Ольга Лозицкая – Абхазский серпантин (страница 10)

А почему? Потому что случается, что жизнь готовит нам большие разочарования. И хорошо, что это случается, пусть и болезненно, но раньше.

Та встреча оказалась случайной. Вернее, не встреча. Я увидела предмет своего обожания на рынке, в толпе у лохотрона. Никто не знает, откуда появились первые напёрсточники.

Одно время была модной такая игра. Вокруг стола, на котором размещалась какая-то непонятная таблица, толпились люди. При удачном стечении обстоятельств можно выиграть неплохую сумму. Одним везло меньше, другим – больше. Он и работал тем "другим", то есть, помогал желающим легко расстаться с трудом добытым капиталом. Мир не нов. Жажда быстрой и лёгкой наживы притупляет бдительность. Конечно, эта история выглядела неприглядной, но, усыпляя бдительность других, он, невольно пробудил бдительность мою.

Единственное, что меня удивило, так это лёгкость, с которой я пошла дальше. Любовь улетела так стремительно, что я не успела ощутить ни сердечной маеты, ни душевного смятения. Я разрубила этот узел легко и радостно. Может быть потому, что это была не любовь, а обычная юношеская влюблённость.

Мы встретились на улице через много лет, совершенно случайно. Сама не знаю почему, но я попросила одолжить гитару на месяц. Он принёс инструмент незамедлительно. А через несколько дней мир окунулся в военную горячку. С тех пор гитара находится у меня, потому что её хозяина я больше так и не видела.

С любым предметом связана какая-нибудь история. С этой гитарой была история, которая едва не обернулась трагедией.

Кстати, эта гитара была не единственной в моём распоряжении. Давным-давно, когда я ещё была молода, весела и беззаботна, подвернулся случай обзавестись старенькой гитарой. Мне её подарила кума за ненадобностью. Но для меня это был царский подарок. Идя к трапу самолёта, прижимая к груди гитару, я мечтала о том, как буду перебирать струны на очередном пикнике. Вокруг ничего не существовало – ни ветра, подгоняющего в спину, ни виднеющегося вдали лайнера. Я неслась в заоблачные выси мечтаний. Но мечты не вечны. Я вынуждена была приземлиться. И приземлиться на гитару всем своим весом. Кто виноват, что надо смотреть под ноги, даже если идёшь по взлётному полю? На ровном месте может споткнуться любой конь, что о четырёх ногах. Но у меня было две ноги, и непонятно что пред глазами. И вот гитара оказалась подо мной. Нет, ей неведомо ничего из того, о чём мечтала незадачливая хозяйка. Гитара – вещь неодушевлённая до тех пор, пока её струн не коснутся пальцы. Моя пышная грудь коснулась хрупкого корпуса, и на этом закончилось всё – дека гитары оказалась раздроблена. С тех пор она не звучала. Склеенная кое-как, она висела на стене, как напоминание о мечте, которой не суждено было сбыться. С тех пор я знала одно – если идёшь по взлётному полю, нечего взлетать к облакам раньше самолёта.

Но я не об этом. Я хотела рассказать, как подарок бывшего возлюбленного едва не сыграл в моей жизни роковую роль.

Тот день можно забыть только при полной амнезии. Но я его помню так, словно всё происходило не со мной, а с каким-то другим, вовсе незнакомым человеком. Рассудок не взял на себя миссию стороннего наблюдателя, он отсорбировался полностью и существовал в параллели со мной.

Я не помню, какая была погода в тот день. Помню, что мне надо было узнать, как чувствуют себя родители. Да и судьба собственного сына, оставленного так некстати в гостях у бабушки с дедушкой, беспокоила основательно. Тогда у нас ещё не было телефона и звонить приходилось с позволения соседей. На лестничной площадке был лишь один телефон. Впрочем, в то утро он был свободен так же, как и квартира, потому что хозяева, оставив двери открытыми, скрылись в неизвестном направлении.

Будь я на их месте, тоже бы не осталась в родных стенах, но у меня была защита серьезная. Она зарегистрирована в паспортных данных в графе национальность. Но зайти в чужой дом в отсутствии хозяев нереально. Мало ли что пропадёт, потом долго и нудно придётся доказывать, что ты зашёл в дом просто позвонить, а не прихватить с собой предмет кухонной утвари. Учитывая это обстоятельство, я попросила соседку составить мне компанию.

Пройти десять шагов было не так-то просто – свист пуль доносился с улицы и парализовывал страхом. Казалось, они пролетают прямо над ухом. Я боялась представить, что же творится на улице. Конечно, можно было и проверить, но на улицу никого не выпускали во избежание несчастного случая. На первом этаже стоял парнишка, совсем ребёнок, и со слезами в голосе просил:

– Я прошу, не выходите, вдруг случайно зацепит. Пуля – дура.

Очень скоро я в этом убедилась. Причём, не один раз. Но об этом – чуть позже.

