Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 25)
– Да, жестокосердие и холодность этой девушки многих погубило!
Казалось, что он решил оставить свою затею увидеть таинственную Кагуя. Но на самом деле мысли о гордой красавице глубоко запали ему в сердце. И в скором времени, микадо призвал к себе старика Такэтори, и промолвил:
– Велю тебе привести ко мне твою дочь Кагуя. Я слышал, что она необычайно прекрасна лицом, и посему послал одну придворную даму посмотреть на нее. Дабы убедиться, что молва соответствует правде. Но твоя дочь наотрез отказалась выйти к даме. Худо делают родители, которые позволяют своим детям столь дерзкие поступки.
Ответил старик Такэтори с большим почтением:
– Моя дочь не желает служить при дворе, и я не в силах побороть её упрямство. Но я сейчас же направлюсь домой и сообщу ей государеву волю.
– Так и сделай! – согласился государь. – Ведь ты воспитывал и растил её, как она может тебя ослушаться? Уговори Кагуя поступить на службу во дворец! И тогда я пожалую тебе придворную должность!
Обрадовался старик Такэтори и поспешил домой. Принялся он всячески уговаривать дочь поступить на службу ко двору. Но Кагуя была упряма и продолжала отказываться. Более того, она даже пообещала убежать из дома, если её будут принуждать поступить на службу во дворец.
Испугался старик подобных слов, но делать нечего, направился он во дворец, дабы передать микадо отказ дочери.
– Я – ничтожный старикашка, обрадованный милостью государя, уговаривал свою дочь Кагуя пойти служить при дворе. Но эта упрямица вновь отказалась!
– Ах, так! – воскликнул государь. И тут его посетила мысль: – Ответь мне, старик, твой дом ведь стоит у тех самых гор? А что, если я сделаю вид, будто собрался на охоту? Тогда, словно случайно, может, я сумею увидеть Кагуя?
– Отличная мысль! – оценил Такэтори. – Только вы, государь, притворитесь, будто прибыли в наши края случайно без всяческого определенного умысла… Войдете вдруг в мой дом, да застанете Кагуя врасплох.
На том они и порешили. После чего микадо назначил день для охоты. Выдвинулся он в назначенный день, достиг дома Такэтори, да вошёл в жилище. А там, увидел прекрасную девушку, которая сияла столь чистой красотой, что все вокруг светилось.
"Это она!" – подумал микадо и приблизился к девушке. Она тут же попыталась убежать, но микадо сумел ловко ухватить красавицу за рукав. Девушка поспешила закрыть лицо концом другого рукава. Но, увы! Микадо уже успел разглядеть её лицо, и понял, что девушке нет равных в целом мире. И император воскликнул:
– Встретив тебя, больше я с тобой не расстанусь!
Но Кагуя-химэ промолвила ему в ответ:
– Если бы я родилась здесь, в этой стране, то тогда должна была бы идти во дворец, дабы служить вам. Но я – существо не из этого мира. И вы совершите дурной поступок, если принудите меня подчиниться.
Однако микадо не желал ничего слушать:
– Как это возможно? Идем же со мной!
Тотчас подали паланкин и захотели посадить в него Кагуя. Но вдруг случилось чудо! Она начала таять, и от нее осталась одна лишь тень.
"Значит, Кагуя-химэ, и впрямь, не из нашего мира…" – понял микадо. И взмолился:
– Не стану я больше принуждать тебя служить при дворе! Только прими своё прежнее обличье! Позволь взглянуть на тебя ещё раз, прежде чем я покину эти места!
Не успел он договорить, как Кагуя приняла свой прежний облик, и показалась прекрасней прежнего.
Ещё труднее стало императору оставить свои помыслы о ней. Щедро он наградил старика Такэтори, за то, что тот дозволил ему увидеть Кагуя. А старик в свою очередь устроил роскошный пир для сотни придворных, что сопровождали государя на охоту.
Микадо отправился обратно. При этом, ему казалось, что он оставил свою душу с Кагуя.
И с тех пор, все приближенные женщины лишились в его глазах своей былой привлекательности. Мысли об одной лишь Кагуя занимали его разум и сердце! Так и жил он в мыслях о ней, позабыв про других женщин. Да писал любовные послания, которые отправлял Кагуя.
Та, хоть и противилась воле государя, писала ему ответные письма, полные искреннего чувства.
Микадо наблюдал, как времена года сменяют друг друга, и сочинял прекрасные стихи о травах и деревьях, посылая их Кагуя. Три года они слали письма друг другу.
С начала третьей весны, стали люди замечать, что каждый раз, как полная луна появлялась в небе, Кагуя становилась задумчивой и грустной. Никто её такой никогда не видел…
И вот, однажды, девушка вышла на веранду. Погрузилась она в печаль и о чем-то задумалась, подняв свой взор к сияющей луне. Спросил у нее Такэтори, о чем она грустит? И Кагуя молвила в ответ:
– Ни о чем я не грущу. Но когда смотрю я на луну, сама не ведаю почему, земной мир кажется мне столь темным и унылым!
