Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 6)

– То есть на бизнес не жалуетесь?

– Нет-нет, мне нравится в Ории! И я все налоги всегда честно платил, уверяю вас!..

– Мне это известно. Еще мне известно, что два года назад вы чуть не прогорели. Но как вижу, дела у вас с тех пор пошли на лад.

Вартмах сильно побледнел.

– Тогда многих лавочников в городе грабили, господин Шемн.

– Расскажите об этом.

– Что рассказать?.. Я правда… Я думал, что мне действительно больше бизнес не поднять. У моего соседа, который тканями торговал, лавку сожгли. У меня помещение сохранилось, даже стекла уцелели. Но все деньги – всё вынесли, забрали и золотые часы на продажу и починку. Заказ был один дорогой, от графского дома. Я как понял, что мне ни в жизнь не расплатиться, и на дочку «наследство» перейдет…

Геринец замолчал, одной трясущейся ладонью накрыл другую. Даже спустя столько времени ему неприятно было осознавать, что он стал жертвой местной преступности.

Графство Шумских было вторым, которое подвергалось подобным нападениям. Когда грабежи стали повторяться часто, и почерк совпал, пришли к выводу, что это дело одной и то же гильдии – «Серых Грифов». Вот только этих воров было не так просто поймать. Как и любая теневая шайка, грифы часто меняли расположение штаба. Эмман подозревал, что они и вовсе разбросаны по стране и получали задания из рук в руки, никогда не встречаясь с главными распорядителями, и мало кого знали в лицо.

– Ваши беды позади, господин Вартмах, – утешил Эмман. Геринец закивал, пряча глаза в пол. – Честно сказать, вам очень повезло, что вы смогли выбраться из того положения, в котором оказались.

– Я и сам… подумать не мог. У меня же тогда жена с дочкой гуляли рядом и видели все – как часы выносили, и сумки с деньгами. Ах, если бы их заметили!.. Я бы не пережил, случись с ними ужасное.

Там был ребенок – уловил главное Эмман.

– Вашей дочке сколько тогда было?

– Шесть лет, кажется.

– Значит, магазин ограбили на глазах ваших близких. Что было потом?

– Долгое ожидание, господин Шемн. Я сразу обратился к страже, надеялся, что хоть часть денег вернут. Но там сказали, пока не поймают воров, ждать не стоит. После я понял, что даже если их найдут, не будут же они хранить награбленное при себе. – Он снова помолчал. И вдруг поднял настороженный взгляд. – Вы думаете, я что-то утаил, чтобы выставить себя жертвой?

– Почему вы так решили?

– Так ведь сосед, он еле концы с концами свел. Ему лавку тканей пришлось продать. А я… Мне удалось расплатиться. Когда я стал подсчитывать ущерб, после того как несколько дней провел у стражи, я нашел те часы, заказ от графа. Они, оказывается, упали под стол, я и не заметил. Сломанные были, но я быстро починил. Оплата за них и спасла мой магазин.

– У вашего соседа-лавочника были дети?

– Нет, он холост.

– Припомните, кто еще в городе был ограблен, но после смог восстановиться. У них были маленькие дети?

Вартмах надолго задумался. На его хмуром лице мелькнуло удивление, затем он опять помрачнел. Эти эмоции сменились несколько раз.

– Владелец винной лавки, он… у него сын десяти лет, остальные взрослые. Ему пришлось закрыть магазин.

– В день ограбления владелец с детьми были в городе?

– Он живет не в Серебровске, так что нет.

– Так я и думал.

Эмман сделал несколько пометок в деле, которое все это время держал рядом. Вартмах несмело поглядывал за его работой. Затем Эмман вытащил из бумаг рисунок и протянул Вартмаху.

– Вам знакомо это лицо?

Некоторое время геринец изучал карандашный набросок.

– Я не уверен… Господин, моей дочери сейчас восемь. Если кого и вижу из детей, это ее ровесники или дети моих знакомых. Но этого мальчика…

– Я даю вам время. Подумайте, не заходил ли он в вашу лавку, прежде чем ее ограбили.

– Вы хотите сказать, этот ребенок?..

– Я ничего не хочу сказать. Я прошу вас подумать, видели ли вы этого человека или нет.

Геринец послушно разглядывал рисунок около минуты.

– Похож, – произнес он не очень уверенно. – Он тогда приходил вместе с отцом или дядей, я не запомнил.

Эмман забрал рисунок и вернул его в дело.

– Вам повезло, господин Вартмах. Так, как везет всем лавочникам, с кем во время ограбления были рядом дети и подростки. Считайте, вас спасла именно ваша дочь.

Геринец в недоумении смотрел на капитана.

– Кто этот мальчик, господин Шемн?

– Тот, кто обнес ваш магазин вместе с гильдией, в которой состоит.

– Ребенок работает на воровскую гильдию?!

– Это не такая уж редкость. Но в вашем случае примечательно то, что вас не ограбили «до конца». Скорее всего, я буду прав, если предположу, что заказ от графского дома вы обнаружили только после того, как его туда вернули. И ценность часов была ровно такой, чтобы вы не разорились и не оказались с дочерью на улице.

