Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 23)

– Обычно после этих слов все идет не так, – сказала Эрика, и дирижабль тряхнуло. Стены разлетелись осколками наружу с оглушительным треском, и Кейн неосознанно вцепилась в стол, прежде чем поняла, что все в порядке.

Осколки застыли в воздухе, зависли, словно кто-то вмуровал их в невидимую смолу, и Эрика подмигнула:

– Просто шучу. Мы же не в книге.

Взрыв был миражом. А вот желание Кейн побить Эрику головой об стол – вполне настоящим:

– Знаете, о чем я думаю в такие моменты? – спросила она.

– О том, что я способна создавать невероятные образы, мастресса Анна? Наверняка об этом.

– Я думаю, что вы солгали Дейну. Мы с вами все-таки вцепимся друг другу в волосы. Сейчас я очень хочу это сделать.

– Это… ненастоящее? – осторожно уточнил Дейн. Он был бледен, и костяшки его сцепленных в замок пальцев побелели от напряжения. В остальном он превосходно держался – для кого-то, на чьих глазах стены только что разлетелись на куски.

– Это самая настоящая видимость, – как ни в чем ни бывало ответила Эрика и убрала мираж с милой улыбкой. – Извините. Я просто очень люблю пошутить.

По мнению Кейн, это было самое абсурдное и убогое объяснение из всех, что она слышала в жизни, но Дейну хватило воспитания, чтобы заставить себя улыбнуться в ответ. Улыбка получилось вымученной:

– Это была очень убедительная шутка, госпожа Эрика.

– У госпожи Эрики совершенно несмешное чувство юмора, – насколько могла спокойно заметила Кейн, и ей стоило большого труда не уцепиться взглядом за точку смещения, и не показать на что способны настоящие схемы и настоящий спирит. Ее останавливало в первую очередь то, что Эрика с самого начала пыталась ее спровоцировать.

– Я была плохой девочкой, мастресса Анна? Вы хотите меня наказать?

– Я хочу выкинуть вас за борт, – честно признала она. – Но это никому не пойдет на пользу. Даже если именно этого вы добиваетесь.

– Может быть, – не стала спорить Эрика. – Мне нравится, когда вы показываете зубы, мастресса Анна. Скучно быть единственной стервой в комнате.

– Говоря начистоту, я совершенно не хочу составлять вам компанию. Я просто не люблю, когда меня тыкают булавкой. Это еще не делает меня стервой, – Кейн было неприятно обсуждать подобное при свидетелях. Эрика могла сколько угодно злиться, имела на это право. И Кейн действительно во многом была перед ней виновата – в том, что не спасла ее отца, и в том, что пришла просить о помощи, в том, что позволила ей испытание нулевым архетипом, к которому Эрика не была готова. Кейн признавала за собой вину, но Дейн не имел к этому никакого отношения. Он ничем не заслужил ни этих игр, ни миражей, ни страха, когда стены разлетелись на куски.

Кейн хотелось извиниться перед ним за это. Возможно, она бы так и сделала, если бы динамик на стене не ожил, и из него не раздался бы голос Атреса:

– Говорит капитан. Повторяю, говорит капитан. Старший офицер, вы на связи?

– Да, капитан, – мгновенно отозвался Дейн. – Слушаю вас.

– Приведите Кейн и Хаузер в рубку управления. Мы покидаем торговый маршрут.

Кейн ни разу еще не доводилось присутствовать в рубке управления небесного корабля, и она представляла ее несколько иначе. Помещение оказалось больше, чем она ожидала. В центре располагался стол, над которым спирит-образом застыла карта воздушного пространства, сверху спускалась переговорная трубка. Атрес сидел в кресле пилота и следил за приборами, назначение большинства из которых было Кейн неизвестно.

– Здесь мило, – прокомментировала Эрика, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она убрала большую часть миражей, и теперь только черные бабочки порхали вокруг ее головы нимбом, растворяясь в клубах сизого дыма и собираясь из него снова.

– Уберите, – не оборачиваясь на нее, сказал Атрес с той безусловной уверенностью, которая была свойственна людям, привыкшим, что их приказы выполняются безоговорочно.

– Или что? – с искренним интересом поинтересовалась Эрика. – Вы станете меня бить?

– Я не бью женщин, – абсолютно невозмутимо отозвался он. – Я оставлю вас без ужина.

– Ужасная угроза. Вы настоящий мастер внушать страх.

– До конца полета. На несколько дней, – добавил он. – Будете питаться своими воображаемыми бутербродами.

– О, даже так? – Эрика все же убрала все миражи, кроме одного – осталась только единственная черная бабочка, пришпиленная к ее платью. Эта бабочка казалась совершенно живой и беспомощно трепыхалась на булавке. – Что дальше? Вы поставите меня на горох?

– Нет. У меня нет гороха, – ответил он. – Кейн, подойдите. Продиктуете Дейну показания с измерителя спирит-плотности, мы начинаем переход.

Дейн занял место в соседнем с Атресом кресле – на месте второго пилота и отрапортовал:

– Двигатели к переключению готовы.

