Ольга Лисенкова – Главное желание короля (страница 2)
В этот момент в столовую вошел дворецкий с письмом на серебряном подносе.
– Дрейк, – с мягким упреком сказал Эдвард. – Сейчас не время для почты. У нас на столе завтрак, и к тому же вы перебили меня на полуслове.
– Прошу меня простить, милорд. Доставку таких писем не откладывают. – Слуга склонил голову. – А там еще и экипаж ожидает.
– Экипаж? Значит, это король? – рассудил Эдвард.
Марианна от неожиданности выронила салфетку. Ее муж вскрыл конверт без адреса и пробежал записку глазами.
– Его величество имеет обыкновение так вызывать своего внештатного алхимика? – вполголоса спросила Вивьен у Марианны.
Та пожала плечами:
– При мне пока еще не бывало, чтобы…
Эдвард опустил бумагу и поднял брови.
– Надо ехать? – предположила Марианна.
– Надо ехать, раз его величество зовет, – согласился он. – Только не мне. Его величество хотел бы видеть у себя графиню Рендин. И как можно скорее, если ей это будет удобно.
Вивьен, в свою очередь, уронила ложечку, которая зазвенела, ударившись о фарфоровую тарелку.
Глава 2
За Вивьен впервые в жизни прислали экипаж из королевского дворца. И, хотя Эдвард убеждал ее, что ничего страшного в этом нет, что с ним такое случалось уже миллион раз – Филипп подходит к делу просто, если ему кто-то нужен, – когда она откинулась на мягких подушках и экипаж тронулся, сердце у нее билось часто-часто.
Вивьен говорила себе, что это наверняка формальность. Нужно подписать еще какие-то документы в связи с возвращением им с сестрой фамильного имущества, это вероятнее всего. Однако в памяти невольно всплыло прощание отца, графа Рендина, с матерью: много лет назад его вот так же вызвали во дворец, и больше они его не видели.
«Это другой король, – сказала себе Вивьен, кусая губы. – Антуана нет в живых уже пять лет. А его величество Филипп…»
Его величество Филипп до сих пор был к ним невероятно добр. Он восстановил справедливость. Он смотрел на нее так, будто читал в ее душе. Вивьен не могла сказать, хочет ли она снова предстать перед этим в высшей степени проницательным взглядом.
«Да ты его и не увидишь. Все это юридические штуки. Какой-нибудь советник ткнет пальцем в официальные бумаги и вручит тебе перо, вот и все. Размечталась – чтобы к тебе снова снизошел сам король!»
Подумав так, графиня вдруг загрустила. Что ни говори, Филипп прирожденный монарх: в его присутствии никакой другой мужчина будто не существовал. Все взоры невольно обращались к нему, его голоса, даже тихого, было невозможно ослушаться. Если дворянин, да любой человек в государстве, должен был кому-то служить, повиноваться и хранить верность, то только такому человеку.
Прочитав краткую записку, которую передал ей Эдвард, Вивьен заметалась. Платье казалось ей неподходящим для аудиенции, прическа тоже представлялась слишком скромной для появления при дворе, но и заставлять королевского посланника ждать было немыслимо. Марианна заверила сестру, что та выглядит вполне достойно, и принесла ей дорогую кашемировую шаль, которую предложила накинуть поверх платья. Эдвард извинился, что не может с ней поехать, не может сейчас оставить лабораторию. От поддержки Марианны Вивьен отказалась сама, ведь пригласили ее одну, и что толку во дворце от девушки, еще менее искушенной, чем она сама!
И вот Вивьен сидит в экипаже, кутаясь в шаль, сжимая в руке записку, предписывающую графине Рендин явиться во дворец, и гадает, чья рука начертала эти скупые строки. Советник или помощник, может, тот плюгавый секретарь, которого они видели накануне свадьбы Марианны и Эдварда. Да, вероятнее всего.
Экипаж остановился. Дверца открылась. Вивьен предложил руку один из королевских гвардейцев, и она, подхватив юбки, выбралась на мощенный полукруглыми камнями двор. Растерянно огляделась. Что делать дальше, она не знала. Карета уехала.
– Вас ждут? – уточнил гвардеец, помогавший ей спуститься с подножки.
– Да. За мной даже прислали экипаж. Но…
Она помахала в воздухе запиской. Гвардейцы переглянулись. К счастью, к ним уже спешил давешний секретарь. Возможно, он – или его прислужники – увидели экипаж из окна.
