Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 16)
Град откашлялся и выпрямился. Вспомнив, что стражник все-таки ее пугает, Аманда снова сделалась кроткой.
– Мне надо с тобой поговорить. Кое о чем важном… – шепнула она Хризанту.
Тот прикинул, что больше для Града на сегодня нет поручений, и отпустил стражника придумывать самому, чем заняться в день отгула.
Едва тот покинул комнату, Аманда подбежала к двери и закрылась на замок. После этого Хризант удостоился наблюдать, как его невеста, сильно занервничав, стала грызть ногти.
– Так что ты хотела?
Аманда вздрогнула, покраснела и, пролепетав что-то невнятное, принялась наматывать круги по комнате. Хризант набрался терпения.
Аманда не отличалась спокойным нравом. В детстве этого не было заметно: лет до двенадцати принцесса стояла на приемах и неофициальных семейных встречах, скромно потупив глаза. Только позже стало понятно, что такое поведение было результатом присутствия рядом камеристки. Все считали, что воспитательница прекрасно справляется со своими обязанностями. Но Аманда сумела обвести строгую фрейлину вокруг пальца. Подростковый возраст сделал свое дело – зверенок Аманда вырвался на свободу.
В тринадцать лет принцесса превратилась в капризную, взбалмошную, себялюбивую особу, частенько визжавшую, как звуковое оружие. При посторонних она продолжала безукоризненно выполнять роль кроткой дамы, преисполненной достоинства. Но видеть ее такой наедине Хризант чести не имел. Прошел год с ее преображения, но орьский принц только-только стал привыкать к другой Аманушке и больше не чувствовал раздражения, когда принцесса, настояв на аудиенции, показывала себя во всей красе. Принц нашел выход – смирение. В конце концов, Аманда была предначертана ему в супруги, чтобы сплотить их государства, наладить политику и жизнь подданных. А во благо Ории Хризант был готов все перетерпеть.
Он успел немного подкрепиться виноградом, когда Аманда наконец выпалила:
– Церемония уже… через три недели!
Хризант отщипнул новых виноградин и кивнул, хотя в подтверждении эта информация не нуждалась. Аманда сложила перед собой кулачки.
– Так скоро… Это ведь… перед столькими людьми будет. И не говори, что тебе совсем все равно!
Хризант выплюнул косточки в салфетку. Поднял бровь:
– Мы же давно помолвлены. Это официальная часть союза, только и всего. Почему ты нервничаешь?
– Только и всего? Ох, боже! – Аманда похлопала себя по щекам и сделала еще один круг по комнате. – Хочешь сказать, ты уже делал это перед толпой?!
– Делал что?
– Ну, это… – Она поджала губки и покраснела. – При всех… ты уже… дарил поцелуй?
Брови Хризанта медленно поползли вверх. Аманда вскрикнула и отвернулась:
– Не смотри так на меня!
Хризант не нашелся что сказать. Ему и в голову не приходило, что принцесса может стесняться публичного скрепления союза.
Хотя это же очевидно – ей всего четырнадцать. Едва вошла в цветущий возраст и вряд ли успела испытать к кому-то романтические чувства. Хризант никогда не интересовался, уделяют ли невесте внимание на балах, есть ли у нее воздыхатель – все равно Аманда станет частью орьской семьи. О том, что сердце принцессы не занято, стало ясно только сейчас – когда она подбежала к зеркалу и стала оценивать, насколько, по ее мнению, выглядит нелепо.
Хризанту повезло больше – у него была фора в два года. В памяти всплыли несколько симпатичных лиц, принадлежавших фрейлинам, дочерям графов и герцогов. А еще ученицам гимназии и горничным. Ни с кем Хризант не заводил близких знакомств, но от приятной компании в парке, на прогулках или салонных приемах не отказывался. И даже позволял себе красть у немногих поцелуй, за что бывал справедливо обвинен, а после провожаем влюбленными глазами.
Аманда так переживала о предстоящем событии, что Хризанту удалось незаметно подойти и встать рядом. Теперь в зеркале отражались оба – беловолосые, точно искупавшиеся в молоке. Аманда приходилась Хризанту дальней родственницей – что было неудивительно в среде королей и герцогов. Но цвет волос не должен был их породнить. Фамильная черта орьских королей была другой – что отец, что дед и прадед Хризанта были русоволосы или черны, как вороны, то же относилось и к женской линии семьи. И только на Хризанте природа отыгралась.
Принц улыбнулся зеркалу, желая приободрить невесту.
– Не стоит тебе переживать, Аманушка. Пусть в Ории ты бывала мало, подданные уже тебя любят. Как только выйдешь к народу, все увидят, какая красивая у них принцесса. Разве может быть что-то важнее этого?
Аманда зарделась. Но губы все еще нервно покусывала.
– Но я… я не могу при всех… я же еще никогда…
Хризант вздохнул. Это не такая уж проблема. К тому же – легко решаемая.
