Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 9)
– Она еще здесь? – всхлипнула герцогиня. – Господи, избавьте меня от нее! Что вы все меня мучаете?
Стражник решил подчиниться. Он взял Серенис под локоть и покинул с ней комнату. Лекари при этом заметно выдохнули.
Когда они оказались снаружи, Серенис сама потянула стражника вперед.
– Куда ты направилась?
– На кухню.
В больших домах кухни располагались где-то на первых этажах, так что надо было как минимум спуститься вниз.
Стражник перехватил ее руку.
– Твое видение не подтвердилось. А мое терпение закончилось. Мы сейчас же уходим отсюда.
– Представитель закона упустит возможность обнаружить яд?
Это подействовало. Стражник нахмурился.
– О чем ты?
– У герцога отравление, причем накапливалось оно годами. Если бы его осмотрели полностью, у меня бы было подтверждение. Но хватит и кухни – думаю, яд прячут там или там же готовят.
– Лекарь уже ответил, что ничего подозрительного с герцогом не происходит. А у него есть лицензия на деятельность.
Серенис проглотила укол в свою сторону. Не в первый раз, она уже привыкла.
– Такой яд сложно заметить, если не имеешь дел с магией. Либо это наш случай, либо лекари сами замыслили дурное и кому-то помогают. Это уже ваше дело раскрывать, кто за этим стоит. Мое же – предупредить убийство. Вы все еще против? Эй. – Серенис махнула девушке в платье, похожем на ночнушку. – В какой стороне кухня?
Девушка обернулась, но понадеялась, что обращаются не к ней.
– Там никого нет. Лучше подскажи, я спешу.
На Серенис посмотрели такими большими глазами, что она насупилась.
– Сама найду, – буркнула она и потащила стражника за собой.
Чутье ей не изменило, а под конец стало помогать и обоняние. На кухне готовили ужин. У Серенис тут же заурчало в животе, и она схватила с блюда яблоко. Уточнила у повара, мытое ли оно. Тот кивнул. Серенис предположила, что присутствие стражника убедило его, что все в порядке.
Она стала открывать полки и ящики, чем быстро настроила поваров против себя. К счастью, их сдерживал стражник. Заглянула в кастрюли и сковородки, где шипело, скворчало и парилось съестное. Ничего подозрительного. Вот только… от одной из приправ, которая должна была пахнуть паприкой, запах исходил более резкий, и цвет был с примесью. Серенис взяла баночку и осторожно поднесла к носу.
– Нравится паприка? – сказали за спиной. – Если вы останетесь на ужин, я добавлю ее в ваше блюдо.
Серенис поставила баночку на место. К ней обращался рыжеволосый повар. Немолодой, но его вскоре окликнули как «новенький».
– Было бы чудно, но давайте не сегодня? Я еще сутки придерживаюсь диеты. – В доказательство Серенис откусила яблоко.
«Новенький» кивнул. У него было приветливое лицо с открытым взглядом. Но интуиции Серенис он не понравился: казалось, еще немного, и вместо его спокойно стоящей фигуры она воочию увидит, как он склоняется над столом, чтобы подмешать приправу в пищу. В баночке ее – уже половина. Герцога травили несколько месяцев маленькими дозами, чтобы никто не заметил.
Повар еще мог спутать яд с обычной приправой – при первом и втором приеме пищи самочувствие не ухудшалось, еду без вреда могли пробовать и другие люди в доме. Но человек перед Серенис знал об истинном назначении баночки. И сам готовил. На кухне ведь хватало людей, смысл нанимать новых только один – тому, кто хотел отравить герцога, было не по статусу стоять у плиты.
Серенис должна остаться в этом доме. Вскоре губы герцога действительно посинеют, а это конец. Но ее захотят выгнать. Если не смогут – «новенький» уже догадался, что она может помешать. Ей надо быть осторожной.
Только Серенис подумала об этом, как столкнулась лицом к лицу с девушкой, которая отказалась подсказывать ей дорогу на кухню.
– Ах, так тебе было по пути! И что мешало захватить меня с собой?
Вместо того, чтобы обидеться, девушка улыбнулась и прислонила кулачки к груди.
– Ты меня видишь? Я уж и не надеялась.
– В смысле «вижу»? Не похоже, чтобы ты пряталась…
Сердце Серенис пропустило удар. Окружающие, повара и стражник, смотрели на них двоих, но червячок сомнения уже вовсю верещал, что предметом их взора и удивления была исключительно Серенис.
Девушка в платье-ночнушке протянула к ней руки.
Серенис закричала и бросилась наутек. Успела схватить какую-то тарелку и запустила ею в призрака. Не попала. Тарелка разбилась, а Серенис уже бежала по коридорам – только бы подальше от этого явления.
Призрака никто не видел. Только Серенис. И как назло, она опять не поняла, что перед ней кто-то неживой. Ну почему они редко предстают перед ней прозрачными? Почему такие плотные, только чуточку бледные кожей?
