Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 21)
— Мистер Хартинг не рассказывал? — он слабо улыбается. — Это так на него похоже. Наверно, и я бы не знала этой истории, если бы не работала здесь уже двадцать лет.
У меня перехватывает дыхание. Я жду подробностей.
— Тина Хартинг умерла от истощения. Упала с лейкой возле оранжереи, — экономка ставит книгу на полку.
— Она болела?
— Нет, — миссис Филипс делает тяжкий вздох. — Отец мистера Хартинга, Грегор Хартинг вел очень распутный образ жизни. Он регулярно изменял жене, а потом и вовсе отказался от нее. Тина поселилась здесь вместе с сыном. Но долго не прожила. Истинные не могут друг без друга, а их связь разрушилась.
Мое сердце сжимается от печали.
— Бедный мистер Хартинг. Бедный Роберт. Тогда он был совсем мальчишкой. Мама умирала у него на глазах, а он ничего не мог поделать. Спасти ее мог только Грегор.
— А что Грегор? Жив? — у меня пересыхает в горле от печали и злости. Как же он мог бросить свою истинную? Драконы любят только раз и навсегда.
Миссис Филипс еще раз вздыхает.
— Нет, — она качает головой. — Через год он умер от истощения, как и миссис Хартинг. Дракон не может жить без истинной.
— Печально.
Какую же боль пережил Хартинг? Видеть, как страдает любимый человек и не иметь возможности ему помочь.
— Только, прошу, не выдавайте меня. Я никому не рассказываю прошлое мистера Хартинга без его разрешения. Я решилась на это только потому, что вы — его невеста. Вдруг это поможет вам в поисках.
30
Рассказ экономки заставляет задуматься. Выходит, ответ зарыт не в энциклопедиях о призраках, а в прошлом родителей Хартинга.
Неверность мужа, разрыв истинной связи, и, как следствие, смерть обоих. Вроде бы все логично. Одно событие вытекает из другого. Но, чем дольше я обдумываю произошедшее, тем больше возникает вопросов.
Как дракон может изменять истинной? Почему Грегор выгнал Тину? Он не мог не знать, что дракон не проживет без истинной. И наоборот, истинная будет несчастна и умрет без любви своего дракона. Какой-то странный изощренный способ самоубийства. Слишком изощренный и неправдоподобный.
И вообще! Можно ли разорваться истинную связь?
Я вновь возвращаюсь к кодексу драконьего сообщества. Беру тяжеленный фолиант с собой в кровать на ночь и начинаю читать.
Долго искать ответы не приходится. Все как я и предполагала.
Вероятно, отца Роберта напоили или околдовали. Но зачем? Зачем кому-то рушить пару?
Дальше тоже интересно.
Так-так, может родители Хартинга не поженились? Может они провели церемонию только по человеческим правилам?
Хм, миссис Хартинг родила Роберта, так что тут все в порядке.
Вот оно! Ключевое!
Но дальше лишь ссылка на приложение, где описаны случаи распада истинной связи. Заканчивалось плачевно, оба умирали.
И все…
Я нервно листаю страницы в поисках продолжения, но ничего не нахожу. Примерно с час я копаюсь в кодексе в надежде найти еще хоть что-нибудь.
Потом устало откладываю книгу и откидываюсь на спину. Уже поздно. Глаза слипаются, а руки ноют после ношения книг.
Я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух.
Родители Хартинга разорвали связь и умерли. Их отказ друг от друга породил проклятие, с которым мучается Роберт. Но в чем оно заключается? В отравленной земле? В призраках? И, наверняка, они знали о последствиях в виде проклятия, и все равно разорвали связь?
Мне не верится, что родители по доброй воле решили наказать сына проклятием.
Утро встречает меня требовательным тоном миссис Филипс.
— Доброе утро, миссис Рид, — она рывком раздвигает портьеры, впуская в спальный тусклый свет. — Вас ждет мистер Хартинг.
Да она настоящий ураган. Я вытаскиваю голову из-под одеяла, которым умудрилась накрыться, пока спала.
— Ага, ждет, — я с трудом разлепляю веки и утираю рот. Давно я не спала так сладко.
— Вставайте, вставайте, миссис Рид, — экономка подходит к кровати. — Слушание по вашему делу перенесли. Оно пройдет на два часа раньше. Вам нужно поторопиться.
31
Я подскакиваю с постели, как ужаленная. Пульс мгновенно учащается. Сердце колотится в горле при мысли, что я опоздаю на заседание.
— Перенесли? — шепчу не своим голосом.
— Да, миссис Рид.
— А почему?
Экономка пожимает плечами.
— Мистер Хартинг не назвал причину, но личный опыт подсказывает, что кто-то не желает, чтобы вы выиграли дело.
Логично! Очень даже логично. Слова миссис Филипс, тяжелые и леденящий, повисают в воздухе. Кто мне может препятствовать? Конечно же, Дирк. Или его мать. Или оба вместе. Они могли подкупить кого-то в суде и ускорить процесс, чтобы я растерялась и не успела подготовиться.
— Надо поторапливаться, — я верчусь в поисках тапочек.
— А я вам помогу, миссис Рид. Подготовлю наряд.
— Хорошо, — я чуть ли не бегом бросаюсь в ванную комнату, но на пороге замираю и оборачиваюсь к экономке. — Вчера как раз привезли новую одежду от модистки. Там есть строгое закрытое платье.
— Да-да, — с улыбкой кивает миссис Филипс. — Я все сделаю.
Мне остается положиться на нее и заняться собой. Руки дрожат, когда я берусь за зубную щетку. Волнение охватывает меня с головой. Мне страшно. Страшно, что ничего не получится, что нас не разведут, что вскроется ложь насчет истинности и меня арестуют прямо в зале суда.
А еще…
Мне ужасно не хочется видеть Дирка, разговаривать с ним, дышать одним воздухом. Он будет сидеть напротив, смотреть своим тяжелым взглядом. Будет лгать судье, называть меня воровкой, сумасшедшей. А вокруг будут чужие люди, жандармы, которые, возможно, уже получили приказ арестовать меня прямо в зале суда, как только представится возможность.
Что, если у них уже есть новый ордер?
Что, если Хартинг не успеет или не сможет меня защитить?
Начинается паника. Настолько сильная, что меня тошнит. Я хватаюсь за край раковины, чтобы устоять на ногах, и выплевываю содержимое желудка.
Кажется, мне лучше не завтракать.
Когда возвращаюсь обратно, все уже готово. На кровати лежит платье темного-синего, почти черного, оттенка с высоким воротником-стойкой и длинными узкими рукавами. Никакого кружева и вышивки. Идеально!
— К платью я подобрала вам ботинки. Закрытые и легкие. И шляпка с вуалью. И белье, — со всей учтивостью говорит миссис Филипс, указываz на чулки и сорочку.
— Благодарю, — я киваю с легкой улыбкой.