Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 37)

– Экстравагантное решение.

– Это разные сказки. Но смысл один и тот же: приходит прекрасный принц. Без этого никак.

Ника обвела черты его лица пальцем – погладила брови, скулы, дразняще скользнула по губам.

– Ты мой прекрасный принц, – сказала она шепотом.

– И дальше? Спящая Красавица проснулась жутко голодная и набросилась на еду? Я это предусмотрел. Вон там, на столике, поднос с фрук…

– Тс-с, – остановила его Ника. – Я же говорю: это в детском варианте Спящая Красавица немедленно соскочила со своего ложа. На самом же деле…

– Детям не сказали всей правды? – догадался Мир, нависая над ней.

– Очевидно и бесспорно.

– Ты думаешь, принц был настолько очарован прелестной незнакомкой…

– А она – настолько благодарна своему нечаянному избавителю…

– И им та-ак понравилось целоваться друг с другом…

Разговоры надолго стихли: в комнате воцарились только неровное, рваное дыхание и бессвязные звуки, смысл которых был ясен только двоим.

*

Стащив с кровати покрывало, Ника отправилась к туалетному столику за фруктами. Она, кажется, намеревалась прикрыть наготу, но забыла, зачем ей понадобилась эта тряпка, и волокла покрывало за собой по полу. Мир глядел с улыбкой и не мог наглядеться на это восхитительное зрелище.

– Тебе захватить? – предложила Ника.

– М-м… Давай.

Отбросив ненужное покрывало, Ника принесла поднос целиком.

– Тут столько всего интересного! – одобрила она.

– Да не то слово.

– Ты молодец, что об этом подумал. Я совсем не хотела есть, но теперь на меня напал такой аппетит… – Ника заразительно хрустнула яблоком и вдруг встревожилась: – Мир, скажи мне еще раз, пожалуйста! Твоя вселенная ведь не рухнет оттого, что мы с тобой…

– Стали мужем и женой, – с удовольствием подсказал Мир.

Ника зарделась.

– Нет, дорогая. Я читал дневники, которые оставили для преемников предыдущие поколения Хранителей. Случалось, что они… переходили на иной уровень отношений со своими венниа. Это не возбраняется.

– Слава богу! Я все же волновалась. Как-то у вас тут все не по-человечески… Прости.

– Ничего. – Потянувшись, Мир достал из вазы персик. – Смотри: в первый день я сказал, что ты никакая, и этим невольно оскорбил тебя, но в конце концов ты поняла меня правильно. Все дело в том, что и я – человек, предназначенный судьбой на роль предохранителя, – должен быть максимально никаким, чтобы предоставлять равные возможности каждой из стихий.

– И таким вот образом я тебе еще успешнее помогаю вернуться к состоянию равновесия, – надув губы, проворчала Ника.

Мир аккуратно вынул из ее пальцев надкусанное яблоко.

– Знаешь, мне кажется, что блаженное опустошение уже под угрозой. Кажется, во мне закипает опасный огонь страсти. Я вынужден молить тебя о помощи, о моя прекрасная венниа! Только ты можешь спасти несчастного…

Интерлюдия. Сказка Мира

Черноволосый мальчик и светловолосая девочка сидели бок о бок на крыльце, выходящем на задний двор.

– Ну пойдем к лошадкам, Мир! – канючила девочка. – Опять ты с этой книжкой, где ни слова по-нашему!

Мир только улыбнулся, не желая спорить с сестрой.

– Ты как маленький, сидишь и смотришь картинки, будто читать не умеешь. Если бы там были слова на нормальном языке, ты бы уже всю книжку выучил наизусть, честно. Как тебе только не надоело?

– Я разглядываю эти картинки и сам себе сочиняю истории, – признался Мир.

– Да? – Девочка притихла и заглянула ему через плечо. – Мне нравится эта девушка в башне, она красивая. Надо попробовать перерисовать. А это кто над башней? Не птица, это точно. И у него из пасти вырывается огонь!

– Это крылатый змей.

Девочка насупила белые, едва заметные бровки.

– Разве такие бывают?

– Нет. Это книжка из другой вселенной, Эвита. Я же тебе говорил.

– Говорил, говорил… Значит, там они бывают?

Мир пожал плечами.

– Может, да, а может, кто-то их придумал. Я думаю, тут про то, как страшный змей украл эту красивую девушку и посадил в башню, а теперь летает вокруг и охраняет. Вот, на другой странице приходит ее жених с мечом. Видишь, он убивает змея, а девушку забирает с собой.

Эвита поджала губы и бросила на брата разочарованный взгляд.

– Фи! Это совсем не интересно! Может, красивая девушка подружилась со змеем. Это же здорово – выдыхать огонь, и летать, и… А что если он и под водой может жить?

– Так не бывает, – снисходительно сказал Мир.

– Это книжка из другой вселенной! Может, там бывает. И по земле ходит, конечно, и в земле… Зачем девушке какой-то скучный жених с мечом? Он же как все! Вот змей – другое дело.

Эвита мечтательно закатила глаза.

– Ну ты и глупышка! – Мир со смехом захлопнул книгу. – Пойдем к лошадкам!

