Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 26)

– Послушай же, неразумный человек! Тебе даровали честь растить Кагуя в своем доме! И тебе послали богатство! Теперь же, Кагуя, наконец-то искупила свой прежний грех! И пришла пора ей вернуться в Лунное царство! Посему, не гневи нас и верни нам Кагуя!

Попытался старик возразить предводителю небесных воинов, но тот не обратил на слова Такэтори никакого внимания. И велел поставить на крышу дома небесную колесницу, на которой спустился на землю.

– Кагуя, торопись! – крикнул он. – Ты не можешь долго оставаться здесь!

Прокричал он это, как вдруг все запертые в доме двери сами по себе распахнулись, а решетки на окнах отворились. И Кагуя, освободившись от объятий старухи, вышла из дома. Не смогла старуха её удержать и залилась слезами. Старик же, лежал на земле и тоже плакал в бессильном отчаянии.

Подошла к нему Кагуя и промолвила:

– Я тоже не желаю покидать вас! Но должна это сделать против своей воли.

Один из небожителей держал в руках ларец. Внутри него лежала одежда из птичьих перьев. Другой же небожитель держал в руках маленький ларчик. В нем хранился сосуд с особым напитком. Тот, кто отведает этого напитка, никогда не узнает смерти.

– О, дева, отведай же напитка бессмертия, – обратился небожитель к Кагуя.

Поднес он к её устам сосуд с чудесным напитком, и девушка пригубила его. Затем, достал он небесную одежду из ларца и хотел накинуть на Кагуя. Но она взмолилась:

– Прошу, погоди ещё немного! Ибо, когда надену я на себя эту одежду, то во мне исчезнут все человеческие чувства. А мне непременно нужно написать прощальное письмо одному человеку.

Утомились ждать небожители. Но Кагуя спокойно и неторопливо стала писать прощальное послание микадо. Закончив писать, девушка подозвала начальника стражи микадо и велела ему передать письмо императору вместе с напитком бессмертия. Один из небесных посланников вручил их начальнику стражи.

В то же время на Кагуя надели одежду из птичьих перьев. И тотчас угасли в девушке все её человеческие привязанности. Она перестала жалеть старика Такэтори и печалиться об его участи. Девушка села в небесную летающую колесницу и вместе с сотней посланцев лунного царства улетела на небо…

Микадо же получил послание от Кагуя и прочел его. Но не пожелал он вечно жить без своей любимой. Вместо этого, государь приказал своим верным слугам отправиться на самую высокую гору Фудзи. На вершине горы слуги сделали факел и облили его напитком бессмертия. После чего воткнули его в горную вершину и подожгли.

Напиток вспыхнул ярким пламенем, которое не угасает до сих пор. Посему и прозвали эту вершину «Горой бессмертия» – Фудзи.

Глава 10

Стояла середина лета. После истории с благовониями и сожжением гардероба императора прошел почти год. С тех пор, микадо больше не страдал болезнями, и здоровье его пребывало в полном порядке.

Комати продолжала служить императрице, Нефритовой госпоже Дзюнси. Благодаря искусному стихосложению она пользовалась огромной популярностью при дворе.

Её сестра Каори простила Ацутаду, и они вновь жили, как муж и жена. Она оставила службу фрейлины, и занималась воспитанием Мунакаты и Ханако. Мальчик рос здоровым и смышленым, и женщина души в нём не чаяла. Ханако тоже любила проводить время с братиком.

Хироцугу, двоюродный брат Комати продолжал занимать должность в Нисиномии. Кэнси была рядом с ним, занимаясь воспитанием сына и домашним хозяйством. Недавно она обнаружила, что ждёт ещё одного ребёнка.

Комати, получившая письмо с сей новостью, порадовалась за подругу, хотя и испытала некоторое сожаление. За год брака с Куниёси, ей так и не удалось понести дитя, хотя законная жена мужчины благополучно родила сына. В будущем, это могло нанести некоторый урон её репутации. Но пока что, на её отношениях с супругом это никак не отражалось.

Тем временем, Аривара-но Нарихира, прославившийся в последнее при дворе не только поэзией, но и своими многочисленными любовными похождениями, начал писать произведение, названное "Исэ моногатари"[78].

