Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 19)

– Скорее, позовите лекаря! Господину Охире плохо!

Перепуганные родственники и прислуга юной особы поспешили послать за лекарем. Но, увы, он уже был не в силах помочь служащему, ибо Татибана Охира скончался от разрыва сердца…

Его законная жена восприняла эту новость достаточно спокойно, ибо их отношения охладели давно, и мужа она видела крайне редко. Хотя и испытала некое сожаление по отношению к мужчине.

Каори искренне опечалилась, хотя особо долго горевать по новому супругу тоже не намеревалась. Больше всех переживала его вторая визитная жена: всё-таки он умер прямо во время соития…

…Каори, пребывая в грусти, сидела вечером за низким столиком в своей комнате во дворце. Женщина хотела разогнать тоску и горечь утраты сложением стихотворений, но слова не шли в голову.

Фрейлина наблюдала за пламенем потрескивающей свечи. Тени от неё падали на чистый лист бумаги, на котором фрейлина так ничего и не написала.

Вдруг, сама не зная почему, дама вспомнила о письме, пришедшим ей неделю назад от бывшего мужа. Решив наконец-то смягчиться и прочитать послание, Каори подошла к сундуку и извлекла из него свиток.

Развернув письмо, она принялась за чтение. Оно гласило:

"О, Каори! Пишу тебя из провинции Дэва. В начале осени сего года заканчивается моё назначение судьёй. Мне предлагали продлить его, но я отказался, попросив дозволения вернуться обратно в Судебный департамент в столице. У Оины родился здоровый мальчик, которого назвали Мунаката. Но сама она, увы, умерла родами…

С тех пор, как ты покинула меня, прошло больше года. За прошедшее время я многое осознал. Я был ослеплён красотой Оины, и несправедливо забыл о тебе. Когда я вернусь в обратно в Хэйан вместе с Мунакатой, надеюсь, что ты простишь меня, и мы сможем наладить прежние отношения.

Оно-но Ацутада".

Закончив читать, фрейлина безжалостно скомкала письмо и поднесла его к свече. Пламя быстро захватило тонкую белую бумагу, в воздухе заклубился дым, и повеяло запахом гари. Каори поспешила проветрить комнату и приоткрыла внешние сёдзи.

"Ацутада! Неужели ты и впрямь думаешь, что я смогу тебя простить?" – ярилась фрейлина из-за бывшего мужа.

Но всё же, в глубине души, она почувствовала некое сожаление, что их брак исчерпал себя. И в глубине души у неё зародилось сострадание к Оине, безвременно покинувшей сей мир, и к её ребёнку, оставшемуся без матери…

Тем временем, час Собаки приближался к своему исходу. Фудзивара Фусацугу, отец покойной госпожи Такуси, пребывал в своих покоях в роскошном доме на Первой линии.

Скорбь после трагической кончины любимой дочери постепенно утихла, уступив место привычным сердцу Фусацугу амбициям.

Увы, но его должность министра двора, совершенно не удовлетворяла его тягу к власти. Сановнику давно хотелось нечто большего, что могло бы дать столь желанную власть и увековечить его в истории!

Но министр двора лишь занимался делами императорской семьи. И когда левый или правый министр отсутствовали по каким-то причинам, замещал их… Фусацугу явно не хватало возможностей для реализации своих непомерных амбиций.

Его дочь, госпожа Такуси, при жизни очень походила на отца. С раннего детства она мечтала стать императрицей. С возрастом в разум юной девушки начали закрадываться мысли о том, что даже просто быть императрицей недостаточно. Вот если бы она могла родить сына и стать при нём регентом!

Но, увы, амбициям госпожи не суждено было сбыться. Хоть она и родила императору трёх сыновей, место законной супруги микадо занимала другая женщина, Нефритовая госпожа Фудзивара Дзюнси.

Впрочем, это досадное обстоятельство недолго печалило Такуси. У Дзюнси за всё время родился лишь один сын, а история знала случаи, когда правителями становились сыновья наложниц…

Женщина поделилась своими соображениями с отцом, и он не преминул оценить коварный замысел дочери.

После отравления соперницы Микуни Норико, они планировали постепенно извести госпожу Катоко, завоевавшую расположение микадо. Освободив ложе императора от лишних соперниц (к жене он давно не испытывал интереса), Такуси и Фусацугу планировали отравить сына Нефритовой госпожи Дзюнси, принца Митиясу. Тогда бы микадо назначил наследником одного из сыновей Такуси: старшего Мунеясу или среднего, но более сообразительного Токиясу. А уж как убрать в таком случае императора – лишь дело времени.

Вероятно, если бы не досадное трагическое событие, амбициозному министру двора и его дочери удалось бы воплотить в жизнь дерзкий замысел. Впрочем, небеса распорядились иначе…

Но Фудзивара Фусацугу не намеревался просто так отступать: после смерти Такуси он вознамерился сам стать регентом.

