Ольга Кунавина – Сувенир (страница 4)

– Ну, например, что вы сейчас исследуете? – невозмутимо принялся объяснять он. – Я прочитал в газете, что следующим летом в наш город на раскопки приедет экспедиция из Томска. Вы собираетесь участвовать в её работе или вас интересует другая тема?

– А ты занятный мальчик, – сказала Бережная, внимательно всматриваясь в его лицо.

– Меня зовут Роман, – представился мальчик.

– А меня…

– Я знаю. Вас зовут Ксения.

– Алексеевна, – уточнила Бережная.

– Может быть, всё-таки обойдемся без отчества? Женщины часто предпочитают, чтобы их называли по именам. Отчество, как им кажется, их старит. Впрочем, как хотите.

– Неужели старит? – улыбнулась Ксения.

– Моя мама так говорит, – серьёзным тоном произнёс её новый знакомый.

– Я не покажусь нескромной, если спрошу, сколько тебе лет?

– Четырнадцать. А вы знаете, что находится на том берегу?

– Твои вопросы с каждым разом ставят меня в тупик. Я не знаю, что находится на том берегу.

Ксения Бережная потом так и не смогла объяснить себе, почему она сказала неправду. На самом деле она прекрасно знала, что на противоположном берегу находился старый разрушенный храм, давний предмет страстных обличительных статей, которые время от времени появлялись в местных средствах массовой информации и будоражили умы обывателей. Но проходило время, и дискуссии, развёрнутые на страницах газет письмами растревоженных читателей, потихоньку затихали и о храме забывали, пока не появлялась следующая гневная статья.

– А давайте сходим на тот берег, – предложил Роман. – Здесь недалеко есть мостик, он, правда, уже старый, почти разрушенный, но по нему ещё ходят.

Ксения отрицательно покачала головой.

– Это вас заинтересует, – продолжал настаивать он.

– Нет. Не уговаривай.

– Не бойтесь, я хорошо плаваю. Я спасу вас, если вы будете тонуть.

– Спасибо, но тонуть я пока не собираюсь. Тем более вода как-то не располагает к этому. Всё-таки осень.

И всё же она согласилась. Держась за шаткие перила, они осторожно перешли через старый мост, поднялись по обрывистому берегу и, пройдя через небольшую березовую рощицу, оказались возле краснокирпичных стен. Несмотря на значительные разрушения, церковь не могла не поразить своим величием и красотой. И хотя развалины заросли крапивой и были завалены мусором, в окнах всё ещё виднелись остатки старинной узорчатой решётки. У одной из стен лежали жухлые листья и плети кабачков, убитые морозами.

– Это старая церковь, – торжественно сказал Роман. – Здесь побывали декабристы, когда ехали в ссылку.

– Может быть, – уклончиво произнесла Ксения, – хотя документально это не подтверждено.

– А вы знаете, сколько ей лет?

– Скорее всего, более двухсот. Но я не могу определить с точностью.

– Так много! – восхищённо воскликнул Роман.

– Эта церковь принадлежит к стилю, так называемого «сибирского барокко», которое сформировалось в восемнадцатом веке в Сибири под влиянием московской и украинской церковной архитектуры, – начала объяснять Ксения и не заметила, как увлеклась. – Учеными принято различать тобольскую и иркутскую школу как архитектурные направления Западной и Восточной Сибири. Эта церковь по своей трехчастной композиции кораблем: одноглавый храм, трапезная и колокольня восьмиугольной формы – относится к тобольской школе. Такие церкви строились на территории Сибири вплоть до конца тридцатых годов девятнадцатого века, несмотря на господство укрепившегося к тому времени классицизма. Обрати внимание на декоративный элемент, который украшает окна колокольни. В барочной архитектуре он называется трёхлопастной аркой. Правда, красиво?

– Классно! – согласился Роман. – А откуда вы всё это знаете?

– Из лекций в университете.

– Расскажите ещё что-нибудь интересное! – попросил он.

В его глазах она прочитала искреннюю готовность слушать.

– Интересное? – удивилась Ксения и пожала плечами. – Ну, хорошо. В наших краях бывал Александр Николаевич Радищев, великий русский писатель. Знаешь такого?