Успокоился было старик. Но Кагуя продолжала в лунные ночи выходить на веранду и смотреть на луну. Лишь в темные ночи была она беззаботна. Но стоило луне появиться на небе, как грусть появлялась на ее лице. Никто не мог понять, в чем дело. Даже родителям девушки это было неведомо…
Однажды, Кагуя вновь вышла на веранду. И едва она увидела полную луну, то залилась слезами так, как никогда раньше. Старик и старуха заволновались и начали спрашивать:
– Что с тобой? Что же случилось?
Ответила им Кагуя сквозь слезы:
– Ах! Давно я хотела об этом поведать, но боялась огорчить вас и все откладывала! Но нельзя больше скрывать! Так знайте же, я не существо земного мира! Я была рождена в лунной столице, но меня изгнали с небес, чтобы я искупила грех, совершенный мной в прошлой жизни. Настало время мне возвращаться. В скором времени за мной придут мои сородичи, посланцы с неба. Я должна покинуть этот мир, но мне невыносима мысль, что вы будете скучать по мне.
– Что ты такое говоришь? – воскликнул Такэтори. – Кто посмеет забрать тебя у нас? Когда-то нашёл я тебя совсем маленькую, в стебле бамбука. А теперь ты выросла такой большой! Нет, никому я тебя не отдам! Не вынесу разлуки с тобой! – в голос рыдал старик.
Невозможно было смотреть на его горе. И стала тогда Кагуя ласково ему говорить:
– В лунной столице у меня остались родные отец и мать. Там для них прошло немного времени, и разлука со мной длилась лишь краткое мгновение. Но для меня на земле за это время прошли долгие годы. Я полюбила вас всей душой, и забыла о настоящих родителях. Не рада я тому, что должна вернуться обратно в лунный мир. Посему и горько печалюсь.
Прослышал про это микадо. И поспешил он отправить посланника в дом старика Такэтори. Старик, безутешно рыдая, появился на пороге дома. Его скорбь оказалась настолько велика, что за несколько дней его волосы побелели, а спина согнулась. Его глаза опухли и воспалились от слез. А ведь до этого он выглядел моложавым и бодрым! Но горе и тревога заставили его быстро постареть…
Посланец спросил у старика от имени государя:
– Правда ли, что Кагуя в последнее время постоянно грустит?
И отвечал ему старик сквозь слезы:
– Прошу, передай государю, что в пятнадцатую ночь этого месяца прибудут сюда небожители из лунной столицы. Желают они похитить нашу Кагуя! Посему, пусть микадо пришлет ко мне в эту ночь много воинов, дабы они прогнали похитителей!
Посланец поспешил доложить государю о просьбе Такэтори.
И в пятнадцатый день месяца микадо прислал старику вооруженных воинов. И собрался отряд ни много ни мало, а численностью две тысячи человек. Во главе отряда микадо поставил опытного военачальника по имени Така-но Окуни.
Отряд прибыл к дому Такэтори и разделился на две части. Тысяча воинов окружила дом кольцом со всех сторон. Они даже взобрались на земляную ограду. А остальная часть воинов принялась сторожить кровлю дома.
Огромное множество слуг охраняло все входы в дом так, что пробраться туда незамеченным было невозможно.
Все были вооружены луками и стрелами. В женских покоях внутри дома несли стражу служанки.
Старуха крепко обнимала Кагуя. Она спряталась с ней в особом тайнике с земляными стенами. Старик же запер дверь тайника и стоял рядом с ним на страже.
– У нас надежная охрана! – радовался он. – Мы не поддадимся небесному войску!
Затем, он крикнул воинам, что сторожили кровлю дома:
– Стреляйте во все, что увидите в небе!
– Не волнуйся, мы зорко глядим! Едва в небе что-нибудь появится, то его сразу настигнут наши стрелы!
У старика уж было отлегло от сердца, но Кагуя говорила ему, что с небожителями из лунного царства невозможно воевать. Их стрелы не настигнут, а все двери и заторы сами откроются перед ними…
Тем временем, приближалась полночь. И вдруг, весь дом Такэтори озарило столь яркое сияние, что было оно в десять раз ярче света полной луны. Стало даже светлее, чем днем. И с самого высокого небесного свода спустились на облаках неведомые лучезарные существа. Они построились в ряд, оставаясь парить в воздухе над землей.
При виде них, все воины, что сторожили дом, замерли от ужаса, исчезло у них желание сражаться.
Конечно, самые смелые воины пустили стрелы в незваных гостей, но стрелы полетели в сторону, миновав цели…
Один из небесных пришельцев, по всей видимости, предводитель остальных, вышел вперед. Он крикнул повелительным громовым голосом так, что все услышали:
– Такэтори, выходи!
И тут, до сих пор храбрившийся Такэтори, вышел за двери и упал ничком, почти без памяти.
Небожитель из лунной столицы сказал ему: