Ольга Лозицкая – Абхазский серпантин (страница 8)

В один день мы остались без работы. Оставались считанные дни перед тем, как закрыть двери своего кабинета. Кабинета уютного и просторного.

Я не была хозяйкой этого кабинета. Хозяйкой была стройная женщина, живая и подвижная. Глядя на неё можно было сказать: – Вот это – женщина!

Такими женщинами не становятся, такими рождаются. В работе она была пунктуальна и, можно сказать, педантична. Работалось под её началом спокойно и единственное, что иной раз приносило беспокойство – её молчание, и укоризненный взгляд, если что-то делалось не так. Этот взгляд был гораздо красноречивее слов. Поэтому, чтобы лишний раз не сталкиваться с этим взглядом, приходилось быть более внимательной. Со временем, мы сработались так, что понимали друг друга без слов.

Наш кабинет был расположен таким образом, что врач и медсестра редко встречались – два кабинета разделяла стеклянная дверь и каждый занимался своим делом спокойно и без суеты.

Я её так и называла – мой Доктор. Называю так и теперь. Стоит ли говорить о том, что двадцать лет мы дружим. И не просто дружим, а дружим семьями. Мой сын вырос на её глазах. Её дети выросли на глазах моих.

Поначалу, мы приглядывались друг к другу, и наши отношения сводились к сугубо деловым. Но моё отношение к ней существенно изменилось после одного случая.

Можно себе представить, что ты большую часть времени проводишь с человеком на одной территории, делишь с ним обед, пьёшь чай и даже не подозреваешь о том, что в данное время её ребёнок находится в реанимации. Что скрывается за внешним спокойствием? Одному Господу Богу известно.

Силе воли и крепости нервов можно позавидовать. Но чего это стоит?

Всё личное оставалось за порогом дома и долгое время медленно, шаг за шагом, я шла к этому порогу. Пришло время, и я переступила этот порог.

Надо ли говорить, как трогает душу знак внимания? Лично меня любое внимание трогает.

Казалось бы, незначительный эпизод, но какой теплотой он откликается в душе!

Много было эпизодов, которые остались в памяти. Взять, к примеру, случай с раковиной. Кто мог знать, что человек, воспитанный в строгих правилах и скромный совершит совсем нескромный поступок? Мало кто, находясь в отпуске, будет выпрашивать у знакомых редкую раковину, которой нет ни в одном каталоге. Но мой Доктор способен на подобные жесты и надо видеть, как горят глаза дарителя в торжественный момент вручения подарка.

Доктор – человек, счастливый на находки.

Случалось, мы семьями проводили время на пикниках. Места у нас, слава Богу, замечательные. Обычно мы проводим время на излюбленном и обжитом месте в ущелье на берегу реки.

Что может быть прекраснее равномерного шума водопада, в брызгах которого, яркими бликами играет солнце. Или дороги, змейкой ведущей через густые заросли самшита, дерева, тяжесть которого не выдерживает вода – оно тонет. Что может быть лучше скал, холодных и молчаливо строгих? Только дым костра и дурманящий аромат шашлыка, щекочущий ноздри.

Случаются исключения из правил. Порою требуется смена обстановки и никому не ведомо, какой сюрприз может преподнести природа туристам, впервые решившим изменить правилам.

Обычно, находка попадается на глаза и сердце трепетно замирает – неужели это я нашёл? Та знаменитая находка не попалась на глаза.

Мы поднялись на высоту почти в тысячу метров над уровнем моря. Естественно, передвигались мы не пешком, а на машинах.

Гора встретила неприветливо. Облака и без того низкие, казалось, касаются головы. Но это были не облака, а густой туман, спустившийся неожиданно и вдруг. Так же неожиданно он и рассеялся.

Шашлыки находились на такой стадии готовности, когда все мысли поглощены одним – скорее взять в руки шампуры и насладиться изысканным вкусом. Это наслаждение лучше воспринимать сидя.

Мы расположились подальше от костра, и каждый нашёл себе место по душе – кто сел прямо на землю, кто нашёл полено – благо, валёжника вокруг предостаточно. Доктор хотела примоститься на большом камне и никак не могла занять удобного положения.

– Да что это такое! – Голос прозвучал чуть резко, возможно потому, что шампур был уже в руках, но сидеть на неровном камне было неудобно.

Чтобы освободить себе посадочное место, она отшвырнула ногой камень, и тот, неожиданно для всех, раскололся.

– Ребята, вы только посмотрите! – забыв про своё любимое блюдо, она указывала на камень.

Не знаю, как другие, но мы с мужем забыли обо всём на свете – и о шашлыках, и о беспечно играющих детях. Я чувствовала, что сердце моё сейчас остановится. Нет, нашему взору не открылись сокровища природы. Это не был самородок. Это был аммонит.

