Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 14)

…Но император Ниммё выбрал каннуси из Накатоми не только из-за прославленности рода и божественного происхождения, но и не без влияния своей супруги, Нефритовой госпожи Дзюнси и тестя Фуюцугу. Ибо род Фудзивара являл собой светскую ветвь Накатоми.

Во дворец прибыл сам глава клана каннуси, господин Тадамори, в сопровождении двух мико.

Господин Тадамори был человеком преклонного возраста, но полностью сохранившим трезвый рассудок. Облачённый в одежду каринигу и шапку эбоси, одеяние традиционное для каннуси, но не несущее какого-либо религиозного смысла. Ибо это лишь официальный наряд, используемый при императорском дворе.

Идущие следом за ним две достаточно молодые мико, лет двадцати на вид, были облачены в белое верхнее кимоно с широкими рукавами и ярко-красные хакама[59]. Женщины чинно несли различные предметы и талисманы, необходимые для упокоения духа.

Каннуси и мико отослали всех зевак прочь из покоев, и, притворив перегородку-сёдзи, начали проводить очищающий ритуал. Любопытствующие придворные и дамы, среди них и Комати, собрались в коридоре напротив плотно закрытой сёдзи. Они слышали слова молитв и заклинаний, повторяемых господином Тадамори и его помощницами.

Когда придворные и дамы уже потеряли счёт времени, перегородки покоев мёртвой наложницы наконец-то отъехали в сторону. Каннуси и мико вышли наружу.

– Теперь дух женщины, обитавший здесь, упокоен, – заверил Тадамори.

Столпившаяся у комнаты публика с облегчением вздохнула. Наконец-то этот кошмар закончится!

Плач по ночам и странный ветер в коридоре и впрямь прекратились. Обрадованный император щедро наградил главу рода Накатоми и его помощниц.

Но воцарившееся спокойствие, увы, оказалось недолгим… Не прошло и месяца, как странные происшествия у злополучных покоев госпожи Норико возобновились с новой силой.

Ко всему прочему, сына госпожи Катоко, маленького принца Куниясу сразила неведомая болезнь. Придворные врачи день и ночь находились подле младенца, но, увы, все их медицинские навыки оказались бессильны. Ребёнок продолжал страдать от неизвестного недуга: ему не становилось хуже, но в то же время его здоровье ничуть не улучшалось.

По дворцу поползли слухи, что дух покойной Микуни Норико за что-то гневается на госпожу Катоко, и посему наслал проклятие на её дитя.

Обеспокоенный император вновь обратился за помощью к Тадамори Накатоми. Каннуси вместе со своими помощницами, мико, ещё раз провел обряд успокоения духа госпожи Норико, а затем исполнил ритуал снятия проклятия с Куниясу.

На несколько дней дух затих, а принцу, как казалось, стало лучше. Но, увы, вскоре всё началось заново…

Тадамори признался императору, что если дух продолжает гневаться после проведения двух очищающих обрядов, значит, его что-то очень сильно тревожит. Только выяснив причину тревог, можно упокоить душу наложницы.

Император, после некоторых раздумий, решил, что если каннуси бессилен, возможно, стоит обратиться за помощью к оммёдзи[60].

Оммёдзи называли людей, практикующих оммёдо, учение Инь и Ян. Оно пришло в японские земли триста лет назад, в начале VI века, как система совершения гаданий. И ныне представляло из себя смесь даосизма, синтоизма, буддизма, китайской философии и естественных наук.

Само понятие "оммёдзи" появилось немного позже, сто лет спустя, в VII веке и достигло популярности в VIII веке. Было создано Оммё-рё – государственный департамент оммёдо. И оммёдзи начали добиваться высоких государственных званий.

Оммёдзи, как правило, занимались гаданиями, составлением гороскопов, изгнанием злых духов и снятием проклятием. Последователи оммёдо в своей деятельности часто использовали календари, астрономию и прибегали к помощи "Книги перемен"[61]. Также, считалось, что в помощь себе они призывали духов, заточённых в бумажном листе, сикигами, не доступных взору большинства людей.

Но основной сферой деятельности большинства последователей учения, всё же оставались гадания. Люди часто прибегали к услугам оммёдзи, дабы решить, где выбрать наиболее удачное место для постройки дома, или какой дорогой будет лучше отправиться в путь.

…Вскоре в Сливовый павильон прибыли два оммёдзи из департамента Оммё-рё, выбранные для столь деликатного дела самим микадо, посулившему им большую награду в случае успеха.

Одним из оммёдзи был пожилой мужчина лет пятидесяти пяти на вид, Абэ-но Кэйтиро, славившийся при дворе своим искусством составления гороскопов и точностью предсказаний. Сопровождал его Абэ-но Сэйки, молодой человек двадцати лет, ученик и племянник Кэйтиро, тоже служащий в Оммё-рё.

В своём весьма молодом возрасте он уже славился точностью составляемых предсказаний, нахождении потерянных предметов и угадывании пола ребёнка у беременной женщины.

