Ольга Куно – Прочнее оков (страница 15)
- Я понимаю, вы пережили события того июля. Может быть, велеть, чтобы вам принесли ещё вина?
- Благодарю вас, милорд, - покачала головой я. – Поверьте, если бы я искала исцеления в вине, давно бы уже спилась. Так что же насчёт архиепископа?
- В среде церковников наблюдается большой ажиотаж. Борьба за власть уже началась, пускай пока и неофициально.
Что ж, это неудивительно, совсем неудивительно.
- И после этого вы упрекаете в цинизме меня! Медведь ещё не успел почить, а молодые охотники уже делят его шкуру. И кто же главный претендент? Полагаю, нынешний епископ Гертийский?
Это был самый естественный преемник. Священнослужитель, отвечавший за центральную часть страны, включавшую в себя и столицу. Не идеал, что бы ни думали на этот счёт люди религиозные, но и никаких препятствий для дел министерства я с этой стороны не видела.
- Не только он. Похоже, пальму первенства пока делят двое: епископ Гертийский и Генрих Сорес, прелат Кантонии.
Я вскинула голову и инстинктивно подобралась. Распрямила спину, опёрлась обеими руками о край стола.
- Это плохо.
Прелат восточной провинции славился своей религиозной нетерпимостью. Он глубоко ненавидел всех, кто хоть немного отклонялся от канона, подписанного Синедрионом три века назад, и настаивал на необходимости истребить всех еретиков. До сих пор он имел мало власти за пределами своей территории, да и там был вынужден подчиняться решениям архиепископа и короля, а потому воспринимался многими как персонаж гротескный. Но если вен Сольдо говорит, что у Генриха появился реальный шанс прибрать власть к рукам… Это могло стать началом катастрофы.
- Только религиозных войн нам не хватало, - пробормотала я.
- Да уж, это было бы крайне нежелательное развитие событий, - согласился министр. – И, как вы понимаете, имело бы к нам непосредственное отношение. Однако отчаиваться пока рано. Всё это не более чем слухи.
«Слухи» в исполнении государственного секретаря по иностранным делам – это чуть больше, чем пустые сплетни. Так что новости тревожили. Но вен Сольдо прав: пока слишком рано. Быть может, опасения не оправдаются. Быть может, наши церковные друзья сумеют предотвратить приход фанатика к власти.
Глава 11
В тот день я прошла через свою любимую книжную лавку (как раз доставили пару томов из тех, что я заказывала), а затем вернулась домой. Вечером, стоя у лестницы на втором этаже, я наблюдала за тем, как внизу Иветта о чём-то беседует с Альдригом. Услышать содержание разговора я не могла, слишком далеко, но этого и не требовалось: я не хотела вмешиваться, мне было интересно просто наблюдать. В данный момент впечатление складывалось такое, что девушка получает от беседы удовольствие, Альдриг же скорее согласен её терпеть. Для начала – не так уж и плохо.
- Вы полагаете, из этого знакомства выйдет что-то путное? – спросил Керсингтон, остановившийся возле меня и тоже разглядывающий молодых людей.
Он только что закончил первый вечерний обход второго этажа и зажёг в коридоре свечи. Я тысячу раз говорила, что магические светильники намного удобнее и требуют меньше усилий, но дворецкий настаивал на том, что не хозяйское это дело – заниматься освещением, а если мне так уж приспичило, могу вытворять что угодно в своей спальне и кабинете. Но в остальном доме всё будет как полагается. Разумеется, это не его слова, а мой вольный пересказ.
- Я полагаю, ничего
- Почему это представляется вам маловероятным? Полагаете, они не сойдутся характерами?
- Что вы, Керсингтон! – Я рассмеялась, и Альдриг поднял голову, впервые меня заметив. Однако на сей раз расстояние играло на моей стороне: он тоже не мог расслышать наш разговор. – Я даже характера Иветты толком не знаю, что уж говорить об этом юноше. Я полагаю, они не сойдутся тараканами.
- Простите, чем?!
- Тараканами, Керсингтон. Это такие вредные, противные мелочи, которые водятся в подвалах и в головах.
Я для наглядности постучала себя по макушке.
- Ах, вы имеете в виду тараканов в метафорическом смысле.
- В нём самом, Керсингтон. Видите ли, у меня есть теория о счастливых браках. Только не смейтесь! – добавила я, хотя дворецкий, разумеется, даже не улыбнулся. – Согласитесь, кому же теоретизировать о счастливых браках как не мне? Так вот, согласно моей гипотезе, счастливый брак возможен лишь в том случае, когда у жены и мужа приблизительно одинаковые тараканы.
- А у этих двоих, вы полагаете, дело обстоит иначе?
По тону Керсингтона я прекрасно поняла, что он не воспринял мою теорию всерьёз, и всё же ему было любопытно, что я отчебучу на этот раз.
