Ольга Лозицкая – Абхазский серпантин (страница 6)
Надо признать – мой муж немногословен. Единственное, что может развязать ему язык – это поговорить о раковинах.
Книги и каталоги, выходящие по данной тематике, преимущественно издаются на английском языке, куда примешивается и латынь. В школе моя половина изучала французский язык, но я сомневаюсь, что он помнит что-либо, кроме – парле ля франсе? Так или иначе, но мой английский был ниже плинтуса, а латынь – чуть выше, да и то ограничивалась специфическими названиями медикаментов. Требовалось исправлять погрешности и я засела за словари. На свет божий прорисовывалась информация – где впервые раковина обнаружена, каких размеров достигает и как влияет освещение на её окраску. Я переводила, а мой муж блистал объёмными познаниями и красноречием. Мне оставалось скромно варить кофе, встречать гостей – именитых и не очень. Я была счастлива.
Причем, даже в быту коллекция оказывала существенную поддержку. Если Саня приходил домой и мельком бросал взгляд на раковины, можно было вести себя без напряжения и говорить все, что вздумается. Если он стоял перед ними несколько минут, следовало быть оснорожнее и в словах и в обыденных житейских требованиях. Когда он садился и недвижно просиживал перед ними, как перед экраном телевизора неизвестно сколько времени, лучше молчать, и перед тем, как что-то сказать желательно предварительно собрать вещи.
Это небольшое наблюдение сэкономило кучу нервов и помогло мзбежать массу ненужных стрессов. Так что , по моему мнению, затраты на столь дорогое удовольствие были оправданы.
С некоторых пор мы не гонялись за количеством. На первое место вышло качество. Нашего опыта в подобных делах было недостаточно. Поэтому, я сделала проще.
У Володи мы стали бывать реже – сказывался побочный эффект нашего увлечения. Раковины были дорогие и требовалось повышать своё благосостояние. Мы активно погрузились в работу.
Я смотрела на раковины, а слышала то, что он хотел бы иметь Владимир. На это и делался акцент при покупке очередного экземпляра.
Коллекция преобразилась. Теперь, по прошествии семи лет, она оказалась внушительной.
Так могло бы продолжаться бесконечно. Но один поставщик чудным образом оставил нас без своего внимания.
Мой брат из Владивостока решил проведать родственников. Он нанёс визит вежливости, долго и внимательно рассматривал коллекцию и уехал восвояси. Через месяц мы получили посылку, в которой находилась одна скромная раковина, а большую часть посылочного ящика занимали рыбные консервы.
Мы с мужем переглянулись. Что называется, братец попал, а вместе с ним попали и мы. Однако, он любезно пригласил нас в гости, чтобы мы могли на берегу Японского моря поискать то, что занимает наше воображение.
Володя всё-таки зашёл в гости. Пока я варила кофе, волнуясь в ожидании приговора, который вынесет мэтр нашему детищу, он внимательно осматривал экспонаты. В его глазах читалась обида.
– Какую змею пригрел, – бросил он в пространство и ушёл, так и не пригубив свой кофе.
Обижался он недолго – около года. Потом его обида растворилась в кровавых буднях и он забыл о ней.
Я говорю о кровавых буднях, потому что всю жизнь мы прожили в Гаграх. Не всегда под пальмами был беззаботный мир. Но, не будем забегать вперёд.
Володя ушёл с сердечной маетой, а мы остались с мечтами о далёком Востоке, который так и называется Дальним Востоком.
Подтянув потуже ремни, немного охладив свой пыл добытчиков редких экспонатов, мы занялись коллекционированием денежных знаков. Путь предстоял не близкий, искушений много, поэтому наше родное государство взяло на себе все заботы о наших доходах. Мы открыли вклад на предъявителя, потому что в семье царило взаимное доверие. Мы предполагали одно, а на деле вышло другое.
Моё сердце не ёкнуло в томительной тоске, когда муж, загадочно улыбаясь, задал каверзный вопрос.
– Как ты думаешь, дорогая, если есть возможность приобрести вещь нужную в хозяйстве, но очень дорогую, надо брать самим или вскладчину?
– Ты собрался что-то покупать?
– Нет, но мне интересно, есть ли смысл приобретать машину одну на двоих?
– Глупости! Зачем брать одну телегу и впрягать двух лошадей? Один – в лес, другой по дрова. Переругаетесь, тем дело и кончится. А что ты задумал?
– Лично я – ничего. Двое хотят машину. Ни у одного, ни у другого таких денег нет. Вот и советуются, стоит ли стыковаться?
– Не стоит. Пусть на такси ездят. Содержание столько обходится, что потом конфликта не избежать.
– Хорошо. Так и передам, чтобы на такси ездили. Значит, одной лошади удобнее тянуть одну телегу. Я понял.
Нет, не ёкнуло тогда моё сердце. Только летом до меня дошло, что той нелепой телегой с этими лошадями, будь они трижды неладны, я погубила собственную мечту.