Соседка, женщина строгая, согласилась составить мне компанию. Надо ли говорить, с каким чувством мы переступили порог пустой квартиры? Я не успела набрать номер, как дверь с шумом распахнулась и на пороге возникли два вооружённых парня. Один был с автоматом, другой держал в руках незнакомый предмет. Мы внимательно изучали друг друга – они не ожидали увидеть двух женщин славянской внешности. Мы, в свою очередь, о национальности нежданных гостей не думали.

Они оба были чернявы и заросшие щетиной по самые брови и от этого казались страшными до умопомрачения. У одного на руке красовался кусок зелёной тряпки. У второго такая же тряпка была повязана на голове. Как я упустила из вида, что соседка училась в Тбилиси? Долгое время, находясь среди грузин, она впитала в себя специфический акцент, который, как известно, не исчезает полностью, а в период душевного волнения лезет наружу. Этот акцент теперь и вылез.

Она произнесла только одно слово, но с ярким, специфическим акцентом:

– Наши?

Этого оказалось достаточно. Молодые люди кинулись к нам, и принялись автоматами оттеснять в спальню.

– Ваши мужья наших жён и матерей… – Говорили они горячо и быстро, но когда я почувствовала на себе тяжесть чужого тела, невольно вырвалось:

– Я так не могу. Может, познакомимся? Или мужа пригласим?

Упоминание о муже мигом отрезвило напавшего.

– Где он?

– Дома, где же ещё?

Парень рванулся по комнатам, опрокидывая стулья. Он казался совершенно обезумевшим.

– Где он?

– В соседней квартире. Мы соседи, позвонить зашли.

– Вы не хозяева?

– Нет. Говорю же – соседи.

– А хозяева где?

В ответ оставалось только пожать плечами.

– Документы!

Он сказал это таким тоном, что я, казалось, слышала голос фашиста, требующего аусвайс.

– Документы дома. Пойдём, покажу.

Конечно же, выбегая на минутку, я не закрыла дверь. Даже не заметила, каким образом в квартире оказался второй парнишка. Но поразило меня не это. Поразили звуки, которые доносились из зала. Звуки звонкой акустической гитары казались прекрасны на фоне звука свистящих снаружи пуль и в то же время, нелепы. Я оглянулась. Старшого не было – он пошёл проверять документы соседки. Удобно устроившись в кресле, я слушала музыку. Это было не просто бряцание дилетанта. Он действительно играл и играл хорошо.

– Документы! – Раздалось над самым ухом.

– Да подожди ты, дай послушать!

– Я сказал – документы, – я почувствовала, как в мою грудь упёрлось твёрдое дуло автомата. – Учти, я нервный. Мы семерых потеряли!

Парнишка перестал играть.

– Ты документы проверил?

– Нет, я гитару увидел.

– Гитару увидел? Дурак! Дом осмотрел?

– Нет.

Второй долго и горячо выражал свои соображения по этому поводу на незнакомом языке. Это оказались чеченцы.

И тогда мне стало страшно. Только вчера, перед самым наступлением, нам по сарафанному радио передали, что первыми будут чеченцы, и рассказывали, какие бесчинства чинили наёмники. Богатое воображение рисовало и отрубленные головы, отрезанные уши и носы, выколотые глаза. Взгляд невольно скользнул по поясу, на котором красовался большой нож. Хорошо ещё, что он был в кожаном чехле. Следов крови не наблюдалось, но сглотнуть слюну пришлось – во рту пересохло.

– Кушать будете? – Вырвалось у меня помимо воли.

Чеченец внимательно посмотрел на меня. В разговор вмешалась свекровь, забирая из его рук свой паспорт.

– Может быть – чаю?

– Чаю можно.

Это казалось поразительным. Они расслабились так, словно за окном не свистели пули, словно в это утро они не потеряли семерых товарищей, словно не врывались с дикими безумными глазами в соседнюю квартиру, и несколько минут назад не упирали дуло автомата в грудь невооружённого человека.

Два парня сидели за столом и пили тёплый чай. Обыденная картина, вполне мирный разговор и только соседка, зашедшая следом за чеченцем, утирала невольные слёзы.

– Как здесь оказались? – Спрашивала моя свекровь, заботливо подставляя ближе к ним тарелку с сухарями.

– Смотри, а они богатые! – Молоденький парнишка смотрел на стену лоджии широко раскрытыми, восхищёнными глазами.

– Ты о чём, Али?

– Смотри – гитара!

Вид разбитой гитары привёл в восторг нежданного гостя.

– Продай! – Он смотрел на меня взглядом, полным ожидания.

– Не могу. Подарок. Из Москвы везла.

– На лётном поле упала прямо на гитару. Столько лет зря висит, место занимает. – Муж решил поддержать визитёра.

– Можно? – Не дожидаясь ответа, Али снял со стены гитару и провёл пальцами по струнам. Звук был глухой, неживой, да иначе и быть не могло. Парень поморщился, как он зубной боли. Внимательно осмотрев инструмент, сделал заключение.