Ольга Куно – Прочнее оков (страница 13)

Он развернулся, будто разом утратив ко мне интерес, и направился к сундуку.

Я повесила в воздухе ещё пару светильников, чтобы лучше видеть, что происходит.

- Где эта твоя магическая мазь? – спросил Альдриг, откинув крышку.

И, не дожидаясь ответа, приступил к поискам.

- Эй, тебя не смущает, что это мои вещи? – окликнула я, немного позабавленная. – Женские, между прочим. А если ты наткнёшься на бельё?

- И что? – отозвался он, нисколько не смутившись и не прерывая своего занятия. – Думаешь, я могу увидеть что-то для себя новое?

Это было резонно, и я не стала его распекать, тем более что он уже нашёл баночку и разом потерял к моим вещам интерес. Поставил мазь на туалетный столик, снял крышку и подошёл ко мне. Светильник тоже подплыл поближе: стандартное их свойство.

Альдриг взял меня за подбородок, чуть-чуть развернул к свету и стал аккуратно, будто я была фарфоровой, наносить мазь. Синяк был большой и, похоже, действительно доходил почти до самого глаза. В какой-то момент Альдригу пришлось зачерпнуть мазь повторно. Когда она во второй раз закончилась у него на пальцах, подушечки и ногти продолжили источать лёгкое голубое свечение.

А потом он меня поцеловал.

Я была совершенно ошарашена. Только что он стоял напротив, да, близко, даже очень близко, но ведь по понятной причине. Я держалась расслабленно, абсолютно не ожидая подвоха. И вдруг он наклонился и накрыл мои губы своими.

От удивления я сперва никак не отреагировала. Просто замерла без движения, предоставляя Альдригу делать то, что захочет. Его кожа была прохладной, мягкой, чуть солоноватой на вкус. Потом моё тело будто в один миг разморозилось. Тёплый огонёк зародился внизу живота и стал подниматься всё выше, постепенно превращаясь в волну, захлёстывающую сознание. Теперь я тоже приоткрыла губы и начала жадно ловить прикосновения, настаивать, овладевать. Этого мне показалось мало, и я обвила руками его шею, притянула ближе.

Прикосновения Альдрига были мягкими и жадными одновременно, и я почувствовала, как начинает кружиться голова. Ну ещё бы, неудивительно, что он так хорошо целуется, у него богатый опыт. Я резко отстранилась, будто обожглась, и оттолкнула его от себя.

- Не смей! – Я дрожала, и голос плохо слушался. – Не смей благодарить меня таким образом, слышишь? И извиняться тоже! Ничего не смей!

Выражение недоумения на его лице сменилось яростью. Опрокинув стул, он вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.

Я опустилась на второй стул и схватилась рукой за голову. Одри Стэнфорт, прости господи, леди! Ты что вообще творишь? У тебя голова на плечах есть или отвалилась за время путешествия? Парень – понятно, у него в голове бардак. Он неизвестно сколько месяцев (но как минимум месяцев, это совершенно точно) жил, мягко говоря, не самой нормальной жизнью. В которой присутствовали и герцогиня, которая не помнит его имени, и кастелянша, от одного вида которой его тошнит, и всевозможные подруги, гостьи, официальные и неофициальные лица. Он так привык. И до сих пор не вполне понимает, на каком он свете.

Я осторожно потрогала гематому, погляделась в зеркало. Парень почувствовал себя виноватым – решил расплатиться. Так, как умеет. Здесь всё очевидно. А вот ты, леди Одри, каким местом думала? Грамоту, значит, разорвала, а воспользоваться рабом по назначению всё-таки захотелось? Тебе мужчин в Дилии мало? Или решила переключиться на молоденьких? Так давай, опусти возрастную планку ещё лет на семь – и могла бы нарваться на собственного внебрачного сына, как в одном модном романе. Благо, что у тебя таковых нет.

Как теперь всё это разгрести? Ладно если он сбежит от тебя, как от огня – и правильно, к слову, сделает. А если нет?

Послав всё на свете к чёрту, я разделась и легла спать. Не тут-то было. Недавний поцелуй…вспоминался. Уснуть никак не удавалось. Как следует разозлившись, я запустила подушкой в стену. Нащупала ещё одну, подтянула под голову и сосредоточилась на том, что обычно помогало мне обрести душевное равновесие: на службе. Как ни крути, задание я сегодня выполнила вполне удачно. Да и в остальном поездка прошла успешно. Так что в ближайшее время можно будет отправляться к министру с отчётом. А заодно и любовника себе при дворе присмотреть. Подходящего возраста и социального статуса. Приняв чёткие решения по всем вопросам, я наконец уснула.

Копыта размеренно цокали по неровным камням мостовой. К счастью, к утру дождь закончился, а сильный ветер разогнал облака. Так что в недавнюю непогоду трудно было бы поверить, если бы не лужи и их неизменная спутница – грязь под лошадиными ногами.

- Мы скоро выезжаем к границе. Что скажешь? Останешься здесь или поедешь со мной дальше?

Прежде чем задать этот вопрос, я долгое время молча управляла фаэтоном, с сомнением косясь на спутника. Я хорошо понимала: вот он, мой последний шанс избежать лишних сложностей. Если Альдриг высадится в Лигарде или даже за городской чертой, но в пределах Сильверии, я спокойно вернусь к обычной своей жизни, как если бы ничего из ряда вон выходящего в этом путешествии не произошло. Если же возьму его с собой, приму на свои плечи ответственность, с которой сама пока не знаю, что делать. Но обещание есть обещание, а значит, выбирать теперь не мне.

