Ольга Махтей – Цугцванг. Трилогия (страница 8)
– Мы встаём здесь. Я перед ней. Я её вытяну.
Началась суматоха. Драгоценные секунды утекали. Леон быстро оценивал ситуацию, мысленно расставляя векторы силы. Виктор – тягач, локомотив. Марк – координатор. Слабые звенья – в хвосте.
– Женя, вставай за мной, – скомандовал Леон, занимая четвёртую позицию после Грегория. – Кира, ты лёгкая и жилистая, вставай за Женей.
– А я? – заныл священник, переминаясь с ноги на ногу.
– Вставай перед Антоном! Светлана, вы – за Кирой! – крикнул Марк. – Быстрее!
Цепь лязгнула, натягиваясь. Они выстроились. Настя была последней. Самой близкой к яме.
– Старт! – скомандовал Куратор.
Платформа под ними дрогнула и наклонилась. Теперь они стояли на скользком металле. Ноги мгновенно поехали, ботинки не находили сцепления.
– Вперёд! – заорал Виктор.
Он с силой врубился подошвами в крошечные насечки на полу, его мышцы вздулись под рубашкой, напоминая перекрученные канаты. Цепь натянулась, как струна. Рывок был таким сильным, что Настю едва не сбило с ног, но Антон успел подхватить её цепь рукой, наматывая звенья на кулак и снимая нагрузку с её талии.
– Шаг! Шаг! – командовал Марк.
Они ползли. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Ноги скользили по маслу, дыхание сбивалось, превращаясь в хрип. Первые десять метров дались сравнительно легко – инерция и адреналин делали своё дело. Виктор шёл вперёд с упорством танка.
Но чем выше они поднимались, тем сильнее становилось сопротивление гравитации. Вес цепи, висящей сзади, увеличивался с каждым метром. Физика была неумолима.
– Не могу… – захрипел священник на восьмой позиции.
Он споткнулся, упал на колени. Цепь дёрнулась. Импульс прошёл волной по всей длине. Антона и Настю рвануло назад. Настя вскрикнула, её ноги соскользнули, и она повисла на поясе, беспомощно болтая руками.
Вся колонна остановилась.
– Какого хрена?! – заорал Виктор сверху. Он упирался ногами, его ботинки скрежетали по металлу, но он медленно, неумолимо сползал назад. – Вставай, жирный ублюдок!
Отец Павел пытался встать, но его ноги в дешёвых туфлях скользили по маслу, словно по льду.
– Господи, помилуй… – бормотал он.
Вся группа медленно поехала вниз. К гудящей черноте.
– Тяните! – орал Марк, его лицо было искажено напряжением. – Вместе! И – раз!
Леон вцепился в цепь руками. Пальцы скользили. Он чувствовал спиной, как Женя сзади поддался панике, перестав бороться и просто повиснув грузом.
– Женя, работай ногами! – крикнул Леон, оборачиваясь. – Импульс! Толкайся! Не виси!
Они смогли остановиться. До ямы оставалось метров пятнадцать. До верха – тридцать.
– Мы не вытянем! – прохрипел Григорий. Он был бледным как полотно. – Слишком тяжело! Надо сбросить!
– Заткнись! – рыкнул Леон.
Они проползли ещё пять метров. Настя висела мешком. Она задыхалась, её грудь ходила ходуном. Антон тащил её вес – на священника, который больше мешал, чем помогал, он положиться не мог. У Антона из носа пошла кровь от натуги, капая на блестящий металл пандуса.
– Стой! – заорал Виктор. – Я больше не могу держать! Я сейчас сорвусь!
Он скользил. Его мощные ноги дрожали от перенапряжения. Вес девяти человек тянул его в ад.
– Отстёгивай! – крикнул Виктор Марку. – Отстёгивай задних, или мы все сдохнем!
Марк оглянулся. Он видел искажённое лицо Григория, испуганного Леона, плачущего Женю… и там, внизу, Антона, который из последних сил держал жену, его пальцы побелели, вены на шее вздулись.
– Нет! – крикнул Марк. – Ещё рывок!
– Какой к чёрту рывок?! – взвизгнул Григорий.
Его рука потянулась к замку на поясе. Тому, который отстёгивал Леона и всех, кто был ниже.
– Не смей! – Леон увидел это движение.
Григорий нащупал рычаг. В его глазах не было ничего человеческого, только животный ужас.
– Простите… – проскулил он. – Я не хочу умирать.
Он дёрнул рычаг.
Щелчок.
Ничего не произошло.
Григорий в ужасе уставился на замок. Подёргал ещё раз.
– Заело… – прошептал он. – Заело!
Механизм был старым, ржавым. Или это была злая шутка Куратора? Переменная, которую никто не учёл.
Но паника Григория сделала своё дело. Он дёрнулся, потерял опору и упал плашмя. Резкий рывок. Виктор не удержался, его нога соскользнула.
Вся колонна с ускорением полетела вниз.
Сорок метров. Тридцать. Двадцать. Гул дробилки стал оглушительным, вибрация передавалась в тело.
– Тормози! – орал Леон, пытаясь зацепиться хоть за что-то, сдирая ногти о гладкий металл.
Вдруг движение резко прекратилось. Удар был такой силы, что у всех выбило воздух из лёгких.
Антон. Он успел.
В самом низу, в метре от края ямы, из стены торчал ржавый крюк – остаток какой-то конструкции. Антон, пролетая мимо, извернулся и накинул петлю своей цепи на этот крюк.
Цепь натянулась, как струна. Вся гирлянда из десяти человек повисла на этом единственном крюке. В самом низу. Настя болталась над ямой. Её ноги уже висели в пустоте. Она смотрела в черноту в трёх метрах под собой, где скрежетал металл.
– Держит! – выдохнул Женя.
– Надолго ли? – прохрипел Марк.
Крюк скрипел. Металл был старым, уставшим. Он начал медленно разгибаться под весом семисот пятидесяти килограмм.
– Он не выдержит всех! – закричал Виктор сверху. – Надо лезть вверх, быстро! Пока он держит!
Он начал карабкаться, работая руками как зверь, за ним пополз Марк. Но чем быстрее они ползли, тем сильнее раскачивалась цепь, и тем быстрее разгибался крюк. Скрежет становился невыносимым.
– Антон! – крикнула Настя. Её голос был едва слышен из-за шума.
Антон висел прямо над ней. Его руки были в крови от цепи.
– Держись, Настя! Я сейчас… я подтяну тебя!
– Крюк, – она показала глазами вверх.
Крюк разогнулся уже наполовину. Ещё минута – и они все рухнут.
– Антон, – она посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было страха. Была только бесконечная, спокойная любовь и прощание. – Отпусти меня.
– Что? Нет! Никогда!
– Если я останусь – мы все упадём. И ты тоже. Ты должен жить, Антон. Ты обещал мне. Живи за нас двоих.
– Заткнись! – рыдал Антон, слёзы смешивались с потом. – Я не сделаю этого!