Аммонитами принято считать окаменелости, или камни, со следами давно умерших организмов. Но никаких следов на камне не было. Это была окаменелая раковина, вернее, её сегмент, длинной около двадцати сантиметров. Об истинных размерах данного экземпляра стоило лишь догадываться. Самая, что ни на есть, раковина. Настоящая!

Все мысли крутились вокруг находки. Можно спокойно воспринимать то, о чем пишут в учебниках и иных печатных изданиях о том, где, предположительно плескались воды океана.

Но, держа в руках немое свидетельство течения времени и устойчивости мироздания, трудно осознать, что именно в эту минуту ты стоишь вовсе не на горе, почти на тысячу метров выше уровня моря, а на дне того самого моря.

Море отошло назад, подобно ослабленному воину, уступающему свои позиции великому могущественному Времени, или обмельчало? Может, просто испарилось? И сколько лет назад эта гора являлась морским дном? Трудно осознать, что речь шла не о тысячелетиях, а о миллионах лет. Сколько было тех самых миллионов? Два? Три? Десять?

Раковина молчала. И теперь молчит, служа немым свидетельством таинства Времени.

Я помню взгляд Доктора, радостно-удивлённый и помню взгляд, когда, протягивая мне находку, она сказала коротко:

– Это вам, ребята. Подарок.

Но я не удивилась, несмотря на ценность подарка, потому что знала, что испытывает человек, делая подарок, в который вкладывает душу.

Он испытывает счастье.

Помнится, когда-то я подарила Доктору маленькую раковину с таинственным названием ципрея Арабика. Небольшая, овальной формы, напоминающая по ощущениям фарфор, она удобно умещалась в ладони.

– Ты не представляешь, какая она уютная и тёплая. Душу греет. Возьмёшь её в ладошку и успокаиваешься, – делилась Доктор своими впечатлениями.

Я в ответ понимающе кивала головой – мне ли не знать? В душе я теперь посмеиваюсь. Что же, мне удалось передать эстафету, принятую от Володи.

Доктор не избежала печальной участи жертвы конхиломании. И теперь, когда я разглядываю её, пусть небольшую, но со вкусом подобранную коллекцию, испытываю чувство горделивой радости.

Кто мог предположить, что именно Доктор станет причиной появления моих первых седых волос. Я никогда не рассказывала ей о том случае, когда два дня неведения казались вечностью и страх потери стал остёр. Эти дни стали первыми и потом таких дней стало гораздо больше – они растянулись на месяцы.

Первый опыт был страшен.

Случилось это в самый первый день, когда страшное слово "война" материализовалось и постепенно, час за часом, её фантом стал проявляться, показывая своё истинное, зловещее лицо.

Доктор с семьёй отправились в отпуск. Начало лета ещё не предвещало беды. Их семья находилась на Украине и 15 -го августа они должны были вернуться.

На своей машине, они возвращались домой в полном неведении, что над мирной маленькой страной сгустились тучи и грозились пролиться тяжёлым свинцовым дождём. Первые капли того дождя уже окропили землю.

За кого переживать, если не за близких и друзей? Границы ещё не было. Вернее, уже была, но, так скажем, прозрачная, потому что из Абхазии в Россию можно было пройти и проехать беспрепятственно. По дороге уже тянулись люди. Здесь были и отдыхающие, спешно покидающие город. Были и те, кто не решился лишний раз, испытывая судьбу, играть в Грузино-Абхазскую рулетку. Уезжающих было гораздо больше, чем приезжающих. Сюда ехали те, кто возвращался домой. Тогда они ещё не знали, куда возвращаются.

Первая кровь только стала проливаться. Всё ничего, если бы не первые слухи. Испорченный телефон заработал в полную силу. Существует служба – ОБС. Перевод данной абравиатуры означает – Одна Баба Сказала. Одна-то сказала, другая, не разобравшись, понесла дальше. Слухи разрастались снежным комом. И надо же было такому случиться, что я повстречала знакомую женщину, которая, боязливо оглядываясь, склонившись к самому моему уху, шептала:

– Ты не представляешь! Ты просто не представляешь, что случилось! Бежать отсюда надо, пока всех нас не поубивали!

– Толком говори, что случилось?

– Неужели ты не слышала? Сейчас одна женщина рассказывала, что неподалёку от Гантиади семью расстреляли. Они на своей машине из отпуска возвращались. Муж с женой и двое детей. Никого не пожалели. Это кошмар!

– Местных расстреляли?

– Наших, гагринских. Девочки, говорят, такие хорошие были.

– Погоди-ка, девочки, говоришь? А машина какая?

– Жигули, красного цвета. Всё понимаю, грузины с абхазами разбираются, но русских зачем расстреливать?

Она что-то ещё говорила, но её голос вибрировал в ушах ровным фоном. Слов я не слышала, потому что перед глазами прорисовывалась ужасная картина. Красного цвета "Жигули", именно такая машина у Доктора, и две девочки.