Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 36)

– Зато очень реалистичную.

– В этом-то и ужас. Как ты отнесешься к тому, что я разбужу тебя, если ты будешь спать?

У Ники слипались глаза. Поспать после перенесенного стресса было единственным, чего ей сейчас по-настоящему хотелось. Как удобно, что у Мира образовалось срочное дело!

– Это будет идеально, – пробормотала она. – Обещай разбудить меня поцелуем, как нынче утром…

– Обещаю.

Она вырубилась прежде, чем Мир донес ее до кровати.

*

Уютно устроив теплую, сладко спящую венниа в постели, Мир направился в свой кабинет. Стихии смирно жили своей жизнью в отведенных им углах, когда Хранитель занял место в центре, на пересечении четырех линий, и сосредоточился.

Земля. Твердое состояние тела.

Вода. Жидкое.

Воздух. Газообразное.

И пламя, соответствующее плазме.

Сейчас Миру были необходимы вполне конкретные проявления стихий – доверенные лица, к ним он и взывал. Отправив им сигналы, он вышел из кабинета и, облокотившись о перила, стал ждать.

Первой появилась Илиана – разумеется, это было вполне предсказуемо. Ее оранжевое платье так и рвалось с плеч, будто стремясь выпустить наружу соблазнительные полушария груди. Мир молча кивнул огневушке.

– Мир, – почтительно склонив голову, обратилась Илиана к Хранителю. – Огнедар сказал, что ты сегодня подпитывал его силу. Могу я узнать…

– Нет, – оборвал он ее. – Подожди. Сейчас прибудут остальные.

– Остальные?

– Жди.

Коррин, представляющий землю, возник с неразлучными змеями на плечах и на головном уборе. Водяник Амур иронично вскинул бровь, глядя на гипнотически колышущихся тварей, а Илиане галантно облобызал руку. Последним явился Самум – он зашел дальше и поцеловал огневушку в щеку, на что она отреагировала нервно: отпрянула и бросила быстрый взгляд в сторону Мира. Хранителя забавляли эти ужимки: все стихийники теперь были для него равны и представляли одинаковый интерес.

– Итак? – сказал он спокойно. – Все в сборе?

Полномочные представители стихийников, как Мир объяснял Нике, не были предводителями в прямом смысле слова, однако обладали среди своих сородичей достаточным влиянием, чтобы Хранитель мог обратиться к ним – передать свою волю или высказать претензии. Временами он навещал их или приглашал того или иного представителя к себе, но еще никогда не собирал их вместе. Мир читал на лицах гостей любопытство и недоумение: стихийники украдкой переглядывались, пытаясь догадаться, чем вызвано столь неожиданное общее совещание.

– Прошу всех пройти сюда.

Мир распахнул соседнюю с кабинетом дверь. Обстановка этой комнаты показалась бы Нике намного более знакомой – обычной для рабочего помещения: тут стояли кругом черные кресла, а в глубине маячил банальный письменный стол. По неписаным и неизменным правилам дома Хранителя, вход стихийникам дозволялся только в человеческом обличье, и Миру не было нужды выдумывать что-то сверхъестественное.

– Займите места.

Стихийники расселись. Мир остался стоять, опираясь на спинку пятого кресла. Он всмотрелся в лицо каждого из призванных им существ по очереди, считывая намерения и потаенные мысли. Анализ удовлетворил его – Мир кивнул.

– Коррин, Амур, Самум и Илиана, – произнес он с расстановкой.

– Хранитель, – отозвались они.

– Не знаю, замечали ли вы, что в последнее время мы сталкиваемся с небывалыми нагрузками. Сегодня мой дом был погружен в темноту. Это едва не привело к несчастному случаю с моим будущим преемником. – Мир помолчал, давая стихийникам время осознать смысл его слов.

Гости тоже молчали, боясь вызвать гнев Хранителя на себя.

– Я не знаю, чем вызваны явления, которые имеют место сейчас. От происшествия с платьем моей венниа и до сегодняшней… аварии.

Снова долгая пауза.

– Каждого из вас я пригласил лично, – веско сказал Мир, переводя тяжелый взгляд с одного на другого гостя. – Из глубокого уважения к каждому из вас. И исходя из того, что каждому из вас я могу доверять.

Его губы дрогнули в сдержанной улыбке, когда он ощутил ответную волну тщательно скрываемого облегчения.

– Да, я доверяю вам, – повторил Мир с нажимом. – И потому обращаюсь к вам, к каждому из вас и в вашем лице к каждой из стихий, составляющих основу нашей вселенной. Я хотел бы назвать вас «друзья мои», но Хранитель по определению не выступает как друг никому из стихийников.

Раньше это ему и в голову бы не пришло. Мир сомневался, что кто-то из Хранителей когда-либо делал то, что он уже сотворил, но был уверен: то, что последует дальше, будет революционным.