Черноволосый мальчик и светловолосая девочка сидели бок о бок на крыльце, выходящем на задний двор.

– Ну пойдем к лошадкам, Мир! – канючила девочка. – Опять ты с этой книжкой, где ни слова по-нашему!

Мир только улыбнулся, не желая спорить с сестрой.

– Ты как маленький, сидишь и смотришь картинки, будто читать не умеешь. Если бы там были слова на нормальном языке, ты бы уже всю книжку выучил наизусть, честно. Как тебе только не надоело?

– Я разглядываю эти картинки и сам себе сочиняю истории, – признался Мир.

– Да? – Девочка притихла и заглянула ему через плечо. – Мне нравится эта девушка в башне, она красивая. Надо попробовать перерисовать. А это кто над башней? Не птица, это точно. И у него из пасти вырывается огонь!

– Это крылатый змей.

Девочка насупила белые, едва заметные бровки.

– Разве такие бывают?

– Нет. Это книжка из другой вселенной, Эвита. Я же тебе говорил.

– Говорил, говорил… Значит, там они бывают?

Мир пожал плечами.

– Может, да, а может, кто-то их придумал. Я думаю, тут про то, как страшный змей украл эту красивую девушку и посадил в башню, а теперь летает вокруг и охраняет. Вот, на другой странице приходит ее жених с мечом. Видишь, он убивает змея, а девушку забирает с собой.

Эвита поджала губы и бросила на брата разочарованный взгляд.

– Фи! Это совсем не интересно! Может, красивая девушка подружилась со змеем. Это же здорово – выдыхать огонь, и летать, и… А что если он и под водой может жить?

– Так не бывает, – снисходительно сказал Мир.

– Это книжка из другой вселенной! Может, там бывает. И по земле ходит, конечно, и в земле… Зачем девушке какой-то скучный жених с мечом? Он же как все! Вот змей – другое дело.

Эвита мечтательно закатила глаза.

– Ну ты и глупышка! – Мир со смехом захлопнул книгу. – Пойдем к лошадкам!

Глава 48

Мир уходил из спальни Ники под утро, только чтобы привести себя в порядок перед неизменной задачей – для поддержания стабильного равновесия в отдельно взятой вселенной. На дальнем ее краю, где обитали почти одни только люди, по-прежнему разражались грозовые штормы, хотя Хранитель прилагал все усилия, чтобы нейтрализовать потенциально опасные тучи и вихри.

Ника просыпалась, и на ее лице играла счастливая улыбка. Кем бы ни был Мир – повелителем всех стихий, имеющихся в его вселенной, или просто полигоном, где они сражались между собой, – он оказался невероятно чутким и щедрым, а в его глазах, без сомнения, отражалось не только вожделение, но и… осмелится ли Ника произнести это слово хотя бы про себя? Но и любовь.

Сердце Ники пело. Она ни о чем не жалела, ни в чем не сомневалась. Жалеть можно было разве что о том, что они с Миром потеряли несколько драгоценных дней… и ночей, но Ника была не из тех, кто льет слезы над прошлым, когда все самое интересное происходит здесь и сейчас.

Когда Ника заглядывала в зеркало в своей спальне, вполне обычное, неволшебное отражение подтверждало, что такое времяпрепровождение ей на пользу: пусть у нее нет косметики и волосы она давно перестала укладывать, зато глаза горят, припухшие губы алеют, щеки заливает румянец.

Так прошло еще несколько недель. Днем Ника коротала время со стихийниками и общалась с Даром, а вечера и ночи принадлежали им с Хранителем Стихий. По утрам Ника порой выделяла час-другой, чтобы добавить несколько рисунков в тетрадь, которую она намеревалась оставить сыну. От мысли выучить язык здешней вселенной пришлось отказаться: это потребовало бы слишком много усилий, да и зачем? Ника просила Мира подписать под рисунками то, что она хотела бы поведать будущему ребенку, и он быстро покрывал страницы угловатыми символами. С его помощью Ника рассказывала сыну о своей вселенной, о себе, о сказках, которые ей так нравились, и повторяла: «Мама и папа любят тебя!»

Мир показал Нике портрет своей матери. Хорошенькая француженка показалась Нике похожей на актрису Одри Тоту: темные глаза и волосы, которые унаследовал Мир, ямочки на щеках, которые ему не достались, и общее настроение – очаровательного лукавства и детской открытости. Рядом с портретом Мир становился печальнее, видно, никак не мог побороть мысли о том, как бы все сложилось, если бы ему довелось вырасти с матерью…

Однажды утром, когда Мир не слишком торопился и они договорились позавтракать вместе, Ника спустилась в столовую в предвкушении совместной трапезы. И там ее ждал сюрприз.

Мира в столовой не было. У накрытого стола сидела, сложив руки, красивая девушка с длинными золотыми волосами. В привычном полумраке ее локоны, казалось, светились сами по себе. На незнакомке было роскошное платье из ткани с золотым отливом, украшенное изящным шитьем. Ника совсем не разбиралась в стихийниках, но, насколько она могла судить, девушка не относилась ни к одной из их разновидностей. Хотя и Мир, и Огнедар упоминали, что стихийники обязаны появляться в доме Хранителя только в человеческом обличье…