Ольга Махтей – Цугцванг. Трилогия (страница 17)

– Я, – неожиданно громко сказал Григорий.

Он встал, оправил мятый пиджак, провёл рукой по сальным волосам. В его глазах горел нездоровый, лихорадочный огонь.

– Ты? – удивился Леон. – Ты же вчера боялся двести двадцать вольт.

– Электричество – это больно, – Григорий взял револьвер. Он взвесил его в руке, с видом знатока крутанул барабан. Щелчки механизма прозвучали чётко и сухо. – А здесь… здесь всё просто. Я знаю этот фокус.

– Какой фокус? – не понял Марк, протирая очки.

– Настя, – Григорий небрежно кивнул на девушку в углу. – Её якобы перемололо в дробилке. Но она жива. Куратор не убивает нас напрямую. Это шоу. Психологический тест на стрессоустойчивость.

Григорий улыбнулся, и улыбка эта была неприятной, всезнающей, липкой.

– В этом стволе холостой патрон. Или краска. Максимум – оглушит и ухо опалит, чтобы напугать остальных. Они не дадут нам просто так вышибить себе мозги. Им нужно, чтобы мы страдали, мучились выбором, грызли друг друга. Быстрая смерть – это не их метод.

– Ты уверен? – спросил Антон. Он смотрел на револьвер с жадностью. Ему нужны были лекарства для Насти.

– На сто процентов, – фыркнул Григорий. – Я бизнесмен, я умею читать блеф. Вчера он пугал нас дробилкой – оказался батут. Сегодня пугает пулей – окажется пшик. Я заберу лекарства. И, так уж и быть, продам их вам. Задорого.

Григорий поднёс дуло к виску. Его рука даже не дрожала. Он верил в свою теорию. Он убедил себя, что разгадал «Код Куратора».

– Смотрите, неудачники, – сказал он, глядя на остальных с превосходством. – Сейчас папочка покажет класс.

ЩЁЛК.

Боёк ударил в пустоту. Все выдохнули.

– Ха! – Григорий рассмеялся, запрокинув голову. – Видите? Жив! Шестнадцать процентов – это ерунда. Статистическая погрешность. Я иду на бонус, – глаза Григория хищно сузились. – Я беру лекарства.

– Гриша, не надо, – тихо, умоляюще сказала Светлана. – Остановись. Ты уже прошёл.

– Молчи, завхоз! – Григорий упивался своим триумфом. Адреналин ударил ему в голову. – Сейчас я стану главным. У меня будут таблетки, и Виктор будет ползать передо мной на коленях, выпрашивая дозу. И Антон отдаст мне свою еду за ампулу для жены.

Он снова поднёс револьвер к виску.

– Второй выстрел. Без прокрутки. Шанс смерти – один к пяти. Но я знаю, что патрон холостой.

Марк хотел что-то крикнуть, остановить его, потому что видел: Григорий не играет, он бредит. Его логика была логикой игромана, который поставил всё на зеро, убедив себя, что шарик обязан ему подчиниться.

– Бах! – весело крикнул Григорий и нажал на спуск.

ВЫСТРЕЛ.

Грохот в замкнутом помещении ударил по ушам с сокрушительной силой. Голова Григория резко дёрнулась влево, выпуская фонтан красного тумана и осколков. Тело бизнесмена, ещё секунду назад полного амбиций и злорадства, тяжело осело на зелёное сукно стола. Револьвер с грохотом упал на пол.

По зелёной ткани, быстро впитываясь и темнея, потекла густая кровь.

Тишина. Секунду, две, три. Никто не мог пошевелиться. В ушах звенело.

– Гриша? – тихо позвал Женя. Голос его дрожал и срывался. – Вставай. Это… это же краска, да? Как кетчуп в кино?

Женя встал, протянул руку к лежащему телу.

– Не трогай! – рявкнул Марк.

Хирург подскочил к Григорию. Он даже не стал щупать пульс. Половина черепа отсутствовала. Мозг был разрушен мгновенно.

Марк медленно выпрямился. Его лицо стало бескровным, на щеке алели капли чужой крови.

– Он мёртв, – констатировал он.

– Не может быть… – прошептала Кира, зажимая рот рукой. Она смотрела на труп с ужасом. – Настя же… Настя выжила.

– Настя прыгнула на мат, – голос Леона был глухим и тяжёлым. – А пуля – это физика. Девять грамм свинца на скорости триста метров в секунду. Здесь нет спецэффектов.

