Ольга Левонович – Моя прекрасная жизнь (страница 3)

Он вынужден был поступить на службу сначала писцом к податному инспектору, затем к начальнику Депо железнодорожной станции Мариинск. В 1902 году выдержал экзамен для поступления на казённый счёт в Ботогольскую лесную школу, которую и окончил первым учеником с наградой в 1904 году, и оставлен при Ботогольском Лесничестве на службе для заведывания лесными заготовками для нужд железной дороги.

Трудился Михаил и топографом, и помощником лесничего, заведовал Земельным отделом в Барнауле.

Павел в 1904 году был призван на военную службу, был зачислен в Управление Тюменского уездного воинского полка писарским учеником. Работы канцелярской было очень много, в особенности во время демобилизации запасных, возвращающихся после японской войны.

Трудились писари по восемнадцать часов в сутки. В свободное время пили водку и играли в карты. Павел сторонился этого, он много читал, добирал недополученные знания по всем сферам жизни. Военная служба хотя и вырвала четыре лучших года его жизни, но всё же она и дала ему толчок к дальнейшему саморазвитию.

После он работал в конторе службы Движения Сибирской железной дороги. В 1909 году он переехал в Барнаул к младшему брату Михаилу, который в это время служил топографом в Алтайском землеустройстве. При помощи брата Павел стал готовиться к поступлению в Боготольскую лесную школу.

На фото: Павел Ксенофонтович Храпов, 1905 год.

Выдержав экзамен он, имея небольшой запас денег, и благодаря денежной помощи брата Михаила, учился за свой счёт. По окончании обучения был принят помощником лесничего в Касмалинское лесничество Алтайского округа.

В мобилизацию 1914 года Павел был призван на военную службу и отправлен в Иркутск, где и зачислен в 12 Сибирский запасной строительный батальон. Служил в Иркутске, Томске, Двинске, а с первого января 1916 года он уже был на позиции в 300 шагах от германских окопов, в должности младшего офицера 7-й роты Стрелкового полка Офицерской стрелковой школы. В начале февраля 1916 года его полк перебросили в Финляндию, на остров Оланд, район Або-Оландской шхерной укреплённой позиции. Здесь были размещены боевые батареи, и полк находился для прикрытия артиллерии, нёс сторожевую службу и производил работы по устройству окопов.

В конце 1917 года подпоручик Павел Ксенофонтович Храпов выбыл в недельный отпуск в город Барнаул. Вернуться на Остров из Барнаула он уже не смог, был уволен в запас. Поступил счетоводом в контору лесопильного завода 1 в Барнауле.

Михаил к тому времени уже был женат на Августе Васильевне Красносельской (родилась в 1885 году).

Это была ветка православная, изобилующая людьми духовного звания. Её отец, Красносельский Василий Фёдорович, был диаконом, служил в Мариинске, в Никольском соборе, что был разобран перед войной, и в кладбищенской церкви. Умер в 1893 году. Мать Августы Васильевны, Красносельская (Спасская) Александра Киприяновна, домохозяйка, умерла в 1909 году.

Августа Васильевна была из многодетной семьи. У неё были братья и сёстры:

Красносельский Илья Васильевич, 1877 г.р., священник; Красносельский Алексей Васильевич, 1887 г.р. священник; Красносельский Фёдор Васильевич, 1889 г.р., учитель; Плотникова (Красносельская) Зоя Васильевна, домохозяйка, жена профессора в Воронеже; Коранатова (Красносельская) Анна Васильевна, учительница.

Михаил не служил по болезни, у него был повреждён правый глаз. Но зато в 1914 году он был награждён памятным знаком землемера, высочайше утверждённый в память землеустройства в Алтайском округе ведомства Кабинета Его Императорского Величества.

На снимке: Михаил Кскенофонтович и Августа Васильевна, 1908 год.

У Михаила с Августой уже были дети. Павел (мой родной дед) родился в 1908 году, Ольга а 1911 году. Далее родились Константин 1914 г.р., Михаил 1916 г.р.. Были Зоя и Василий, что умерли во младенчестве...

В 1917 году Михаил просил о переводе его в город Барнаул, так как надо было учить детей. Там, где жила семья, школы не было.

С другой стороны, как он пишет, «после свержения царской власти, правила и законодательство по управлению лесами и государственными землями сразу не были изменены, а потому отношения углубляющегося в революцию населения и администрации Лесничества не могли оставаться нормальными».

После революции во всех сферах творилось страшное. Разруха и беспредел были везде. Так, например, люди бунтовали, потому что после проведения в жизнь декрета о социализации земли началось отбирание земельных участков и выселение людей с обжитых территорий. «Не желая участвовать в отбирании и выселении с земельных участков, выдачу которых я производил, — пишет в автобиографии Михаил, — я перешёл опять в Управление земельной частью Алтайского края».

На фото: семья Храповых. Примерно 1918 год.

В 1924 году Михаил Ксенофонтович пишет: «из автобиографии и сообщения 20-летнего служебного стажа моего видно, что знания мои, как специалиста землемера, лесовода, должны и впредь использованы по управлению государственными земельными имуществами, или по землеустройству, или по управлению лесами, или в лесной промышленности по лесным заготовкам».

Его и использовали, как умного, грамотного, честного и порядочного специалиста, пока не пришёл страшный 1937 год...

На фото: На фото: Михаил Ксенофонтович и Павел Ксенофонтович 1934 год.

Долгое время родные мои считали, что мой прадед, Храпов Михаил Ксенофонтович, умер в 1939 году в Новосибирске, в тюрьме. Носили передачи в тюрьму, и у них эти передачи принимали! Когда же смогли увидеть его дело, то оказалось, что погиб он гораздо раньше. Я плакала навзрыд, держа в руках справку, на которой значилось: расстрелян 7 сентября 1937 года. Был ему в ту пору всего пятьдесят один год...

24 июня 1937 года было заведено дело, по которому мой прадед, Михаил Ксенофонтович Храпов, был арестован в Новосибирске. Предъявили обвинение: «Изобличается в том, что, работая в тресте «Новосиблес» в качестве старшего экономиста, является активным участником контрреволюционной троцкистской диверсионной организации, существовавшей в лесной промышленности Запсибкрая».

Он якобы вербовал новых участников, проводил активную подрывную диверсионную работу по планированию, учёту, лесозаготовке, лесовывозке и сплаву По решению следствия всё имущество прадеда должны были конфисковать, а самого, в числе прочих, расстрелять.

В 1956 году, 22 мая, другие люди, прочитав сии обвинения, вынесли свой вердикт, что обвинение основано на сфальсифицированных материалах.

Писали: «Порочны доказательства виновности и остальных осужденных.». Например, «осужденный Мурзинцев признал себя виновным в диверсии. По его словам, он взорвал плотину на реке Верхний Сузун, применив в этих целях аммонал.

Дополнительной проверкой установлено, что плотина на реке Верхний Сузун не только не подрывалась с применением взрывчатки, но и не разрушалась вообще».

Был сделан вывод о том, что следствие было проведено с грубым нарушением закона. Из двадцати осужденных было расстреляно девять человек. Пять человек получили срок – 10 лет лишения свободы, шесть человек – восемь лет.

Когда в пятидесятых годах проводилась проверка по этому делу, некоторые выжившие были «передопрошены». Они показали, что показания из них выбивались разными способами. Одного из них, перед подписанием признания, пять суток лишали сна, содержали в карцере, другого заставляли часами стоять лицом к стене, по его словам – «до изнурения», третий показал, что протокол с признанием был составлен заранее и следователь принудил подписать его.

Военный трибунал, руководствуясь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 сентября 1955 года определил: протест удовлетворить. Постановление тройки УНКВД по Западно-Сибирскому краю в отношении (идёт список 20 человек, Михаил Ксенофонтович Храпов – под вторым номером) отменить, а дело по их обвинению прекратить в уголовном порядке по п.5 ст.4 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления в действиях осужденных.

По словам Ольги Александровны Пушкарёвой, внучки Михаила Ксенофонтовича, Августа Васильевна, вплоть до своей кончины, жила у них в семье. Она до конца жизни ждала своего Мишеньку, хранила для него запас нижнего белья.

Павел Ксенофонтович Храпов с первой женой, Софьей Трофимовной Лагуновой, прожил три года и она умерла. (примерно 1936).

Женился на Евдокии Павловне Маменко. Все фотографии Храповых мне передала их дочь, Самодеева (Храпова) Екатерина Павловна, которая родилась 7 декабря 1941 года. У Екатерины двое детей, Алексей и Дмитрий, внучка Анна Алексеевна Самодеева. Павел Ксенофонтович умер в 1951 году.

Осталось немного рассказать о судьбе третьего брата, Василия Ксенофонтовича.

На фото: Василий Ксенофонтович Храпов с женой Агнией. 1910 г.

На 1914 г. он — помощник присяжного поверенного в г. Томске. Прапорщик запаса, в Первую мировую войну призван в 41-й Сибирский стрелк. полк. В ноябре 1914 г. ранен, находился на излечении в Москве. Награждён орденом Св. Анны 4-й ст. с надп. «За храбрость» (1915 г.). В 1937 г. проживал в Смоленске, работал в в областном дорожном транспортном отделе плановиком-экономистом.

Мало известно и о судьбе сводного брата, Александра Ксенофонтовича Храпова. Он покоится на Сербском кладбище близ Сан-Франциско.