Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 17)
Я решаю продолжить разговор, чтоб отвлечь его от мыслей. Их содержание мне неизвестно, но я и не хочу их знать. Мне достаточно красноречивого выражения лица.
— Умерли. Мама ушла первой. Скончалась от лихорадки. Следом умер отец, — на его лице залегает тень.
— Они были истинной парой?
— Конечно, — звучит как само собой разумеющееся.
Еще бы. Родить детей дракон может только его истинная. Раз родился Хартинг, значит его родители были истинной парой.
— Извини, я забыла, как все устроено у драконов. Привыкла мыслить категориями обычных людей.
Надеюсь, мои слова звучат как извинение, а не как сарказм.
Хартинг фыркает.
— Все-таки надо найти для тебя кодекс драконьего сообщества. Почитаешь и научишься мыслить другими категориями.
— Думаешь, это поможет?
— Не повредит, — он приобнимает меня за плечо и притягивает к себе. — Тебе нужно привыкнуть ко мне. Если будешь каждый раз дергаться и отводить взгляд в сторону никто не поверит в нашу истинную связь.
Что ж, логично. Надо пробовать.
Хартинг теплый и сильный, и пугающе неизвестный. Я медленно, с долгим выдохом, позволяю себе расслабиться. Не потому, что доверяю, а потому, что самой хочется понять, насколько я готова подпустить его к себе.
Я обмякаю, втягивая аромат кофе, пряностей и мужчины. Это не духи, не средства для стирки. Волосы и кожа Хартинга пахнут по-особенному приятно.
Через какое-то время у меня возникает вопрос, который, возможно, испортит всю идиллию.
— А дракон может полюбить только истинную?
— Да.
Ответ разносится эхом по библиотеке, внезапно вызывая горечь во рту.
— Но в дракона может влюбиться любая? Так? — не сдерживаюсь я.
Хартинг отвечает не сразу. Его широкая грудь вздымается. Я чувствую, как он набирает полные легкие воздуха. Это не необходимость. Скорее, он тянет время.
— Карен, я — адвокат, а не специалист по любовным делам, — его голос полон сарказма, но сердце…
Пульс учащается.
Это пугает.
Я отстраняюсь, чтобы заглянуть Хартингу в лицо, но вижу лишь бездушную маску профессионала.
И как понять, что происходит?
— Ясно.
Результаты эксперимента не радуют. Я не хочу должна подпускать Хартинга ближе. Вдруг влюблюсь еще, а он может полюбить только истинную. Поцелуй буду считать репетицией на случай, если понадобиться повторить его на публику.
— Я бы почитала кодекс. Найдешь его для меня? — я поднимаюсь с места.
— Да, — он тоже встает. — Ты очень устала, Карен. Это заметно. Иди спать.
— Спокойной ночи.
— Спи крепко.
Я разворачиваюсь, все еще околдованная Хартингом. Его запахом, его теплом и голосом. И бреду к двери. Я чувствую его взгляд.
Боги, не хватало мне еще разбитого сердца.
25
Утро начинается с того, что я нахожу перед порогом спальни две книги. Первая — увесистый том в кожаном переплете с золотистым тиснением. Название гласит «Кодекс драконьего сообщества». Внутри меня ждут пожелтевшие от времени страницы и мелкий шрифт.
Вес книги тянет руку вниз, но я все же открываю ее на случайной странице и встречаю описание использования горячих источников. Это вызывает у меня смешок. Драконы настолько педантичны?
— Интересно, а консумация брака у них тоже по пунктам описана, — я открываю оглавление и начинаю искать нужный раздел, но меня отвлекает незнакомка.
— У вас книга на полу, — зычный голос пробирает до мурашек, вызывая неприятную ассоциацию с матерью Дирка. Она была крайне желчной личностью.
Я поднимаю взгляд на женщину. Сухопарая. Седые волосы, когда-то темные если судить по одиноким прядям, собраны в тугой пучок на затылке. Закрытое платье изумрудного оттенка чуть ли на ней. Исхудавшее лицо покрыто глубокими морщина, но глаза… За счет светло-голубого цвета радужки они кажутся водянистыми и пустыми, как у любого пожилого человека, страдающего провалами в памяти.
Но у этой женщины глаза коршуна. Она впивается в меня взглядом, заставляя чувствовать вину за то, чего я не совершала. Я не клала книги на пол. Это сделал Хартинг. И уж кто и виноват, так это он.
— Да, я знаю, — наклоняюсь за второй книгой. Современное издание с твердой бирюзовой обложкой и светлой надписью «Общая теория магии». С чего Хартинг принес мне и ее? — Спасибо, мисс…
— Миссис Филипс, — представляется незнакомка. — Миссис Розетта Филипс. Я экономка мистера Хартинга.
Тонкая полуседая бровь вздымается, добавляя укоризны выражению ее лица.
Она меня раздражает, но я уже научена контролировать эмоции в присутствии
— Карен Рид, садовница, — ровным голосом представляюсь я.
— Я так и подумала. Видела новый садовый инструмент. Вот только не увидела никакой работы. Вы когда приступаете к обязанностям?
Ее ледяным тоном можно кусты подстригать.
Меня передергивает.
— Я уже приступила и убрала часть сорняков.
— Что-то не видно, — заявляет она, задрав подбородок и скривив губы в презрительной усмешке.
— Наденьте очки.
— Боюсь, мне даже бинокль не поможет разглядеть вашу работу, — хмыкает миссис Филипс и, развернувшись на каблуках уходит.
Терпеть не могу такие ситуации. Когда надо бы дать остроумный ответ, но в голову ничего не приходит.
Я пожимаю плечами и возвращаюсь в комнату. Обидно ли мне? Чуть-чуть. Слова миссис Филипс не задели меня, так как я знаю сколько работы выполнила за последние дни. И ее замечания не испортят мне настроение.
Однако же в голове возникает мысль выглянуть в окно и проверить все ли в порядке. Что я и делаю, положив книги на кровать.
Боги!
Лужайка заросла обратно.
— Скоро тебе придется повысить мне жалованье, — с порога заявляет Карен.
Я окидываю ее внимательным взглядом. Волосы растрепаны. На щеках румянец. Взгляд непокорный, острый, с вызовом. Красивая. Демон подери, даже эта невзрачная тряпка, именуемая платьем, не портит ее.
Хм, кажется у меня слишком долго не было женщины. Одиночество делает все вокруг красивее.
— Пока что у нас обмен услугами, — я встаю, чтобы помочь ей присесть за стол.
— О, да! — Карен закатывает глаза.