Произведение стало пользоваться популярностью среди придворных. Вот несколько отрывков из неё:

"В давние времена жил кавалер. Когда ему надели первый головной убор взрослого мужчины, – он отправился на охоту-осмотр в селение Касуга у столичного города Нара, где у него были наследственные поместья.

В селенье том проживали две девушки-сестры, необычайно прелестные и юные. Их подглядел тот кавалер сквозь щели ограды. Не ждал он этого никак, и так не подходило все это к старому селенью, что сердце его пришло в смятение. Кавалер оторвал полу охотничьей одежды, что была на нем, и, написав стихи, послал им.

Был одет тот кавалер в охотничью одежду из узорчатой ткани Синобу.

"С равнины Касуга Молодых фиалок на тебе Узоры, платье… И не знаешь ты пределов Мятежным смутам, как и Синобу."

Так сложил он и сейчас же им послал. Вероятно, интересно показалось все это им. А смысл стихотворения был тот же, что и в песне:

"Узорчатая ткань, Синобу из Митиноку, По чьей вине ты стала Мятежна так?.. Ведь я Тут не при чем…"

Вот как решительны и быстры были древние своих поступках."[79]

Или ещё один популярный отрывок:

"В давние времена жил кавалер.

Столица из Нара была уже перенесена, а новая столица еще не была устроена, как нужно. И вот, как раз в это время, в западных кварталах города проживала дама. Дама эта превосходила всех других. Превосходила больше сердцем, чем наружностью своей. Как будто был у ней друг не один.

И вот тот верный кавалер, возвратись со свидания к себе домой, подумал что ли что-то, но только так сложил, время было начало марта, и дождь все время накрапывал уныло:

"Ни бодрствую, ни сплю, и так проходит ночь… настанет же рассвет весенний долгий дождь и думы о тебе".[80]

…Сейчас, Комати вместе с другими фрейлинами пребывала вместе с госпожой Дзюнси. Они расположились на татами в просторном зале и услаждали слух императрицы музицированием.

Одна из дам декламировала под музыку "Легенду о любви двух звёзд", посвященную истории ткачихи Орихимэ и пастуха Хикобоси или, как его ещё называли на китайский манер – Кэнгю.

Согласно легенде, Орихимэ ткала прекрасную одежду, а Хикобоси пас коров. Однажды, двое молодых людей встретились и полюбили друг друга. Но отец Орихимэ, небесный царь Тенно, крайне недовольный тем, что работа дочери не была выполнена к сроку, а стада коров разбрелись без присмотра Хикобоси, разлучил влюбленных. Дабы они не могли больше увидеться, он поместил их по разные стороны Небесной реки[81] и запретил встречаться.

Но, видя печаль дочери, Тенно в итоге смилостивился, и позволил влюблённым видеться раз в год, в седьмой день, седьмой луны.

Когда Орихимэ и Хикобоси попытались встретиться первый раз, оказалось, что через Небесную реку нет моста. Ткачиха горько расплакалась, и к ней слетелись сороки, пообещав построить мост через реку, расправив и соединив свои крылья. Но сказали птицы ещё и то, что если будет дождь, они не смогут прилететь… И тогда влюблённым придётся ждать встречи до следующего года…

С недавних пор, пришедшие из Китая история и традиция отмечать это празднество в седьмой день седьмой луны, пользовались большой популярностью при дворе микадо.

Праздник, известный в Китае как "Цисидзе", получил в Японии название "Танабата" или же "Фестиваль звезд" – "Хоси мацури". Ибо, ткачихой называли яркую звезду Вегу, а пастухом – звезду Альтаир.

Отмечали фестиваль с помощью фейерверков. Многие развешивали на ветвях бамбука тандзаку, небольшие кусочки тонкой цветной бумаги, на которой писали желания. Некоторые, особо творческие натуры, даже излагали свои желания в поэтической форме.

Постепенно Танабата приобретал всё большую популярность за пределами дворца, и с каждым годом, его отмечало всё больше горожан.

В этом году Фестиваль звезд уже прошел, но многие дамы всё ещё находились в приподнятом настроении после праздника.

Вот и фрейлина нефритовой госпожи напевала "Легенду о любви двух звёзд":

– "С той поры, как в мире есть Небо и земля, Две звезды разлучены Горькую судьбой. И на разных берегах, Стоя у реки Небес, Друг ко другу обратясь, Слезы льют они в тоске. Только раз один в году