Ольга Левонович – Моя прекрасная жизнь (страница 5)

Приезжая на новое место работы, первым делом шёл отмечаться в милицию. Работал то председателем колхоза, то агрономом...

После войны завели корову. Отец заставлял поить корову три раза в день, чтобы больше молока было. Миша ходил поить корову из проруби на речку в единственных валенках, с дырой на пятке. Подшивать валенки он тогда не умел, запихивал в валенок сено, оно торчало из дырки. Корова подкрадывалась сзади и зубами выдёргивала этот клочок, и домой он скакал по сугробам, как заяц. Зато подрос – научился валенки подшивать. Нужда много чему выучила.

Миша подростком нещадно прогуливал уроки, охотился на уток, приносил их мешками, на зайцев, рыбачил и кормил всю семью. Зое тоже приходилось несладко. На руках были младшие сёстры. Воду приходилось носить на коромысле, стирать на руках. У неё с детства были простужены ноги. Люба с детства страдала рахитом.

Рассказывали, что Павел Михайлович, уходил из семьи, жил с какой-то женщиной, что работала на переработке молока, «стояла у рожка со сливками, не голодала». Он всё-таки вернулся в семью, но поступка его дети долго не могли простить.

Есть воспоминания родных, как однажды мой дед, Павел Михайлович Храпов, правду искал.

Семья тогда жила в селе Мужи, Шурышкарского района Ямало-Ненецкого автономного округа Тюменской области. Трудился он в управлении сельского хозяйства.

Послали инспектировать оленьи стада. Проверить и привезти отчёт. На то, чтобы найти, проверить уходило всё лето. Поехал не первый раз. Всё сделал, а одно стадо не нашёл. Отправился по следам, спрашивал в чумах-ярангах, выспросил, когда стадо проходило, куда, записал. Выяснил, что одно стадо угнали к железной дороге.

Там поговорил с людьми, рассказали, что была большая бойня. Туши мяса, много мяса продали на железную дорогу, для ресторанов, погрузили и увезли. Всё записал, собрал пояснения. Главное выяснил, что это провернул главный зоотехник из Мужей. Подобные аферы он проворачивал не первый раз, зарабатывал большие деньги.

Ему, конечно, доложили, что приехал инспектор, ищет, выспрашивает. Он встретился с Павлом Михайловичем:

— Что, скажешь об этом?

— Скажу, как есть. Куда делось стадо?

— Да это было при мне, ветеринарный врач велел уничтожить больных животных. Убили, закопали.

— А где они?

— Волки раскопали и съели. Никакого мяса не продавали.

Павел Михайлович отправился в это место, где «волки раскопали и съели», чтобы там отметки сделать. Шёл пешком. И его кто-то выследил и ударил по голове.

Лежал он без сознания сутки-двое. Очнулся – голова шумит, кровь на одежде. Понял, что пролежал долго. Полз, нашёл озеро, напился, отдохнул. Едва поднялся, добрался до села, его отвезли, едва живой добрался домой. В больнице сказали: закрытая черепно-мозговая травма, череп не проломлен.

Жена зоотехника в ту пору ходила в норковой шубе, богатство так и бросалось в глаза. Зоотехник же нанял адвокатов. Откупился, справки собирал, экспертизы проводили, сжёг трупы животных или нет.

Но Павел Михайлович дело это всё-таки раскрутил, судили зоотехника, сколько-то отсидел, выплачивал государству ущерб, уехал. Отец честным был, узнал – не мог молчать.

Позже рассказывали, что семья зоотехника обеднела. Но и Павлу Михайловичу досталось, свои люди были в руководстве, отомстили. Против него по всем пунктам написали резолюции – отказать в командировочных, пусть вернёт выданные деньги, так как цели не достиг, стадо не нашёл, прогулял. У него уже в ту пору был инфаркт, знали, что болен, что семья большая, и всё-таки – «отказать в командировочных».

Зоя училась в Ленинграде, Гутя в Салехарде, в пединституте, позже тоже к Зое приехала, её взяли сразу на четвёртый курс. Гутя, по распределению, устроилась жить и работать в Эстонии, и с парнем дружила, глядишь бы и замуж вышла. Но приехала за нею мать с Любой, следом отец, и все они поселились в её крошечной квартирке. А потом начали уговаривать вернуться. Мол, поедем в Томскую область, в места её детства... Уговорили. Приехали в Мужи, и о переезде больше разговоров не было.

Михаил учился в Салехардском олентехникуме. Потом служил в Белоруссии, был танкистом. Из армии, когда был командиром танка, по третьему году, каждый месяц отчислял пятьдесят рублей. Отправлял матери, в надежде, что она сохранит. Ему нужно было вернуться в техникум.

Вернулся, а денег нет. Мама его потратила всё на младших детей. Очень был расстроен и раздосадован, но делать нечего. Устроился работать к бурильщикам.

Зоя вышла замуж за ленинградца Рудольфа Владимировича Балакшина, а его после окончания учёбы отправили геологом в Читу, квартиру дали. Зоя поехала с ним. Следом — Люба, за нею Гутя, далее, как ниточка за иголочкой, все остальные. Но перед этим Михаил, папа мой, женился.