Леон посмотрел наверх, на балкон, где обычно стоял Куратор. Тот медленно, демонстративно аплодировал.

– Браво, Григорий. Он умер так же, как и жил. Пытаясь обмануть систему и получить сверхприбыль на пустом месте.

– Вы убийцы! – закричала Светлана, вскакивая со стула. – Вы дали ему заряженное оружие!

– Я дал ему выбор, – холодно ответил голос из динамиков. – Он мог остановиться. Он мог прокрутить барабан. Но он решил, что он умнее смерти.

Виктор смотрел на труп. На кровь, которая капала со стола на ковролин с мерзким, ритмичным звуком.

– Лекарства, – вдруг сказал он.

Все повернулись к нему.

– Что? – не понял Марк.

– Он нажал два раза, – Виктор поднял тяжёлый взгляд. В нём не было жалости, только расчёт. – Условие выполнено. Он нажал на спуск дважды подряд. Где бонус?

– Ты спятил? – отшатнулась Кира. – Человек мозги по столу размазал, а ты…

– Он мёртв, ему не надо, – жёстко оборвал её Виктор. – А мне надо. И ей, – он кивнул на Настю. – Условие выполнено. Куратор! Где приз?

Куратор усмехнулся.

– Железная логика, Виктор. Ценю. Условие действительно выполнено. Цена уплачена, пусть и посмертно.

С потолка на тонком тросе спустился небольшой металлический контейнер. Он мягко лёг на стол, прямо в растекающуюся лужу крови Григория.

Виктор протянул руку, не брезгуя испачкаться в крови того, кого он вчера ненавидел. Он щёлкнул замком контейнера. Внутри лежали блистеры с мощными антибиотиками, шприцы и ампулы с надписью «Адреналин» и «Кордиамин».

Виктор сгрёб антибиотики себе в карман. Оставшуюся часть – кардиопрепараты – он толкнул по столу в сторону Антона. Прямо по кровавому следу, оставляя на сукне багровые разводы.

– Бери, жених. Твоя доля.

Антон смотрел на ампулы, вымазанные в крови. Настя в углу тихо всхлипнула, зажав рот рукой, сдерживая рвоту.

Антон медленно встал. Подошёл к столу. Взял ампулы.

– Спасибо, Григорий, – сказал он мёртвому телу совершенно ровным голосом. – Ты был полезен.

Леон смотрел на это и чувствовал, как тошнота подступает к горлу. Грань была стёрта. Григорий погиб по глупости, но его смерть окончательно превратила остальных в мародёров. Они больше не искали подвоха. Они поняли: смерть здесь настоящая, грязная, необратимая. И они готовы шагать по трупам.

– Кто следующий? – спросил Куратор. – В барабане ещё четыре пустых гнезда. И одна стреляная гильза. Вероятность выжить – сто процентов.

Им всё равно пришлось стреляться. По очереди.

Марк – щёлк. Леон – щёлк. Кира – щёлк. Виктор – щёлк. Светлана – щёлк. Отец Павел перекрестился дрожащей рукой, поцеловал крест и нажал на спуск – щёлк.

Женя плакал, умолял, падал на колени, но Виктор приставил ему к затылку свой пистолет, не тот, игровой, а свой ПМ: «Или ты сам, или я тебя».

Женя выстрелил, зажмурившись. Щёлк.

Они прошли. Но когда они выходили из зала, никто не смотрел друг другу в глаза. На столе остался лежать Григорий. Первый, кто выбыл по-настоящему.

На табло цифра 9 моргнула и сменилась на 8.

Глава 13. Свободный выход

Тело Григория убирали с пугающей будничностью, словно выносили мусор после затянувшегося банкета. В зал вошли двое крепких мужчин в жёлтых защитных костюмах и респираторах, скрывающих лица. Их движения были отработаны до автоматизма – никаких лишних жестов, никаких слов, только сухая функциональность. Они молча переложили тело с простреленной головой в плотный чёрный пластиковый мешок. Молния закрылась с противным, визжащим звуком, навсегда скрывая лицо бизнесмена.

Затем один из уборщиков достал пульверизатор и тряпку. Он щедро полил зелёное сукно стола чем-то едким, пахнущим хлоркой, и принялся энергично стирать багровые пятна. Игроки стояли у стен, наблюдая за этим процессом в гробовом молчании.

– Даже похоронить не дадут? – тихо спросил отец Павел, истово крестясь.