- Увы. Тараканы нашей милой Иветты – крохотные и по-своему очаровательные, они ходят на задних лапках и носят юбочки с кружевами. А тараканы Альдрига – крупные и раскормленные. – Я задумчиво посмотрела туда, где совсем недавно беседовала обсуждаемая нами парочка; к этому времени оба успели разойтись по своим делам. – Так-то, Керсингтон. Они попросту в разных весовых категориях. А теперь признайтесь честно, - мой взгляд сфокусировался, и я перевела его на собеседника, - Нэнси говорила, что сегодня будет на ужин?
Почти весь следующий день я провела за покупками, нужными и не очень. Приобрела ещё пару книг (попроще, чем вчера), всякие аптекарские мелочи, кое-какие специи (после бурного обсуждения с Нэнси) и изящную статуэтку, не имеющую никакой художественной ценности, но чем-то меня зацепившую. Кроме того, давно было пора заказать у портнихи новое платье, так что я занялась и этим.
Словом, день прошёл в меру спокойно и в меру утомительно, как раз то, что требуется в качестве передышки для умственной деятельности. Дальнейший план заключался в том, чтобы немного почитать, а затем снова поработать над сильверийскими записями, поэтому, как следует выспавшись и позавтракав, я направилась в библиотеку. Решила просмотреть книгу, купленную перед моим последним путешествием. Изначально я отвела на это занятие от силы десять минут. Однако данный научный труд оказался столь интересным и столь точно формулировал то, что я имела неудовольствие наблюдать в Сильверии, что я зачиталась и совершенно забыла о времени.
Так что прошло около двух часов, когда я внезапно отвлеклась и обнаружила Альдрига, стоящего прямо передо мной и разглядывающего мою книгу.
- И что такое «психология»? – полюбопытствовал он.
Я нахмурилась: рассмотреть обложку, пока я читала, он точно не мог. Ах, ясно: название главы было выведено вверху открытой страницы. С учётом всего, что я знаю об Альдриге, ничем хорошим это не кончится.
Я вздохнула и указала ему на стул. Немного помедлив, парень всё-таки переставил его поближе и сел.
- Психология – это новая наука, можно сказать, только зарождающаяся, - объяснила я. – Она изучает человеческую психику. Наши чувства и мысли, откуда они берутся, от чего зависят, как влияют на поведение, и всё такое прочее.
- И что же такое «рабская психология»? – предсказуемо спросил он, процитировав название главы.
- Это то, чего у тебя нет. – Я устало поморщилась. – Слушай, мы не могли бы разок обойтись без цунами ненависти, которым ты регулярно захлёстываешь всё эмоциональное пространство на милю вокруг? У меня от этого болит голова.
- Ты менталист.
И не поймёшь: то ли спросил, то ли выдвинул обвинение. На всякий случай я выдала ответ, более-менее уместный в обоих случаях.
- Вообще-то можно было и раньше догадаться.
Альдриг немного помолчал, вроде как впитывая новые сведения.
- И что, ты всё время отслеживаешь, кто что чувствует?
- Ещё не хватало, - с непритворным ужасом возразила я. – В повседневной жизни вообще стараюсь этим не заниматься. Но если чувства совсем уж сильные, до меня доносятся отголоски, хочу я того или нет.
Альдриг ещё немного подумал.
- И от меня исходит ненависть?
- Не всегда. Но часто.
- А что ещё?
- Не знаю. Слушай, я же специально не копаюсь. И не все чувства умею различать. Просто ненависть, гнев, агрессия – это самое элементарное. Лежит на поверхности.
- И во время путешествия ты чувствовала это в ком-нибудь ещё? Или только во мне?
- В Сильверии-то? Смеёшься? У вас там ненавистью фонит от каждого третьего.
Он кивнул и опустил глаза в пол, о чём-то раздумывая. Я перелистнула страницу.
- Ты сказала, что не все чувства умеешь различать, - снова подал голос Альдриг. – От чего это зависит?
Я подняла взгляд, отрываясь от текста. Вроде бы смотрит с любопытством.
- Бывают чувства более-менее простые, а бывают сложные, с массой составляющих. Чем этих составляющих больше, тем легче ошибиться. Люди и сами зачастую не знают, что чувствуют. Иногда я могу разобраться лучше, чем они, а иногда, наоборот, хуже. Особенно плохо – если речь об эмоциях, в которых я сама не слишком ориентируюсь. Не знаю, материнский инстинкт, например. Мне он непонятен, поэтому я и определяю его с трудом.
- А что ты умеешь определять? Ты сказала, гнев, агрессия, ненависть. Что ещё? Если ненависть, значит, и любовь?
- Ты что, издеваешься? – фыркнула я. – Во-первых, эти понятия вообще не симметричные. Любовь намного сложнее. А во-вторых, вот уж о чём я ни черта не знаю. Я не умею любить. Можешь считать меня калекой. Знаешь, бывают люди без руки, без ноги, слепые. А я вот такая. Поэтому нет, любовь не считываю.