прищурился Куратор.

– Мне плевать на группу! – крикнул Антон.

– А группе не плевать на свои желудки, – буркнула Кира. Но потом посмотрела на дрожащую Настю, на её грязное свадебное платье, и махнула рукой. – Ладно. Я отдам ей половину своего обеда. Я всё равно на диете.

Григорий злобно засопел, но промолчал, видя пистолет в руке Антона. Священник перекрестился:

– Бог велел делиться. Пусть остаётся.

Куратор улыбнулся. Улыбка была холодной, как скальпель.

– Благородно. Посмотрим, надолго ли хватит вашего гуманизма, когда начнётся настоящий голод.

Он развернулся и пошёл прочь, стуча каблуками.

– Обед через час. Девять порций. Приятного аппетита.

Дверь в жилой блок открылась. Они вернулись в холл. Адреналин отпускал, наваливалась усталость. Настя сидела на диване, Антон – рядом, держа её за руку, как тюремщик. Он никого не подпускал к ней ближе, чем на метр.

Марк подошёл к Леону.

– Ты понимаешь, что мы сделали? – тихо спросил он.

– Спасли жизнь? – ответил Леон.

– Создали бомбу замедленного действия, – покачал головой Марк. – Антон сейчас нестабилен. Он видит угрозу во всём. А Настя… без нормальных лекарств и ухода, на урезанном пайке… она начнёт угасать. И Антон начнёт сходить с ума, видя это. Он начнёт отбирать еду у других.

Леон посмотрел на «молодожёнов». Антон что-то шептал жене, гладя её по волосам, и взгляд его был диким, блуждающим.

– Значит, наша задача – не дать этому случиться, – сказал Леон. – Кстати, ты заметил?

– Что?

– Григорий. На испытании. Он пытался отстегнуть нас.

Марк помрачнел.

– Заметил. Он дёрнул рычаг. Просто механизм заел.

– Если бы не заел – мы бы улетели вниз. А он бы остался.