Он наклонился, чтобы чмокнуть Аманду в щеку. Начнет с этого, а там и до губ дело дойдет.
Только вот – не вышло.
Он и коснуться Аманды не успел – она юркнула вниз, а в следующий миг уже стояла у стола и поглядывала на жениха с праведным возмущением. Чтобы он однозначно ее понял, Аманда взвизгнула. Дважды.
– Что не так-то? – удивился Хризант.
– Всё не так! Ты чуть не испортил самый прекрасный момент в моей жизни!
– Разве ты не этого хотела? Поцеловаться перед тем, как выйти на люди…
– Нет же! Ты совсем не понимаешь, да? Как можно вот так просто – в какой-то комнате, без музыки, без атмосферы, без волнительного ощущения в груди. – Аманда топнула ножкой. – Я хочу запомнить это на всю жизнь. Мне нужна романтика! Тут ее нет!
Хризант досчитал про себя до пяти. Затем скрестил на груди руки.
– Наверняка ты уже придумала, как сделать наш первый поцелуй незабываемым.
Аманда поджала губы и принялась мять юбку платья, прибавляя горничным работы.
– Нет, еще не придумала.
Хризант сделал шаг вперед. Аманда отскочила к окну.
– Не трогай меня!
– И не собирался. – Принц осторожно подошел к столику, взял яблоко и продемонстрировал его Аманде. Девушка надулась, сообразив, в каком свете себя выставила.
– Я пока не готова, – заявила она. – Такой важный момент нужно тщательно продумать. И морально настроиться. Все должно к этому располагать, поэтому – не сегодня. И не завтра. Я скажу, когда и где. Придумаю и сообщу о месте встречи.
– Как тебе угодно. – Хризант откусил яблоко. Брызнул сок, и принц стер его пальцем с губ и подбородка.
А Аманда уже была красная, как рак.
– Вот и договорились! Жди моего слова!
Она развернулась и вылетела из комнаты, не став прикрывать за собой дверь. Хризант дожевал кусок яблока и откусил еще.
Аманде свойственно было преувеличивать, но в чем-то ей даже можно было позавидовать. Первый поцелуй для нее мог действительно стать необыкновенным. Что до Хризанта, то после пары-тройки раз он убедился, что в этом нет ничего особенного.
Глава 4
Резиденция Шумских выделялась даже на фоне домов богачей, и вовсе не огромными затратами на возведение здания. Это был единственный комплекс в Алнуме, построенный в восточной традиции.
Приземистые домики с изогнутыми крышами привлекали внимание гостей столицы. Дворяне, которых пригласили на вечер, проходили к дому по дорожке из мелкого камня, минуя такой же каменный сад. Отдохнуть можно было снаружи – в беседках у маленьких прудиков, где, не замолкая, журчали невидимые водопадики. Все это соседствовало с березами, лиственницами и липами, привычной местной флорой. Графиня, воплотившая каприз посреди столицы, хоть и любила экзотику, предпочитала иметь возможность от нее сбегать.
По той же причине вечера в резиденции не привязывались только к одной восточной культуре. Господа и дамы могли прийти в мундирах и платьях, предназначенных для балов, или в черно-белых облачениях – во время празднования Двулуния, или в ярких и пестрых одеждах с перьями, со звенящими монистами и браслетами – как наряжались во время маскарадов.
Сегодня как раз был маскарад. Но скромный – Шумские не планировали затмевать скорую помолвку наследника престола. Сановники с женами прогуливались между столиками с напитками и закусками; собираясь в круг, обменивались новостями и слухами. Для танцев была выделена зона на площадке, где в иное время демонстрировали стрельбу из лука и метали ножи – опасные предметы и мишени были убраны, вместо них по периметру стояли колонны, на которых можно было опереться в ожидании смены партнеров.
О том, что вечер костюмированный, напоминали только маски. Но зачем они нужны, думал Эмман, если по манере держать себя в обществе и походке можно было легко узнать человека? Вот и его узнавали – носившего строгую синюю маску под цвет мундира. Некоторое время назад Эмман прекратил притворяться тенью короля, оставил того заговаривать зубы герцогам и графам, и отошел к березам – оттуда открывался хороший обзор. Король одним взглядом отругал своего подчиненного за угрюмый вид, из-за которого дворяне сбивались с беззаботной линии беседы. Эмман счел самым простым исчезнуть из поля зрения.
Но мелькавшие маски нет-нет да поворачивались к одиноко стоявшему капитану. Белые маски в перьях, синие – в форме снежинок, золотые – похожие на какие-то цветы. Здесь было слишком много незамужних женщин. И Эмман среди них – как редкий зверь, которого готовы забросить в клетку. Только повод дай.
Он зачем-то упорно хмурил брови. Но здесь, на открытом пространстве, вдалеке от королевской особы его грозный вид уже никого не мог смутить.