Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 10)
— В исковом все растения перечислены? — как ни в чем не бывало спрашивает он.
— Да, я проверила список.
— Отлично, — Хартинг обходит стол, и мы вновь встречаемся взглядами. Он изучает меня. Мое лицо. Мне неловко чувствовать его взгляд.
— Тогда я возвращаюсь к своей работе, — заявляю и быстрым шагом иду к двери.
— Карен, — Хартинг останавливает меня. Нехотя оборачиваюсь к нему. — Не запирайся. В моем доме не принято пробираться в чужие комнаты.
— Но откуда вы тогда знаете?
— От Адель. Она проверяет утром камины. Ты, наверно, была занята и не открыла.
Я вновь испытываю неловкость. Боги, веду себя как дурочка.
— Хорошо, не буду, — киваю и выхожу из кабинета.
Меня ждет сорняковое море. На его уборку уйдет два-три дня, если не будет дождя и сильного ветра. Для работы мне нужен секатор, мотыга и корнеудалитель.
Чтобы сэкономить время я зачаровываю секатор. Вывожу на бумаге сложную магическую печать, помещаю в железную пластинку и креплю к инструменту.
Идеально.
Теперь секатор будет парить в воздухе и срезать верхушки сорняков, оставляя нужную мне длину. Я же буду работать корнеудалителем — большими щипцами, которые с четырех сторон обхватывают корень и выдергивают растение. Земля рыхлая после недавнего дождя, так что я справлюсь без особых усилий.
К мотыге я тоже креплю пластинку с печатью усиления. Она пригодится для самых крепких сорняков.
Визуально я отделяю небольшой участок перед домом и начинаю с него. Работа идет медленно, но верно. Возможно, все шло бы быстрее, не засядь в мои мысли Хартинг. То и дело я возвращаюсь к нему с его магическими глазами.
Интересно, а как он выглядит в звериной ипостаси? Я никогда не видела драконов, так что мое любопытство вдвое сильнее обычного.
Настает время обеда. К этому часу Хартинг уезжает, и я прошу Адель поесть вместе со мной. Не хочу опять сидеть в одиночестве.
Несмотря на то, что мы примерно одного возраста, разговор не клеится. Адель из самой обычной деревенской семьи. Она приехала в город в поисках мужа. И, пока поиски не увенчаются успехом, будет работать у Хартинга горничной.
Адель с улыбкой рассказывает о своем желании выйти замуж, обустроить быт и родить детей. Я смотрю на нее с легкой завистью. У нее все впереди. Свадьба, муж, дом. А я…
Я наверно навсегда останусь одна. Разведенным женщинам нельзя второй раз выходить замуж.
После обеда я возвращаюсь к работе в саду. Теперь мои мысли заняты будущим. Что меня ждет?
Где-то через час я понимаю, что надо выпросить у Хартинга фонограф. Уж очень не хватает музыки, а то в голову лезет всякая ерунда. И настроение портится.
Я заканчиваю работу в пять. Усталость наваливается свинцовой тяжестью. Мне нужна горячая ванна и сытый ужин. Но вместо этого меня ждет… ужас.
За мной приходит Колин. Лакей, как и Адель, видит во мне гостью.
— Миссис Рид, к вам пришли жандармы.
Сердце убегает в пятки.
— Что? Как?
— Они требует, чтобы вы вышли к ним.
Я вспоминаю слова Хартинга, который запретил мне покидать территорию особняка.
— А где они?
— Стоят у калитки. Господин велел никого не пускать в его отсутствие.
— Скажи им, что меня нет.
Колин виновато качает головой.
— Простите, миссис Рид, но Джон, наш новенький лакей, сказал, что вы — наш новый садовник. И что вы в саду.
Я тяжко вздыхаю.
— Ладно, спасибо. А по какому делу они пришли, не сказали?
— Я с ними не разговаривал, миссис Рид.
— Ясно, — я стаскиваю перчатки и кладу рядом с садовым инструментом. — Зови меня Карен, ладно?
— Хорошо, мис… Карен.
Я бреду в вестибюль сама не своя. Ноги дрожат, сердце стучит в ушах. Мне страшно.
Жандармов четверо. От их количества меня бросает в дрожь. Липкий холодный пот стекает по спине. Пришли, словно бы я опасная преступница.
Лакей сторонится, уступая мне место перед калиткой.
— Господа, я Карен Рид, какое у вас ко мне дело?
— Мы пришли арестовать вас, — зычным голосом заявляет тот, что ближе всех ко мне. Он поднимает бумажку на уровень моих глаз. Это ордер на мой арест.
— По какому праву?
— Вы обвиняетесь в краже артефактов.
— Я ничего не крала, — шепчу и делаю шаг назад. Я не поеду с ними.
— Вы не имеете права оказывать сопротивление. Открывайте калитку.
— Нет, я никуда не поеду без моего адвоката.
Жандарм злобно ухмыляется.
— А меня это не волнует. Мне выдали ордер, и я должен отвезти вас в тюрьму. Там и увидитесь со своим адвокатом. Открывайте дверь! По-хорошему.
Возле жандармов останавливается кэб. К нам выходит Хартинг и окидывает злым взглядом мужчин в черной форме.
— Что забыли?
— Приехали арестовать вашего садовника, — хмыкает один из них.
Жандарм также поднимает к глазам Хартинга бумагу. Но тот не читает ее.
— Вы не имеете право арестовать Карен Рид, — заявляет он.
— Это почему же?
14
— Она моя истинная, — громогласно заявляет Хартинг.
В воздухе повисает напряжение. Природа затихает. Даже птицы перестают щебетать, а ветер гонять мелкий мусор по мостовой. Все внимание приковано к нам.
— Что вы сказали? — жандарм стирает со лба проступившие капли пота.
— Не заставляйте меня повторять дважды, — Хартинг берет ордер, демонстративно сворачивает и сует в карман кожаной куртки жандарма. — И не провоцируйте меня.
У меня пропадает дар речи. Это правда? Или спектакль для правоохранителей, чтобы меня не забрали в тюрьму?
Что происходит?