Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 18)

Я оказываюсь к ней ближе, чем хотел и улавливаю в воздухе тонкий сладковатый аромат. Может, одежда у нее плохая, но духи выбраны со вкусом.

— Может объяснишься, — она скрещивает руки на груди. — Что не так с садом?

— А что с ним не так?

Я зацикливаюсь на губах. Пухлых розовых губах. Вчера я поцеловал Карен. Не потому, что хотел устроить представление для прислуги, а потому, что хотел. Просто хотел поцеловать. Попробовать их на вкус, а теперь он выходит у меня из головы.

Я хочу снова поцеловать ее.

И куда, демон дери, делась моя профессиональная этика? Заводить роман с клиенткой неправильно.

— Несколько дней я вырывала сорняки, но сегодня утром выяснилось, что сад зарос обратно. Полностью! — она чуть ли не топает ногой.

Наваждение сходит. Сад… Это проклятая земля, с которой я связан. Оставил же мне отец наследство. Семейное проклятие. Оно связывало меня, не позволяя никому рассказать.

— Что ж, помню с прошлым садовником была та же история. Но ты же не мистер Кусг? Ты же так просто не сдашься?

26

Карен

Звучит как вызов.

— Ты хочешь взять меня на спор?

На словосочетании «взять меня» в глазах Хартинга загораются искорки. Синева глаз темнеет, напоминая вечернее небо. Фраза-пароль к его желаниям… Так!

Я должна отойти от него. Разорвать контакт, перестать ощущать его тепло, его аромат. Я должна сделать два шага назад. Это же так просто, не так ли?

Но я не шевелюсь. Отступление будет означать мое поражение. Я не дамся Хартингу, устою перед его драконьими чарами и защищу свою позицию.

Теперь, благодаря кодексу, я знаю, что драконы неосознанно кажутся нам привлекательными. Они что-то наподобие кошек, которые всегда вызывают умиление.

Я вытягиваюсь в полный рост, чтобы стать чуточку выше. На деле, я все такая же маленькая рядом с Хартингом.

— Не то, чтобы на спор, Карен. Я верю, что у тебя все получится. Ты справишься.

Слушаю его и не могу понять. Это сарказм? Или искренность?

— Но мне понадобится яд, — я вскидываю подбородок.

— Хорошо, — его взгляд спускается к моим губам.

У меня замирает сердце. Он поцелует меня. Прямо сейчас. Поцелует. Я и жажду, и одновременно противлюсь этому.

— Все, что угодно для твоей победы над садом, — шепчет он.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Возникает борьба. Внутри. Снаружи. На ум приходит вчерашний поцелуй. Воспоминания о нем призрачным теплом ложатся на губы. Я приоткрываю рот.

Хартинг втягивает воздух. Его кадык дергается. Он тоже борется с собой.

Что мы делаем? Мы же взрослые люди. Мы должны мыслить и действовать рационально.

— Давай приступать к завтраку, у меня сегодня много дел.

— Да, — соглашаюсь, но не двигаюсь с места.

Хартинг первый прерывает зрительный контакт. Отходит и жестом приглашает к столу. Он все делает правильно.

Так надо!

Стучит в мыслях, но на сердце залегает грусть. Никто меня не целовал, как Хартинг. И я… ох, стыдно и невозможно признаться себя… хочу еще одного поцелуя.

Завтрак проходит быстро и в тишине. Хартинг лихо справляется со своей порцией, выпивает кофе чуть ли не залпом и поднимается. Являюсь ли я причиной спешки или же у него срочного дело неизвестно. Но надо ли мне об этом думать?

Напоследок у меня возникает желание спросить у него насчет миссис Филипс, но я себя одергиваю. Я не привыкла жаловаться, и с экономкой справлюсь как-нибудь сама.

Я прошу Адель заказать для меня каталоги одежды и обуви, затем возвращаюсь к саду. Вновь выросшие сорняки не такие высокие и огромные. Я легко с ними справлюсь, но у меня возникает совершенно безумная идея.

Что, если очищать землю не квадратами, а прорубиться вдоль сада к оранжерее? За один день я вполне смогу проделать тропинку.

Раз сад так себя ведет, значит задействована магия. И скорее всего червоточина в оранжерее. По идее там собраны редкие растения или то, что от них осталось. Если я найду источник, то смогу победить сад.

Работа увлекает. Я формирую тропинку шириной примерно в полметра. Граничащие растения подрезаю.

Первые сложности меня встречают там, где начинается прежде нетронутая мной часть. Здесь, откровенно говоря, приходится прорубаться.

Я не слежу за временем. Рву и тяну сорняки, периодически оглядываюсь, чтобы проверить не заросла ли тропинка. Но нет, дорожка такая же, какой я ее сделала.

Уже в сумерках я обнаруживаю кованную дверь со стеклянными вставками. Вот она! Оранжерея.

Я очищаю проем от растений и берусь за ручку. Дверь поддается не сразу. Изнутри веет холодом и сыростью.

Я еще раз оборачиваюсь к особняку. Легкая дымка ложится на сад, и свет из окон меркнет в тумане.

Надо бы вернуться за фонариком, но…

Из кустов доносится шорох. Я слышу шаги, к которым прибавляется тяжелое звериное дыхание.

Сердце убегает в пятки.

27

Я судорожно сжимаю корнеудалитель. Ладони в садовых перчатках потеют от волнения. Лишь бы не выронить единственное оружие, что у меня есть.

Ближайшие кусты содрогаются, и я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние.

Может заскочить внутрь оранжереи? Но, во-первых, я не знаю, что меня ждет уже там. Во-вторых, я окажусь запертой в ловушке.

Шорох в кустах нарастает, превращаясь в низкое и угрожающее рычание. Кто там? Волк? Лисица? Оборотень? Кто мог так далеко зайти за городскую черту?

Я щурю глаза в отчаянной попытке увидеть силуэт среди сорняковых зарослей.

Вдруг на тропинку выскакивает… существо. Я замахиваюсь для удара и замираю с поднятыми над головой руками. На меня смотрит котенок. Но какой! Его шерсть переливается белым призрачным светом, сквозь которую видны очертания кустов. Глаза большие и зеленые, как изумруды. Крошечный розовый носик морщится. Он открывает рот, и оттуда вырывается то самое рычание, слишком низкое и грозное для такого маленького милого создания.

— Так-так, — я медленно опускаю корнеудалитель.

Котенок поворачивает ко мне спою миниатюрную голову, ведет ушами и убегает прочь в кусты. Там, где он только что сидел, начинает расти сорняк.

— Вот в чем дело. Это дух оранжереи.

Но почему кот? Почему такой маленький?

К сожалению, я ничего не знаю о духах. Прежде, я их не встречала.

Что ж, надо разобраться. Завтра загляну в библиотеку и почитаю о духах. Вот и сюрприз от Хартинга пригодится.

— Карен!

Легок на помине.

— Я здесь, — отзываюсь я, оборачиваясь к дому.

Боги, над его ладонью парит огненный шар сине-голубого цвета. Из-за света Хартинг сам кажется призраком, как тот сбежавший котенок.

— Что ты здесь делаешь? Уже стемнело.

Он быстро сокращает расстояние между нами. Его взгляд скользит по моему испачканному платью и дрожащим рукам.