– Графиня Рендин, – запыхавшись, приветствовал он ее; она сделала реверанс молча, поскольку не знала ни его имени, ни его титула, и протянула ему бумагу. – Ваше сиятельство. Пройдемте со мной.
Вивьен последовала за ним. Двери перед ними распахнулись будто сами собой, потом секретарь заторопился вверх по лестнице с широкими мраморными перилами. Так они добрались до второго этажа, где, миновав тесную приемную, наконец вошли в просторный кабинет. Хотя в коридоре стояли гвардейцы, Вивьен уже уверила себя, что ее ожидает какой-нибудь крючкотвор с документами, – но за широким письменным столом у большого окна сидел сам король.
Она замерла у порога. Подняв на нее глаза, он встал, и она присела в реверансе, скромно опустив ресницы.
– Благодарю вас, что отозвались на мою просьбу и приехали немедленно, графиня, – сказал Филипп тем самым приглушенным голосом, от которого у нее бежали по спине мурашки.
Просьбу? Короли не просят – они приказывают. Им достаточно выразить пожелание, чтобы все сбились с ног, выполняя его.
– Как вы себя чувствуете сегодня?
– Благодарю вас, ваше величество. Меня взволновала ваша неожиданная… просьба. Я спрашивала себя, как это можно объяснить.
Вивьен прикусила язык. Ее спросили о самочувствии – разумеется, из вежливости. Но она успела так перенервничать, что наговорила лишнего.
– Вот как? – Король улыбнулся, буквально уголками губ. – И какие предположения у вас возникли?
Он махнул рукой, приглашая ее пройти в центр кабинета и перестать жаться к порогу. Секретарь тем временем деловито перекладывал бумаги на столе.
– Я подумала, что мне, возможно, необходимо подписать какие-то документы по переходу права собственности на владения Рендин. Ваше величество, – добавила она, спохватившись.
– В таком случае я бы отправил кого-нибудь к вам. Нет, полагаю, с этим все уже решено и оформлено, как должно. Нет, я хотел вас видеть по другой причине.
Он отвернулся и тоже сгреб со стола стопку бумаг. «Хотел вас видеть» – эхом отозвалось в сердце Вивьен, но она тут же обругала себя. Положительно, она удивительно поглупела в последнее время! Все это безделье. Она одичала, вот что. Одичала, а ее доставили во дворец.
Он сказал «хотел вас видеть
Глава 3
Филипп повернулся к ней с бархатным футляром в руках, но не спешил перейти к делу.
– Мне нравится, когда вы говорите мне, о чем вы думаете, – заметил он. – Продолжайте, пожалуйста.
Вивьен залилась краской с ног до головы.
– Это мне тоже нравится, как я уже имел честь вам сообщить.
– Простите?
– То, что вы так легко краснеете. Что заставило вас покраснеть, графиня?
Она на миг поймала его взгляд и торопливо уставилась в пол, как предписывает этикет в присутствии короля.
– Говорите, – повторил Филипп.
– Ваше величество…
– Выйдите, Джерард, – распорядился король, и секретарь испарился.
Вивьен совсем смутилась. Так глупо она себя не чувствовала никогда.
– Говорите, – в третий раз приказал король.
Солгать ему было невозможно.
– Я обрадовалась, услышав из ваших уст, что вы хотели меня видеть, ваше величество, – дрожащим голосом призналась Вивьен.
– Почему эта радость заставила вас так сконфузиться?
– Да, разумеется, любой человек при дворе только и ждет, чтобы на него упал ваш благосклонный взор, и почитает это за счастье, и это естественно, но… Просто потому, что вы не хотели меня видеть, ваше величество, вы пригласили меня по делу, как вы и сказали. И…
– И…?
– И мне так неловко за свою неуместную радость. Можно подумать, что я возомнила о себе невесть что, тогда как на самом деле я просто жалкая дикарка. Впрочем, я уже извинялась перед вашим величеством за то, что не умею себя вести.
Филипп положил футляр на край стола и почесал бровь.
– Откровенность за откровенность, графиня, – сказал он. – Я действительно хотел вас снова увидеть, и я доволен, что у меня появился повод вас пригласить.
– О, ваше величество… – пролепетала Вивьен. – Вам достаточно сказать слово, а не искать повод.
Он постучал пальцами по футляру.
– Да. Сейчас вы уже дерзите. И это хорошо.
– Простите, ваше величество!
– Дерзите дальше. Графиня, я нуждаюсь в людях, которые говорили бы мне то, что думают. Среди моего окружения таких немного. Я задыхаюсь.