Ещё раз, обдумав план, он пришёл к умозаключению, что будет лучше сначала убрать императора, на случай, если после смерти старшего сына он решит назначить приемником отпрыска от другой наложницы. Ибо, как известно, в жизни всё непредсказуемо, и лишний раз, в толь деликатном деле, подстраховаться не повредит…

И только после смерти микадо, избавиться от юного принца Митиясу. Ведь его невеста, Фудзивара Акиракейко, ещё не вошла в брачный возраст. Да и наложницами Митиясу ещё не успел обзавестись, посему о его наследниках речи не шло…

Если император и сын от госпожи Дзюнси скончаются, государственный совет будет вынужден избрать императора из числа сыновей наложниц. И тогда, внук Фусацугу, принц Мунеясу станет неоспоримым претендентом на престол. Конечно, десятилетний Токиясу был куда более способным и многообещающим ребёнком, но как известно, умного государя сложнее подчинить своей воле…

Фусацугу, сидящий за столиком, придвинул к себе письменные принадлежности. Взяв лист отменной китайской бумаги, и обмакнув кисть в чернила, министр двора написал:

"Любезный Фудзивара Коун! Мы давно с вами не виделись и не беседовали по душам. Прошу, в ближайшее время почтить своим визитом мой дом на Первой линии.

Фудзивара Фусацугу".

Письмо получилось на редкость кратким, но мужчину результат его труда более чем удовлетворил. Скатав послание в свиток, и перевязав ярко-голубой шёлковой лентой, он поспешил отправить его с надёжным слугой.

Фудзивара Коун, коему предназначалось послание, приходился Фусацугу двоюродным братом, занимавшим место заведующего парфюмерной мастерской при дворе. Должность эта считалась прибыльной и не трудной, многие желали получить её.

Мастерская изготавливала благовония для самого микадо, Нефритовой госпожи Дзюнси, наложниц, принцев и принцесс. К нему обращались и высокопоставленные служащие с жёнами и дочерьми, и фрейлины из состоятельных семей… Одним слово, дело господина Коуна процветало.

Коун, подобно родственнику обладал определёнными амбициями, но в отличие от него, куда более скромными. Он издавна мечтал стать министром двора, но эту должность уже занимал Фусацугу. Посему, мужчина решил довольствоваться своим местом и стремиться коль уж не к власти, то к материальному благосостоянию наверняка.

Деньги и золото, драгоценные камни и украшения – вот что он поистине любил! Всю свою жизнь парфюмер занимался накоплением богатств и их тратой, благо, жалование позволяло.

Сначала он купил себе прекрасный дом на второй линии, обставил его резной китайской мебелью и ширмами, расписанными искуснейшими мастерами.

Обустроив своё жилище, удачно выдав двух дочерей замуж и пристроив сына на хорошую должность в Департаменте Церемоний, заведующий парфюмерной мастерской, в один прекрасный день понял, что не знает, куда дальше тратить средства.

Коллекционирование предметов искусств особо удовольствия мужчине не принесли. Обзаводиться множеством наложниц и визитных жён на его взгляд было утомительно, ибо всем женщинам нужно уделять внимание.

Тогда-то, несколько лет назад, он и попробовал дорогие индийские специи, привезённые китайскими торговцами. Даже вкус привычного риса становился совершенно иным, благодаря новым приправам. И восторженный служащий понял, на что он будет дальше тратить сбережения…

…Фусацугу прекрасно знал о страсти своего двоюродного брата к деньгам, вкусной еде и индийским специям. На взгляд министра двора, с таким человеком просто найти общий язык.

Он всё больше и больше убеждался в состоятельности своего дерзкого замысла, уже предвкушая, как он воплотится в жизнь…

Фудзивара Коун вертел в руках письмо с приглашением от Фусацугу. Едва только посыльный доставил ему послание, парфюмер сразу заподозрил: родственнику что-то от него надо. Он ещё не знал, насколько оказалось верным его чутьё…

Решив не откладывать дело в долгий ящик, мужчина тот час отписал ответ и отправил его двоюродному брату с тем же посыльным. В ответе говорилось, что парфюмер намерен нанести визит министру двора в этот же вечер, в середине или на исходе часа Петуха.

По мере приближения условленного времени, Коун всё больше и больше беспокоился. С наступлением часа Обезьяны он едва скрывал волнение, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать ходить кругами по мастерской. К счастью, его подмастерья настолько оказались поглощены созданием нового благовония для Нефритовой госпожи Дзюнси, что не заметили беспокойства господина.

Когда работа была наконец-то завершена, подмастерья поспешили по домам. Парфюмеры, будучи людьми творческими, редко задерживались на службе. Вслед за ними покинул мастерскую и Коун.