На фото: Ольга Рослова(Храпова), бабушка Елена Ивановна, Люба Храпова.

Сатюковы

На фото: Зиновий Евстигнеевич и Евдокия Ильинична Сатюковы.

Отец моей мамы (дедушка мой), Сатюков Зиновий Евстигнеевич, 1909 года рождения, до войны работал заведующим столовой в Коммуне.

Был осуждён, попал в тюрьму, оттуда был взят на фронт, воевал в штрафбате. Был демобилизован в январе 1942 года по ранению. Пришёл домой, прожил до конца марта 1942 года и умер. Он не увидел последнюю свою дочь, Нину, маму мою, которая родилась 23 ноября 1942 года.

На фото: Зиновий Евстигнеевич Сатюков

Жили Зиновий Евстигнеевич с женой Евдокией Ильиничной в деревне Сатюки Бельского района Кировской области, в крестьянской семье.

О деревеньке этой в интернете прочла следующее: «Деревня Сатюки находилась около реки Суны в Фаленском районе, в двух километрах от деревни Филейка. Проживало в Сатюках около 400 человек. Деревня состояла из 60 домов. Существовала легенда, что в ту местность приехали два брата Сатюковы, и стали там жить вдвоём. К ним приходили ещё люди и селились рядом. Так возникла деревня Сатюки. В ней проживали одни Сатюковы, кроме двух семей, Лимоновых и Катаевых.

Местность была равнинная, за километр от деревни протекала река Суна. Дворы размещались с двух сторон от дороги, которая в деревне была ровной. Трактористы называли эту деревню «второй Москвой». В смысле, дорога ровная, как в городе. В двух километрах от деревни был колхоз «Новый путь». Где произошло слияние таких деревень, как Малые Катаи, Большие Катаи, Шлепы, Тарасы, Кочуганы, Сергачи, Пушкинцы, Пьянки.

Жители деревни были колхозниками. Работали на поле, стряпали на дворе, по праздникам пели песни, выступали и даже ставили концерты. Дети помогали родителям, ходили в школу. Школа была не в деревне, а в колхозе. В деревне было построено двухэтажное здание – Дом культуры и контора. Это здание было гордостью деревни».

В семье Сатюковых было девять детей, но выжили только четверо: Михаил, Геннадий, Анна и Нина. Сатюкова Евдокия Ильинична после рождения Нины, мамы моей, заболела. Была на операции в Кирове, по поводу язвы желудка. Необходимо было хорошее питание. А где оно во время войны? Она умерла в марте 1944 года. Маленькой Нине было два годика.

Мама рассказывала, что хорошо запомнила этот день. В правом углу дома стояли лавка и большой стол. На столе лежала её мать. Потом её вынесли на улицу, а Нина стояла на окне, и кричала, плакала, но её не взяли с собой. На улице выпал небольшой снег. А в доме – одни рамы, был март...

Старший брат, Михаил Зиновьевич Сатюков был болен, помногу месяцев лежал в больнице в Кирове. Признали у него туберкулёз костей. Он умер в 1952 году. Мама, хотя и смутно, помнила, как они с ним пахали какое-то поле. Было уже холодно, у неё страшно мёрзли ноги, и она грела их о бока лошади, на которой сидела верхом. А брат шёл рядом с лошадью.

Миша учил её играть на балалайке, выучил с нею песню «Степь, да степь кругом». Он привязал к полатям качели, и Нина, раскачиваясь, на всю избу, во всё горло пела эту «Степь». Когда брат умер, ей с оказией прислали его вещи. Были там валенки. Огромные, но очень тёплые.

Сестре, Анне Зиновьевне Зверевой (Сатюковой) (15.08. 1931 —05.02.1974), после смерти матери было 13 лет, она уже два года работала в колхозе наравне со взрослыми. Приходила домой поздно, усталая. Ела несолёную картошку и обижалась на бабушку. Бабушке, отцовой матери, Соломиде Фёдоровне, было 73 года. Бабушка любила только тех внуков, что походили на её сына. А таковыми были Нина и Михаил. Оба черноглазые и черноволосые, тогда как Анюта и Гена – голубоглазые, в мать.

Анна вышла замуж за Павла Зверева, родила дочь Светлану. Геннадий Зиновьевич Сатюков, примерно 1934 года рождения, учился в Пермском авиаучилище, был техником-авиатором. Мама вспоминала, что брата Геннадия родственники увезли в Пермь. Слышала, что он там, подростком, чуть было не угодил в тюрьму, но как-то обошлось, и он был призван в армию. Служил в Эстонии. Оттуда и пришла к ней первая весточка, письмо с фотографиями. Она училась тогда в четвёртом классе. Геннадий позже разыскал младшую сестру, встретились они 5 сентября 1960 года, но общались мало.

Далее мама о своей жизни будет рассказывать сама.

«Маленькая, я ужасно боялась грозы, — писала она в дневнике, — как только гремел гром, мчалась в дом и залазила под корыто. Там, под корытом, и находила меня бабушка, если гроза проходила, а меня всё ещё нигде не было. Она же грела мне мои вечно холодные ноги.