- В этой вашей Дилии действительно нет рабства? – спросил он, глядя прямо перед собой.

- Не то, чтобы совсем нет… - Я помолчала, раздумывая над формулировкой. – Работорговля запрещена, но теоретически любой подданный Дилии может привезти раба из-за границы. Так иногда поступают, но в целом это не принято.

- В этом случае раб остаётся рабом?

- Да. Но тебе беспокоиться не о чем. Даже если бы я передумала и искусала губы в кровь, грамоты у меня уже нет, а без документов право владения не докажешь. Клеймо свидетельством не является.

- Теперь я спокоен.

Оторвавшись от созерцания дороги, я метнула на Альдрига испытывающий взгляд. Интересно, он сам-то знает, когда говорит с сарказмом, а когда – на полном серьёзе? А то лично мне даже со способностями менталиста не всегда понятно.

- Я бы, пожалуй, посмотрел на такую страну.

Ну вот, мои надежды на спокойную жизнь горели синим пламенем. С другой стороны, когда я боялась сложностей? Я вообще мало чего боюсь, поскольку самое страшное уже повидала, и хочешь – не хочешь, а не развидеть.

- Годится, - сказала я вслух. – Так что, всё решила «нежная любовь» к родине?

- Отчасти, - откликнулся он. И резонно добавил: – Тебе вроде Сильверия и самой не слишком понравилась.

- Я не показатель. Мне вообще мало что нравится.

Альдриг кивнул.

- Так лучше всего.

Во всяком случае, наше общение приобрело ту же своеобразную непринуждённость, что и до вчерашнего происшествия. Похоже, мы пришли к негласному соглашению: история с поцелуем забыта и похоронена. Вот и хорошо.

Глава 10

Свой городской дом я любила. На душе стало теплее, когда с левой стороны от дороги показались светлые бежевые стены, ровный ряд высоких окон с тонкими коваными решётками на первом этаже, узкий балкон с чёрным узорным ограждением – на втором. Почти все окна задёрнуты плотными шторами, и только в одном, справа от балкона, штора отодвинута, и створка приоткрыта: Иветта проветривает кабинет. Вероятно, и спальню тоже, но та выходит на другую сторону, где не так шумно. А вот и деревянная дверь, выкрашенная в тёмно-зелёный цвет, с тремя ведущими к ней ступеньками.

Но сперва надо было разобраться с фаэтоном. Узкий проезд (достаточный ровно для того, чтобы прошла пара лошадей) вёл во двор – тесный, вымощенный камнем. В глубине стоял сарай с широкими воротами; оттуда, как и всегда, тянуло запахом сена.

Бросив поводья, я вышла из экипажа. Альдриг последовал моему примеру, правда, соскочил прямо с верхней ступеньки. Я приветственно помахала рукой Иткерну, моему постоянному кучеру, который как раз выходил из сарая нам навстречу.

- Как прошло путешествие, леди Одри? – спросил он, улыбаясь.

Крупный, чуть-чуть нескладный рыжеволосый парень с веснушками – любо-дорого посмотреть.

- Как обычно: прошло – и ладно, - откликнулась я, нарочито игнорируя вопросительный взгляд, устремлённый на моего спутника. Сами потом познакомятся, а может, и не придётся. – В доме небось все в сборе?

- Да уж наверняка, весточку-то вашу ещё утром получили.

Я кивнула с некоторым раздражением. Нет, я, в целом, всех рада видеть, но слишком устала с дороги. Прошмыгнуть бы сейчас прямо отсюда, со служебного входа, на чёрную лестницу, а оттуда – к себе в спальню, и закрыться от человечества часиков на пятнадцать. Да нельзя. Во-первых, меня ждут – и, понятное дело, у парадной двери. Во-вторых, спутника моего, как ни крути, надо где-то устроить. В-третьих, да мало ли какие срочные дела могли возникнуть в моё отсутствие?

Пришлось скрепя сердце возвращаться на главную улицу и заходить через зелёную дверь, которую, конечно же, предупредительно распахнул Керсингтон. Керсингтон – мой дворецкий, человек, который полностью распоряжается в доме в моё отсутствие. Импозантный сорокадевятилетний мужчина, в любой ситуации знающий, как себя правильно вести. Идеально дополняющий меня, которая в нерабочее время мало беспокоится о таких вопросах.

Помимо него и кучера, большую часть времени проводившего во дворе и каретном сарае, в доме на постоянной основе жили две женщины: Нэнси, кухарка, и её племянница Иветта, которую я с год назад взяла к себе в горничные. Нэнси отлично ладила с Керсингтоном, несмотря на более живой темперамент и некоторую склонность к болтливости. Энергичная, никогда не унывающая женщина с копной золотисто-рыжих волос, она великолепно готовила и, кажется, могла расположить к себе любого. Иветта, совсем юная девушка, возможно, была не столь совершенна в своей роли, но за неё попросила тётя, к тому же она была старательна и аккуратна, а мне, в общем, многого и не требовалось. Остальные слуги были приходящими, главным образом помогали с уборкой, и я почти не имела с ними дела, поскольку наймом и руководством занимался Керсингтон.