Бледность Вартмаха сменилась красными пятнами на щеках.

– Вы же клоните к тому, что меня пожалел ребенок! Воришка!..

Эмман не стал уверять, что лучшего исхода после встречи с «Серыми Грифами» и желать нельзя. Вместо этого он произнес:

– Если ребенок и сообщил о вашем положении, то решение вас пощадить принимал не он, а тот, кто за ним стоит. Господин Вартмах, на этом мы закончили. Вы можете быть свободны.

Геринец будто не расслышал слова капитана – пока Эмман закрывал папку с делом и завязывал тесемку, он обдумывал произошедшее, бродя взглядом по опустевшему столу. Встал, только когда поднялся Эмман.

– Напомню, что разглашать сказанное здесь вы не имеете права. И еще одно, господин Вартмах. Если вы вдруг снова увидите этого ребенка – кого-нибудь старше или похожего на него, – сразу же сообщите об этом мне. Отправьте через местную стражу срочное письмо на мое имя. Расходы вам возместят.

Эмман постучал по двери. Отворивший стражник повел геринца к выходу из тюрьмы. За воротами его передадут другим сопровождающим, которые затем отвезут мужчину на материковую сушу – на той же лодке, на которой тот прибыл в острог. Эмман шел замыкающим и, пользуясь тем, что за ним никто не наблюдает, обдумывал следующий ход.

Вот же прохвост, этот Тихий Лис. В который раз выставляет себя благородным разбойником, жалеет стариков и детей. Но это его и выдает – характерный почерк появлялся то в одном графстве, то в другом, разве что путь проследить было сложно – слишком хаотичен. Заявлять о себе в воровском мире Лис начал примерно тогда, когда ограбили геринца – два года назад. В том, что за ребенком на рисунке стоял именно он, Эмман уже убедился.

Портрет был составлен со слов очевидцев. Но сколько еще детей работают на Лиса, пока тот прячется в тени? Впрочем, это было неважно. Когда они выйдут на ребенка, они выйдут на наемника. Вряд ли воришка станет долго скрывать местоположение Лиса. Ведь того не будут помещать под стражу, если он согласится на сделку – Эмман собирался предложить Лису работать на короля. Чем в одиночку бороться с теми, кто нарушает некий лисий кодекс чести, пусть делает это с поддержкой правителя. На определенных условиях.

Лис мог получать заказы из нескольких источников. А вот ребенка замечали только у «Серых Грифов». Ограбленный Вартмах решил, что на рисунке изображен мальчик, но пол воришки никто на деле не знал. Тайной оставался и возраст: кто-то давал тринадцать лет, кто-то шестнадцать – уже подросток. Даже короткие волосы на рисунке не гарантировали, что воришка их не отрастил – что было бы логично, будь это девочка или девушка.

Эмман слишком громко вздохнул, из-за чего тюремный стражник поинтересовался, все ли в порядке. Эмман отмахнулся, хотя в порядке он действительно не был.

Он ведь не хотел к ней обращаться… всячески избегал этой мысли. Но все шло к тому, что без Ласточки он застрянет с этим делом надолго. О гильдии Грифов несколько месяцев не было ни слуху ни духу. Не будет же он ждать нового грабежа, чтобы поймать Лиса? Лучше найти наемника раньше и предотвратить дальнейшие преступления его согильдийцев – Грифов давно требовалось приструнить, с каждым годом на них висело все больше убийств.

А может, он ищет не там? Может, все происходит прямо у него под носом – и Тихий Лис на самом деле Ласточка и есть?.. Нет, сказал себе Эмман. Госпожа воровского мира всегда действовала иначе. Среди ее излюбленных орудий – те, которые может применить только женщина. Более тонкий подход. А Лис, как можно было судить, работал импульсивно, что выдавало в нем молодую натуру. Хотя Ласточка сама еще очень молода…

Эмман выплыл из мыслей, когда уже стоял на пропускном пункте. После ворот его ждал холодный ветер с моря, он-то и продует голову, выгонит из нее бредовые идеи.

Нельзя чтобы Ласточка оказалась Тихим Лисом. Если опасения Эммана подтвердятся, им придется работать в тесной связке. Только не это.

Глава 2

Едва Серенис отдышалась, как снова пришлось бежать. Шум был далеко, ее настигнут нескоро, но интуиция подгоняла. Заговорила, ага, удобно ей стало. Подсказывает, куда поворачивать, где постоять, чтобы не попасться на глаза местной страже. А вот когда надо, когда Серенис очень просит – ничего, ни одного видения! Неудивительно, что ее ни во что не ставят.

– Где она? Туда ушла или?..

В проеме между домами показались мужчины, сверкнули наплечными щитками. В герцогстве, как успела заметить Серенис, такие латы носили не столько для защиты, сколько в качестве отличительного знака – в обычной униформе стражников доспех на одно плечо не был предусмотрен. Кроме того, на нем был выгравирован герб дома Демстелей. Можно подумать, без этого никто не догадается, что герцог богат.