Кейн склонилась над приборной панелью, искренне надеясь, что не перепутала измеритель с чем-нибудь еще. Раньше ей доводилось пользоваться только переносными моделями, не такими, которые устанавливали на кораблях.

Атрес постучал пальцем по небольшому круглому экрану, на котором в столбик были записаны цифры.

– Просто продиктовать? – уточнила она, хотя теперь, присмотревшись, легко могла сама прочитать показания и расшифровать их значения: уровень свободного спирита в атмосфере, его сочетаемость со схемами корабля и плотность.

За пределами безопасного Торгового Маршрута, как она и сама знала, спирит-осколки Грандвейв могли быть нестабильны. Время от времени свободный спирит или даже отдельные обрывки схем могли всплывать над общей пеленой, и это приходилось учитывать при воздухоплавании. Неудачное столкновение с достаточно крупным сгустком спирита могло повредить или даже полностью уничтожить дирижабль.

На торговом маршруте подобного почти никогда не происходило, потому что тот проходил над наиболее плотными участками Сонма, и как наиболее плотные они являлись еще и наиболее стабильными.

За пределами маршрута, там, где Сонм становился реже, шанс наткнуться на свободный сгусток спирита увеличивался.

Кейн примерно представляла средние показатели для измерителя за пределами торгового пути, и то, что она увидела, им не соответствовало.

– Алан, вы уверены, что хотите сойти с маршрута именно здесь?

– Просто диктуйте, – ответил он.

Атрес выглядел абсолютно уверенным в своих действиях, как обычно, и Кейн надеялась, что он действительно знал, что делает.

Уровень спирита в атмосфере за пределами торгового пути приближался к аномальному и вполне мог нанести вред разведывательному судну или сказаться на работе схем и приборов.

– Вы можете ни о чем не беспокоиться, госпожа Анна, – успокоил ее Дейн. – «Сильверна» – не простой дирижабль. Мы хорошо подготовились к путешествию. Схемы защищены дополнительными узлами и…

– Не отвлекайтесь, – прервал его Атрес с легким раздражением. – До перехода меньше пятисот метров. Кейн, показатели.

Она зачитала цифры с измерителя, не комментируя их и стараясь не мешать.

Эрика тоже молчала.

На приборной панели, на радаре мелькали точки других кораблей. Одна из них приближалась к белому кругу «Сильверны» в центре, и, если Кейн правильно прочитала расстояния, до нее оставалось меньше восьмисот метров.

– Капитан, «Штанза» идет на попутник, – сказал Дейн, и Кейн показалось, что в его голосе проскользнуло напряжение.

– Вижу, не отвлекайтесь, – Атрес переключил несколько округлых латунных тумблеров, и Кейн услышала, как загудели дополнительные защитные механизмы. В окне перед носовой частью «Сильверны» возникла полупрозрачная белесая схема. Эта схема раскрывала крылья, насколько хватало обзора, и, возможно, действительно могла защитить судно от спирит-выбросов сразу за границами торгового пути.

Теперь и другие точки-суда на радаре сменили направление, пытаясь преследовать «Сильверну».

В кабине стало тихо, Кейн казалось, что если она только пошевелится, воздух зазвенит от напряжения. Она почти ждала, что Эрика скажет что-нибудь, и это ощущение исчезнет, но та молчала, и, кажется, действительно убрала все миражи.

За границей стекла клубились облака – серые и плотные – иногда внутри них мелькали фрагменты спирита, куски схем – острые, агрессивные осколки.

Красное яблоко лежало на приборной панели между Атресом и Дейном, и Кейн скользнула по нему взглядом, позволяя себе почувствовать мираж. Восприятие сместилось, и она услышала спирит вокруг – песнь «Сильверны», вой Сонма где-то внизу, приглушенный защитными крыльями, и отголоски ближайшего корабля – «Штанзы».

И какофонию аномалии, которая бесновалась сразу за границей торгового маршрута.

Атрес не просто пытался уйти от преследования. Он собирался уйти сквозь участок пути, на котором – и он, должно быть, знал это наверняка – никто не смог бы за ним последовать. По крайней мере, если Кейн правильно оценила масштабы выброса, ни одно судно, не обладавшее защитой «Сильверны», просто не выдержало бы такой концентрации спирита.

Выброс не был плотным или однородным, он не был ровной спрессованной спирит-пеленой над которой проходил торговый путь. Нет, аномалия была осколками различных схем, резонировавших друг с другом, излучавших спонтанные вспышки разных архетипов. Это было подобие шрапнели в воздухе, с той только разницей, что роль осколков в данном случае выполнял спирит.

Кейн мимоходом задумалась, откуда Атрес узнал о возможном выбросе Грандвейв настолько близко к торговому маршруту. Эта аномалия не могла быть чем-то постоянным, иначе ее отметили бы в небесном атласе. И в любом случае, спирит, клубившийся в облаках, совсем не выглядел стабильным, что делало его вдвойне опасным.