Ольга Махтей – Цугцванг. Трилогия (страница 22)

Марк открыл рот, чтобы ответить, но замер.

– Вы знаете, где находитесь? – продолжил Куратор. – Какая область? Какой район? Может быть, мы вообще в другой стране? Вы ехали несколько часов в автобусе с наглухо зашторенными окнами. Ваши телефоны изъяты. Вы – в нигде.

– Полиция найдёт вас… – начал Марк, но уже менее уверенно.

– Этого дома юридически не существует, – прервал Куратор. – На картах здесь топь. Если вы приведёте сюда полицию, прокуратуру, спецназ – они найдут здесь только сгнивший фундамент и камыши. Я умею прятать свои игрушки.

Куратор сделал паузу.

– А теперь подумайте, Марк. Уважаемый кардиохирург приходит в полицию и заявляет, что провёл две недели в роскошном особняке-призраке, играя со временем. Знаете, что сделают ваши коллеги?

Марк побледнел.

– Они отправят вас на психиатрическое освидетельствование. Стресс, выгорание, галлюцинации. Вы потеряете лицензию, Марк. Ваша хвалёная репутация сыграет против вас. Вы станете не свидетелем, а пациентом. Вы готовы рискнуть карьерой ради попытки доказать существование миража?

Марк молчал. Ловушка была идеальной. Реальность была на стороне Куратора.

– А главное, – голос Куратора стал мягче, с ноткой искреннего удивления, – зачем вам куда-то сообщать? Разве я вас обманул?

– Вы держите нас в заложниках! – выкрикнул Женя.

– Я предложил вам сделку. Вы все пришли к автобусу добровольно. Вы подписали контракт. Я обещал вам шанс изменить прошлое – и я его даю. Я честен с вами от первой до последней буквы.

– Вы убиваете людей! – жёстко бросил Марк, ударив ладонью по столу. – Вы устраиваете смертельные игры. Вы – убийца.

Голос Куратора мгновенно стал ледяным:

– Следите за словами, доктор. Я никогда в жизни никого не убил.

– Но люди умирают здесь!

– Люди умирают везде. Я лишь создаю условия. Среду. А выбор делаете вы. – Куратор вздохнул. – Люди убивают друг друга, Марк. Ради денег, ради страха, ради места в шлюпке. Или убивают сами себя своей глупостью и слабостью. Я – всего лишь наблюдатель. Я предоставляю вам сцену, но сценарий пишете вы сами. Так что, если здесь прольётся кровь… не ищите её на моих руках. Посмотрите на свои.

В столовой повисла тяжёлая тишина.

– Приятного аппетита, – сказал Куратор, отключаясь. – Суп остывает.

– Ну вот, – Виктор взял кусок хлеба с тарелки Павла и бросил его Антону. – Проблема решена. Ешьте.

Антон взял хлеб. Он был совершенно спокоен.

– Спасибо, – сказал он.

Леон отодвинул свою тарелку. Аппетит пропал. Они не убили Павла. Формально – они спасли ему жизнь. Но чувство было такое, будто они только что коллективно задушили его подушкой, чтобы он не мешал спать. «Пилаты», – эхом отозвалось в голове. Леон посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но это была иллюзия.

Вечер опустился на дом. Атмосфера изменилась. Теперь, когда группа «почувствовала вкус крови», даже в такой мягкой форме голосования, барьеры рухнули. Они поняли: любого можно убрать, если договориться. Коалиции стали важнее пистолетов.

Антон кормил Настю в их комнате. Она съела суп и хлеб Павла. Лекарства начали действовать, она дышала ровнее.

– Где отец Павел? – спросила она слабо.

– Он уехал, – мягко сказал Антон. – Домой. Ему там будет лучше.

– А мы? Мы поедем домой?

– Скоро, родная. Скоро. Осталось всего семь человек.

В коридоре Леон встретил Марка.

– Ты считаешь, мы правильно поступили? – спросил Леон.

– С медицинской точки зрения – да, – ответил Марк. – С моральной… а что такое мораль здесь, Леон? Этика – это роскошь сытого общества. А мы – выживающие.

– Он проклял нас.