Весна, весна! Время пробуждения природы и начало реализации планов.
Владивосток – город закрытый. Для того, чтобы приобрести билет, надо побегать по инстанциям за разрешением или за визой. Приглашение уже было, дело оставалось за малым.
– Ну, Саня,, давай сберкнижку, пойдём деньги снимать. Думаю, должно хватить и на билеты, и на прожиточный минимум.
Почти две тысячи удалось за зиму наскрести. Сусеки оказались не хилыми, только в голове крутилась сумма. Один билет до Владивостока стоил 104 рубля. Как сейчас помню, что на двоих денег хватало с лихвой.
– Нет у нас денег. – Милый выдохнул и улыбнулся своей очаровательной улыбкой, которая, впрочем, показалась мне несколько неестественной.
– Нет денег? – До меня не сразу дошёл смысл сказанного. – Как это – нет денег?
– Прости, любимая, так получилось. Сама посмотри. – Он протянул мне сберегательную книжку, в которой аккуратным почерком был выведен остаток – 44 рубля 20 коп.
Сначала я молчала, потом открыла рот и выдала всё, что думала. А думала я ровно на тысячу восемьсот, приплюсовав и злополучные 44 рубля 20 копеек.
Часа через полтора, я угомонилась, глядя на разбитые тарелки.
В то время о феншуе ничего не было слышно, но традиции, известные издавна, гласили, что не желательно в доме хранить треснувшую тарелку или чашку с отколотой ручкой. В любом доме найдется такая посуда.
Народ наш богат на выдумки. Тарелку можно подставить и под цветочный горшок, а чашку можно для чего-нибудь приспособить. К примеру, для снятых на ночь зубных протезов.
В этом смысле, наш дом не исключение. Треснувшие тарелки выбрасывать жалко – под цветочными горшками таковые уже имеются, поэтому тарелки на выброс лежали отдельной стопкой.
Сейчас они пригодились. И пар выпустила, и от бракованной посуды, пусть и частично, но избавилась.
– Всё? Успокоилась? Пошли, к морю прогуляемся. Я тебе кое-что покажу.
– Ещё не всё? Уже показал. Розовую мечту похоронил. Плакал Владивосток.
Я оплакивала свою мечту, в то время, как Владивосток не подозревал о моём существовании.
На морском берегу, подходя ближе к лодочной станции, я припомнила, о чём когда-то спрашивал мой милый.
Он подвёл меня к белоснежной красавице с яркой бирюзовой полосой. Она стояла в небольшом ангарчике и ждала своего часа. Что и говорить – лодка была хороша. Но я к ней была расположена так же, как злая мачеха к падчерице. Не надо напоминать, на какой волне состоялось наше знакомство.
Лодка – лодкой… сердце ревнивицы тоскливо сжалось, когда я увидала приложение к этой самой лодке.
К ней прилагался сарайчик для отдохновения после морской прогулки или утомительной рыбалки. С виду – вполне приличная сараюшка. Но когда я проникла во внутрь, сердце ухнуло вниз. Теперь можно было смело выгонять супруга – он не останется под открытым небом. Внутренняя отделка напоминала каюту. Даже штурвал, примостившийся на стене, придавал помещению вид романтический. Тут же и уютный диванчик, стол, два стула. Что же, вполне подходящее гнёздышко для взрослых утех.
Муж смотрел на меня загадочно.
– Впечатляет?
– Уже кого приводил, или я первая? – сорвалось у меня с отчаянием.
– Ты первая и последняя.
– Последняя у попа жена.
– Как скажешь. Может, когда-нибудь и приведу.
Лето выдалось жарким. Муж пропадал на море, катая отдыхающих то на водных лыжах, то на водных санках, смастерённых им собственноручно.
Моё сердце тоскливо ныло. Не утешало даже то, что за лето собранных денег оказалось достаточно, чтобы по осени посетить Дальний Восток, но прежнего настроя уже не было – перегорело.
Теперь меня заботила не столько лодка, сколько сараюшка.
Говорят, мужчины поэтапно проходят три возрастных периода: водка, лодка и молодка; кино, вино и домино; кефир, зефир и тёплый сортир. Как тут не переживать, если мой муж находится в периоде первом? Тем паче, что у него есть и водка, и лодка. Вопрос состоял в наличии молодки. Ладно бы одна, а если их несколько? Здесь есть, над чем задуматься.
Лето, знамо дело – период отпусков. У каждого южанина есть родственники. Ни я, ни мой супруг не являемся исключением. Слава Богу – не детдомовские.
В летний августовский день к нам приехал погостить родственник. Высокий, красивый молодой человек лет двадцати пяти. Не пьющий, умеренно курящий.
Но местные жители не могут и при всём желании пополнить когорту отдыхающих. Сезон, на то и сезон, чтобы к зиме подготовить достойную встречу следующего сезона – и так – из года в год. Мы заняты работой, отдыхающие, соответственно – отдыхом.