– Долг каждого стихийника, каждого жителя нашей вселенной заключается в том, чтобы беречь равновесие, – напомнил он, хотя никто из присутствующих не нуждался в том, чтобы он декларировал прописные истины. – По законам нашей вселенной Хранитель защищен от любых случайностей на весь срок, пока он исполняет свои обязанности. Поэтому любые атаки на меня бессмысленны. Каждый из вас это знает. Поддержка и защита необходимы не мне, а моей венниа. И я обращаюсь к вам.

Все еще не решаясь его перебить, стихийники косились друг на друга.

– Я обращаюсь к вам. Я призываю вас обеспечить ей и моему наследнику безопасность. Если возникнет необходимость, каждый из вас должен сделать для этого все, что потребуется.

– Хранитель может привлечь и другую венья, – вполголоса заметила Илиана. – Если с этой что-то случится.

Мир повернулся к ней.

– Если ты – или еще кто-то из тех, кого я сегодня позвал, не готов отдать жизнь за мою венниа, – произнес он медленно, – я попрошу вас безотлагательно покинуть мой дом.

Никто не шевельнулся.

Глава 47

Выпроводив гостей-стихийников, Мир, как и обещал, направил стопы к спальне своей венниа. По дороге он вспомнил, что Ника – в который раз – осталась без обеда, и завернул на кухню, приказал собрать на поднос что подвернется под руку: фруктов, лимонада, рассыпчатого печенья… Дождавшись, пока все будет готово, он сам подхватил поднос и торопливо зашагал к комнате Ники.

Открывая дверь, Мир надеялся, что Ника уже выспалась и, может быть, ждет его, но она, обнимая подушку, крепко спала. Он поставил поднос на туалетный столик, тихо разулся, сбросил коут и улегся на кровать с другой стороны – подпер голову рукой, любуясь своей венниа.

Ее длинные ресницы слегка подрагивали, глазные яблоки двигались под веками: Нике снился сон. Щеки покрывал нежный румянец. Пушистые волосы рассыпались по подушке, и Мир невесомо прикоснулся к ним ладонью, зная, что такое прикосновение не потревожит Нику. Она казалась сейчас хрупкой и беззащитной – так блаженно и доверчиво посапывала, взяв с него обещание разбудить ее поцелуем!

– Чудо, – одними губами сказал ей Мир. – Ты мое чудо. Я не заслужил тебя, но ты пришла ко мне.

Кто бы мог подумать, что ему так повезет? Что венниа, которую привела к нему судьба, будет обладать не только внешней красотой, но и чистой душой, и горячим сердцем. Ту жалкую роскошь, которую он мог ей предложить, Ника либо не замечала, либо встречала с широко раскрытыми от восторга глазами – как волшебство. Неизбежные ограничения приняла без истерик, как должное. А к тому, что она разглядит в нем, холодном и властном Хранителе, обязанном быть беспристрастным до жестокости, неприкаянность и одиночество и захочет его обогреть, он был и вовсе не готов.

Мира глубоко тронуло ее неожиданное внимание к его прошлому, ее неподдельное стремление по-настоящему сблизиться с ним – и ее неравнодушие к его наследнику.

Сейчас Миру смешно было вспоминать, как он тайком заглядывал в чужую вселенную, гадая, как сложатся его отношения с венниа, как присматривался к энергичной, подтянутой Аните. Страшно было думать, как бы все получилось, если бы Ника проскочила мимо его жизни.

Ее ресницы затрепетали, и на губах расцвела ласковая улыбка. Знать бы, что ей снится!

Сам того не замечая, Мир улыбнулся в ответ. Он просто не помнил, когда у него было так хорошо на душе. Все заботы отступили и скукожились за дверью спальни. Его вселенная свернулась клубочком и затаилась на краю подушки, которую сжимала во сне Ника – удивительная стихия.

Если бы он не дал своей венниа опрометчивого обещания разбудить ее поцелуем, он бы, наверное, пристроился тут же, у нее под боком, и забылся сном: работа порядком его вымотала. Но обещания Хранителя святы. Мир осторожно склонился над лицом спящей Ники и почти благоговейно прикоснулся к ее губам.

Улыбка стала шире, однако Ника не открывала глаз.

Да, пожалуй, такое мимолетное касание вряд ли можно назвать поцелуем, мысленно согласился Мир – и исправился.

– Я чувствую себя Спящей Красавицей, – промурлыкала Ника, обнимая его за шею.

– Ты и есть спящая красавица.

– Нет… Да, спасибо… Я имела в виду сказку. У нас есть такая сказка. Девушку заколдовали, и она проспала мертвым сном сто лет. А потом явился принц, восхитился ее красотой и поцеловал – и так не только разбудил ее, но и вернул к жизни.

– Какая хорошая сказка, – оценил Мир, продолжая осыпать милое лицо легкими поцелуями. – Гораздо лучше, чем Зеленая Борода. А что было дальше, м?

– Ну-у… В детском варианте она тут же поднялась со своего ложа… Я забыла сказать, что там есть варианты: либо все в замке заросло вьющимися розами, это если она уснула из-за укола веретена, либо ее поместили в хрустальный гроб и подвесили его на цепях, полагая, что она умерла.