Серенис потерялась, но останавливаться не собиралась – чувствовала, что призрак ее преследует. В платье-ночнушке – ну разумеется, в таком виде мог разгуливать только владелец дома, который мог себе позволить вольности, либо же призрак. А владеет домом только герцог да его истеричная жена. Боже-боже-боже, только не опять! Что им, недомертвым, все неймется?!
Серенис забежала в какую-то комнату и закрыла дверь. Постаралась наладить дыхание, от которого уже в груди болело. Ее же не найдут? Пусть этот призрак не ориентируется в доме, пожалуйста-пожалуйста! Она так не хочет снова с ними связываться…
– Помоги мне.
Серенис закричала, обернулась. И, сцепив зубы, гневно уставилась на бледную девушку.
– Да что вам всем от меня надо?! Если я вас вижу, это не значит, что я обязана каждому призраку помогать! Я не работаю медиумом. Отстань!
Призрак сложила перед собой руки.
– Но ты же хочешь помочь моему младшенькому…
– Никому! Ни старшему, ни младшему я не собираюсь!.. – Серенис замолкла и настороженно зыркнула на непрозрачную девушку. – Младший – это герцог?
Призрак закивала.
– Братец мой. Его задумали отравить. А я ничем помешать не могу, чтобы отвести от него напасть.
Серенис выпрямилась.
– Жена его, – вздохнула призрак. – Ох, почему он все такой же доверчивый.
– Это я уже знаю. – Серенис отряхнула одежду и цыкнула. – Черт, ты ведь не отвяжешься… Хорошо, я слушаю. Учитывая, как ты выглядишь и кого называешь младшим братом, ты здесь давно. Что стряслось и почему ты не можешь уйти?
Призрак улыбнулась. Спустя мгновение она очутилась у соседней стены и указала на нее Серенис.
– Здесь потайной ход для слуг. Я проведу тебя.
Насупившись, Серенис все-таки подошла к стене. Выполнила указания призрака, чтобы открыть потайную дверь, и нырнула в глубь дома.
Они спустились вниз, по узким лестницам и проходам, пропахшим деревом и пылью. Пару раз, чуть не застряв, Серенис почти пожалела, что у нее выросла грудь. Когда они выбрались в просторный коридор, где не было ни души и веяло холодом из-за большого количества камня и отсутствия в стенах согревающих кристаллов, тогда призрак замерла перед комнатой. Серенис подергала дверь – заперта.
– Ох, я и забыла, что нужны ключи.
Серенис лишь подняла бровь. Затем оперлась о дверь плечом, проверяя, насколько та крепкая. Ею давно не пользовались, дерево успело немного разрушиться и скрипело при каждом нажатии. Серенис потерла руки, разогревая кровь, и врезала кулаком по двери. Призрак с удивлением отпрыгнула.
Еще два удара, и дверь распахнулась. Серенис отряхнула руки.
– У меня много талантов, – сказала она и вошла в комнату.
Там пахло затхлым и было темно – ни одного окна или прорези в стене. Серенис оказалась где-то в подвальной части дома. Она поискала кристаллы, но вместо этого нашла старый канделябр с расплывшимися свечами. Пошарив по карманам, выудила спички и зажгла все три свечи. Тут же вздрогнула, потому что призрак оказалось рядом, и на ее молодое лицо упал зловещий желтый свет.
Призрак была немногим старше Серенис. Русоволосая, с миндалевидными глазами, округлыми чертами лица. Худобу подчеркивало легкое платье в мелкий горошек, длиною до пола, абсолютно прямое, если не считать выпуклостей груди. Девушка была в балетках, выполнявших роль тапочек. Когда шок прошел, Серенис все же рассмотрела, что призрак чем-то напоминает герцога.
– Я умерла, когда братику было шесть лет. Он был ко мне привязан и переживал, наверное, больше, чем родители. Как же мне было его жаль… Но я могла только присутствовать рядом и наблюдать, как он становится мужчиной.
Она подплыла к стене, которая почему-то была завешана тканью. Серенис поднесла канделябр ближе и разглядела позолоченную раму. Тканью была завешана картина.
– Это мое последнее творение. Едва успела его завершить.
Серенис убрала канделябр подальше, чтобы ненароком не задеть свечи, и принялась стаскивать темную ткань. Через какое-то время картина была свободна. Серенис пожалела, что здесь мало света – такие полотна, как это, надо рассматривать издалека. Сейчас же она могла видеть только кусочки жизни, запечатленной талантом художника: благоухающие цветы в углу, селянку, стирающую вещи и другую, резвящуюся в речке, птиц, перелетающих с ветки на ветку, золотистый из-за полуденного солнца город, примостившийся у подножия гор. Призрак указала на место, где оставила летящую, едва видимую подпись: «Каролина Демстель».
– Я очень спешила к выставке, на которой хотела показать эту картину. Так долго над ней работала, буквально жила ею. Хорошо же вышло? – В голосе призрака зазвенела надежда.
Серенис кивнула.