– Это просто слова больного человека. – Марк помолчал. – Кстати, Леон. Насчёт ключа.

Леон напрягся.

– Что?

– Виктор не успокоился. Он уверен, что ты слаб. Что ты рано или поздно ошибёшься. Будь осторожен. Теперь, когда нет общего врага в лице Павла или Григория… врагами станем мы друг для друга.

Леон кивнул и пошёл к себе. Он зашёл в комнату, привычно подпёр дверь тумбочкой. У него два патрона. Два выстрела. Две жизни. Леон спрятал оружие под подушку. Сегодня он будет спать чутко.

Глава 16. Тишина

Утро началось с тишины. В холле не пахло едой – только сыростью и пылью, а панель в стене, за которой обычно появлялись подносы, была наглухо закрыта. Игроки сидели в гостиной, прислушиваясь к гулкой пустоте дома.

– Система зависла? – предположил Женя, нервно поглядывая на настенные часы. Стрелки перевалили за половину десятого. – Уже девять тридцать.

– Пересчитывает, – буркнул Виктор.

Он сидел в глубоком кресле, вытянув больную ногу, и смотрел в потолок. Никто не вспоминал о вчерашнем дне. Отца Павла больше не существовало, словно его просто стёрли ластиком с листа бумаги. Всех волновало только одно: почему задерживают еду. И все ждали Антона. Дверь комнаты номер семь оставалась плотно закрытой.

– Я проверю, – Марк встал, поправляя очки. – Если они не выйдут, мы так и будем сидеть голодными.

Он подошёл к двери молодожёнов и постучал.

– Антон?

Тишина. Ни шороха, ни голоса.

Марк нажал на ручку и вошёл, Леон шагнул следом, оставшись в проёме. В комнате было холодно: окно распахнуто настежь, и утренний сквозняк шевелил тяжёлые шторы. Антон сидел на стуле у кровати, неестественно прямой, сложив руки на коленях. Он смотрел на жену.

Настя лежала ровно, укрытая одеялом до самого подбородка. Её лицо стало восковым, жёлтым и заострившимся. В нём больше не было страдания – только бесконечное спокойствие.

– Когда? – коротко спросил Марк, подходя к кровати.

– В четыре утра, – голос Антона был пустым, лишённым интонаций, словно говорил автоответчик. – Она попросила воды. Улыбнулась. И всё.

Марк профессиональным движением приподнял веко девушки. Рефлекса не было.

– Сердце остановилось, – констатировал он, вытирая руки платком. – Ресурс выработан.

Антон медленно кивнул, не отрывая взгляда от лица жены.

– Я знаю.

Он не плакал. Не кричал. Он выглядел как человек, у которого внутри выключили свет, оставив лишь работающую оболочку.

В комнату вошли уборщики в жёлтых костюмах. Они появились почти мгновенно, бесшумно, словно ждали за углом с носилками наготове. Антон молча отошёл к стене, уступая им дорогу. Он не мешал. Ему было всё равно.

Тело упаковали быстро и деловито. Молния чёрного мешка закрылась с сухим, резким треском, навсегда отрезая Настю от мира живых. Когда тележку выкатили в холл, Виктор даже не повернул головы. Женя вжался в спинку дивана, стараясь стать невидимым. Ещё одна смерть. Будничная, тихая, без спецэффектов.

Едва за уборщиками закрылась служебная дверь, в стене щёлкнул механизм. Панель плавно отъехала в сторону. На подносах стоял завтрак. Семь тарелок. Ровно семь. Никаких излишков.

– Система скорректирована, – раздался голос Куратора. – Семь активных игроков. Ресурсы оптимизированы согласно нормативам. Приятного аппетита.

Игроки молча разбирали тарелки. Еды было ровно столько, чтобы поддерживать жизнь, не больше.

– Меньше людей – меньше еды, – прошептал Женя, уныло глядя на свою порцию каши. – Ничего не меняется.

Антон не притронулся к завтраку. Он сидел за столом прямой, как палка, и смотрел в одну точку перед собой.

– Антон, поешь, – тихо сказала Светлана, придвигая ему хлеб.

– Зачем? – спросил он, не поворачивая головы.