– Радищев? – Роман задумался. – По-моему, нам что-то рассказывали о нём на уроках, но точно не помню.

– Ну, хорошо, а имя Антона Павловича Чехова тебе о чём-нибудь говорит?

– Он что, тоже здесь был? – глаза Романа от удивления сделались ещё больше.

– Да, и он тоже. Когда ехал на Сахалин. О своих впечатлениях, полученных в наших краях, он даже написал очерк.

– Круто! – покачал головой Роман.

– В русском языке существуют и другие слова для выражения восторга, – насмешливо заметила Бережная. – Например, замечательно, прекрасно, превосходно, удивительно, восхитительно, великолепно…

Роман неожиданно покраснел.

– Согласен, но в наши дни это звучит как-то непривычно. Даже старомодно, – смутившись, пробормотал он.

– Сейчас многое звучит старомодно, – сказала Ксения. – Даже слово «ученик». Я слышала, что вас теперь принято называть обучающимися.

– Терпеть не могу школу, – в ответ буркнул Роман.

– За что же такая немилость?

– Мне там скучно.

– Ну, в этом ты, наверное, и сам в немалой степени виноват. Хотя, признаюсь, мне тоже не всё там нравилось.

– А вы хорошо учились?

– В меру своих способностей.

– А мой отец в школе учился плохо, зато сейчас у него свой бизнес, – произнёс Роман.

– Ты гордишься плохими отметками отца или его бизнесом? – улыбнулась Ксения.

– Не знаю, – растерянно ответил он.

Они подошли к одному из сохранившихся надгробий церковного кладбища.

– Под сим камнем погребено тело рабы Божией Марии Михайловны Медовщиковой, скончавшейся 18… – медленно, с трудом разбирая выщербленные буквы, прочитал Роман. – Дальше неразборчиво: то ли 18, то ли 78 год, – Он посмотрел на Ксению. – А вот интересно, почему на кладбищах, как и в библиотеках, люди никогда не разговаривают громко?

– Наверное, чтобы не нарушить то особое состояние, которое свойственно этим местам, – ответила Ксения.

– Особое состояние?

– Конечно. И на кладбище, и в библиотеке существует своя концентрация времени. Это сложные миры, хранящие информацию о прошлой жизни, о людях, об их деяниях и поступках. Нарушить их равновесие или силой вторгнуться в них чревато опасностями, поэтому люди в таких местах ведут себя очень осторожно.

Они медленно шли вдоль стен. Дойдя до колокольни, Роман неожиданно предложил:

– А вы не хотите подняться наверх? Не бойтесь, я там уже бывал.

Бережная внимательно посмотрела на него, а потом засмеялась:

– Да ты самый настоящий искуситель! Но после моста, который едва держится на честном слове, почему бы мне теперь и не взобраться на колокольню. Надеюсь, обойдётся без падений. Не хотелось бы свернуть себе шею именно сегодня!

Стараясь соблюдать меры предосторожности, какие только могли быть соблюдены в данных условиях, они поднялись на вершину колокольни и обомлели от той красоты, которая неожиданно открылась перед ними. Они увидели свой маленький городок с блестевшими на солнце железными крышами. Он был окружен с трех сторон могучей высокой тайгой, уходившей далеко к горизонту. В лучах солнца чистым серебром переливались перила железнодорожного моста. Голубое небо, без единого облачка, темно-синяя вода неширокой, размеренно текущей реки и ярко-красная вперемешку с жёлтым листва деревьев создавали необыкновенный, почти сказочный пейзаж.

– Правда, здесь хорошо? – восторженно спросил Роман, оглядываясь по сторонам.

– Правда! – согласилась Ксения. – Здесь очень красиво!

– Красиво, – повторил Роман и повернулся к ней. – Скажите, но почему, если здесь всё так красиво, эта красота никому не нужна?

Бережная не сразу нашлась, что ему ответить.

– Ну… почему же никому не нужна, – неуверенно начала она. – Давно установлено, что это памятник архитектуры, и об этом все знают. Да, этот храм необходимо реставрировать…

– Только не говорите, что на это нет денег, – сердито оборвал её Роман.