Про Сэйки при дворе ходило множество слухов, один невероятнее другого…

Молодой человек приходился сыном чиновнику Абэ-но Фудзита, рождённым от неизвестной женщины. Некоторые говорили, что раньше она служила прислугой в поместье рода Абэ, и покинула его, попав в немилость господину, или же вообще умерла от оспы много лет назад.

Другие утверждали, что на самом деле, мать Сэйки одна из столичных куртизанок. Третьи и вовсе с полной уверенностью заявляли, что его мать никто иная, как кицунэ[62], тем самым объясняя незаурядные способности юноши к оммёдо.

Ведь про него, даже ходили слухи, будто бы уже в пять лет он управлял слабыми чертями-они…

Правда ли это всё или нет, но как бы то ни было на самом деле, умудрённый опытом Кэйтиро разглядел способности племянника ещё в раннем возрасте, посему взял его на воспитание и официально усыновил. Ибо своих сыновей не имел, лишь двух дочерей. Причём, по его утверждению, не имеющих никаких мистических способностей…

Что до отца Сэйки, Фудзиты, приходящимся младшим братом пожилому оммёдзи, он нисколько ни возражал против усыновления, и безропотно перепоручил незаконнорожденного отпрыска заботам родича.

Кэйтиро удивлялся способностям своего ученика и планировал постепенно передать ему все знания. А когда мальчику исполнится лет четырнадцать-пятнадцать, устроить его в департамент. Но произошло нечто, несколько ускорившее ход событий…

Как-то раз, один состоятельный аристократ пригласил Кэйтиро в свой дом, расположившийся на третьей линии Хэйана, на западной окраине, дабы оммёдзи составил его семье астрологическое предсказание будущего.

Мужчина согласился (ведь услуги оммёдзи стоят весьма прилично), и, взяв с собой Сэйки, отправился к аристократу.

Успешно сделав все предсказания и прогнозы, Кэйтиро, получив оплату, засобирался домой. Он погрузился в повозку. Погонщик повёл запряжённых волов к воротам…

Не успели они покинуть поместье, как сгустились сумерки. Кэйтиро тотчас задремал в экипаже. Тем временем, одиннадцатилетний Сэйки шёл следом позади повозки, на некотором расстоянии от неё. Мальчика одолевали дурные предчувствия…

Вдруг он понял, что к ним приближаются демоны. Сэйки подбежал к экипажу и принялся будить своего учителя.

– Дядя, проснитесь! Скорее! – волновался мальчик.

– А, что такое? – Кэйтиро пробудился с громким всхрапом. – Зачем ты меня разбудил? До нашего дома ещё далеко!

– К нам приближаются демоны!

Сонный Кэйтиро не почуял приближение потусторонних сил, и мысленно решил, что у его ученика просто разыгралось воображение.

– Я уже рассказывал тебе, что делать в таких случаях, – зевая, вяло ответил он. – Действуй…

Решив посмотреть, как же поведёт себя Сэйки, оммедзи из окна повозки протянул ему соль, отпугивающую демонов и злых духов, и коротко сказал:

– Возьми это, заклинания ты знаешь.

Обиженный недоверием дяди мальчик взял баночку и с помощью её содержимого очертил большой круг, в который вошли экипаж, волы и прислуга. Он сам вошёл внутрь круга, затем прочитал заклинание…

Едва он закончил читать магические слова, как вдруг мимо них пронёсся порыв холодного ветра. Воздух наполнило множество голосов: смеющихся, рыдающих, что-то повторяющих…

Погонщик волов испуганно осел на землю. Животные нервно забили хвостами и взволнованно замычали. Кэйтиро, с ужасом про себя отметил: как он мог не заметить раньше приближение столь мощных потусторонних сил?

Вскоре голоса и порыв ветра скрылись за пределами города. Повозка вновь двинулась в путь.

Всю обратную дорогу до дома Кэйтиро был молчалив и задумчив. Его поразила духовная чувствительность Сэйки, и отныне он решил почаще прислушиваться к своему ученику. Когда же мальчику исполнилось тринадцать, дядя поспешил пристроить своего племянника на службу в Оммё-рё…

…По прибытии в Сливовый павильон, Кэйтиро и Сэйки сразу отправились в печально известные покои госпожи Микуни Норико. Любопытствующие наложницы и их фрейлины, в том числе и Комати, собрались недалеко от комнаты. Им было крайне интересно, как же оммёдзи собираются изгонять духа?! Впрочем, подойти очень близко никто из них не решался: вдруг душа Норико прогневается? Дамы решили наблюдать с безопасного на их взгляд расстояния.

Но вопреки их ожиданиям, мужчины медлили, тихо переговаривались между собой и совсем не спешили приступать к некоему сложному ритуалу…

Разобрать о чём они говорили, к сожалению, не представлялось возможным. Снедаемая любопытством Комати подошла немного ближе остальных фрейлин, и до предела напрягла слух. С большим трудом ей удалось разобрать слова: