Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 7)

Серенис была здесь всего несколько дней и уже видела воздушные шары – подвешенные в воздухе тяжелые, неповоротливые корзины. Между герцогством и другими владениями курсировали роскошные поезда. Здесь даже был транспорт, которому не требовались заряженные магией кристаллы, использовался какой-то другой источник. Этот транспорт называли мобилем. Он выглядел как повозка, только не был запряжен лошадьми. И как повозка был обыденностью для местных.

Серенис прокатилась на таком изобретении. Ей не понравилось. Воняло хуже, чем от навоза, и ароматический спрей, то и дело брызгавший пассажирам в лица, не спасал – его все равно уносило в воздух, крыши у мобиля не было. Транспорт постоянно тарахтел и подбрасывал, хотя на дороге не было камней. А когда Серенис собралась выпрыгнуть, измученная получасовой дорогой, с нее потребовали плату за проезд – и почему-то извозчик не удовлетворился предложением вместо монет послушать, что ждет его в будущем. Серенис и не надеялась на чудо, но зачем было так громко обвинять ее на всю улицу?

В ее планы не входило знакомство с герцогской стражей. А сейчас ей не оставили выбора. Она прислонилась к стене и выдохнула, только когда стражники побежали дальше.

Серенис устала. У нее болели ноги. Хотелось есть и спать. Все эти несколько дней она спешила, поэтому пренебрегала базовыми вещами.

Какое это владение, Серенис уже сбилась со счета. Полгода ведь прошло, как она не была дома (на пару деньков, правда, заходила принять ванну, и то потому, что объект видения был неподалеку). А ведь сначала она запоминала, куда приводит ее профессия. Ей нравилось осознавать, что она лучше видит сквозь пелену будущего: почти не путает цвет волос тех, кто попадает в беду, может рассмотреть по глазам их чувственные и родственные связи. Но если беда не грозила смертью, видение было размытым, словно несколько вариантов событий накладывались друг на друга.

Учитель предупреждала, что это никогда не пройдет: ясновидящие как никто плотнее соприкасался со временем, но не в силах были победить его. Да и незачем. Каждое действие, намерение или случайность «сейчас» предопределяли событие «потом». Задача таких, как Серенис, – научиться определять, в какое русло жизнь потечет вероятнее всего.

Неблагодарная это задача. Если событие происходило чуточку иначе, Серенис тут же объявляли шарлатанкой. Когда люди не желали верить, что она приносит им пользу, они находили любой повод подтвердить ее несостоятельность. Особенно когда не хотели быть спасенными.

Серенис запомнился один случай в графстве Ниродов. Она увидела, что сын кузнеца из-за оплошности обожжет себе руку, да так, что не сможет больше работать. И дураку понятно было, как расстроится его учитель-отец – тот надеялся, что после его смерти семейное дело не угаснет.

Серенис предотвратила ужасное событие. И несколько похожих на него, на которые указывала нервничавшая интуиция. Кузнец даже признал, что маги в чем-то бывают полезны – хотя вид маленькой, по сравнению с ним, Серенис все равно не внушал ему доверия.

И только Серенис собралась покинуть деревню, как сын кузнеца на глазах у отца и подмастерьев заявил, что не желает идти по его стопам. Следом он молотком шибанул по руке так, что она перестала быть рабочей. Ясновидящая почувствовала себя обманутой – столько времени потеряла в чужом графстве, а оказалось, что объект видения сам же надеялся на беду, так как считал ее единственным избавлением от отцовского давления. Кузнец так разозлился, что перепало и Серенис – она еле унесла ноги. И минимум месяц не доверяла большим бородатым мужикам.

Сейчас ее самолюбие почти восстановилось: она удачно разрешила несколько случаев, и ее поблагодарили – тайком, чтобы не узнали соседи и стража. Серенис была бы не против, чтобы о ней расползлись слухи, но все же спокойнее было избегать внимания представителей закона – еще делу будут мешать.

Выйдя из укрытия, Серенис спросила у первого встречного, где находится дом герцога – и получила направление на запад, где в низине, за пределами основного поселения, раскинулись яблоневые сады и стоял большой белый дом с несколькими пристройками. Ноги тут же намекнули Серенис, что неплохо было бы устроить перерыв. Но она мужественно уклонилась от соблазна лечь прямо на пыльной земле и не вставать пару часов.

Откладывать было чревато: согласно видению, через два дня герцог умрет. Прямо в роскошной двуспальной кровати. Серенис надеялась, что правильно высчитала время по фазам луны – в видении небо смутно чернело в окне, а вторая луна вовсе пряталась. Если все так, как она увидела, еще есть время предотвратить гибель герцога. Потому что своей смертью люди с синими губами не умирают.

Серенис выросла в другой части Ории и, до вынужденного путешествия, не особо задумывалась, кто правит остальными владениями. Да и сейчас она почти ничего не чувствовала по поводу герцогского будущего. Но если у нее получится помочь такому большому и влиятельному человеку, на магию точно будут смотреть иначе. Как минимум Серенис бы устроило, если при ней перестанут браниться, когда она раскрывает себя и цену своих услуг. Она же не дура, за бесплатно делать то, что людям делать лень – спасать свои жизни, например?

Дорога пошла вниз. Ноги Серенис загудели, как стая ос. Жаль, что не могли, как они, поднять ее в воздух. Это бы решило кучу вопросов. Ускорило бы Серенис. Не пришлось бы юбкой пыль и грязь подметать. И с нахалами общаться – тоже. В каждом городе находилась парочка мужчин, которым было дело, «почему такая красивая девица гуляет одна» днями и ночами? Если гуляет, значит надо.

Серенис осторожничала, посматривая по сторонам – стража еще не прекратила ее поиски. Вокруг она видела состоятельные дома, магазины, полные товара, который держали за стеклом без решеток, аккуратные клумбы, где в цветах мелькали кошачьи хвосты и крылья птиц. Ни одного человека в тряпье. Здесь жили хорошо, надо отдать должное герцогу.

Серенис слышала, что вместе с молодостью годы забрали его рост. Чтобы это компенсировать, герцог раздался в объеме. У него были усы и борода, хмурый морщинистый лоб, густые седые брови и такая же густая шевелюра. По крайней мере, таким его изображали на местных банковских купюрах. В реальности все могло быть не так поэтично.

Если люди и поминали герцога, то добрым словом. А вот сына хулили – несколько лет назад тот оставил отца, ушел из дома. Из-за этого герцог сдал. Не сразу, правда, минимум год он продолжал наводить уважительный страх на окружающих: слуг, жителей, соседей любого статуса. Даже успел жениться во второй раз. Но теперь его состояние было не скрыть.

Газеты молчали, но только потому, что герцог пригрозил им проблемами. Скорее всего, он не хотел, чтобы недоброжелатели стали потирать руки – ведь передать земли было некому, герцог лишил сына наследства. А поживиться было чем: пока Серенис не въехала в город, она видела много полей, которые не пустовали без дела, видела, как люди возводили новые постройки, как много народу собиралось на стихийных ярмарках, и как разнообразен был товар. Поддерживать такое не каждый сможет. Зато разрушить – только волю дай.

В очередной раз задумавшись о причине возможной ссоры герцога и сына, Серенис не заметила, как вышла на пересечение дорог. Обратить на это внимание заставил жуткий звук. Серенис вздрогнула, звук был очень противным. А потом близко раздался ор:

– Свали с дороги!

Краем глаза Серенис увидела, что на нее несется нечто. В этом нечто сидел человек – он и орал. Нечто было с колесами, они бешено крутились.

А потом Серенис сбили с ног. Но не пугающий мобиль, который она не сразу признала. Ее кто-то дернул назад – и вовремя, потому что в следующее мгновение транспорт проехал бы ей по ногам.

Мобиль затормозил невдалеке. Из его кузова без крыши выглядывали взволнованные пассажиры, а извозчик с руганью выпутывал ноги из проводов и рычагов. Готовился отправиться разбираться к Серенис. Она обернулась на своего спасителя, который послужил подушкой во время приземления – и замерла. Это оказался стражник.

Судя по выражению его лица, он прекрасно знал, кто она такая.

– Вот же, чуть не добегалась.

Серенис подивилась глубокому смыслу сказанного. А потом стала быстро соображать, как выпутываться. Даже голова разболелась. Интуиция молчала. К ним уже подбегал извозчик – с заранее виноватым видом, предназначенным для представителя стражи.

Стражник поднялся вместе с Серенис и, удерживая ее одной рукой, другой полез за наручниками.

Серенис сделала единственное, что было логично в ее положении.

Она вскрикнула. Закатила глаза и задрожала, изображая припадок. Как можно более низким и неестественным голосом проревела, медленно растягивая слова:

– Сего-о-одня… о-о-н… умре-о-от…

И услышала, как на ее руке сомкнулся наручник. Стражник попался не пробивной.

– Этой ерундой будешь кого помоложе пугать, – сказал тот, кому едва было больше тридцати. – Мы таких, как ты, каждую неделю ловим. Еще ни один не ушел.

– Сомневаюсь, что развелось так много ясновидящих, – сощурилась Серенис.

– Я говорил про тех, кто отказывается платить за проезд. Видимо, ты не из герцогства? Тогда понятно. Но даже то, что ты ни разу не встречалась с мобильным транспортом, не оправдывает езду на халяву. Пойдешь со мной.