Ольга Кобцева – Гиблыми тропами (страница 7)
Богдан вызволил соседку из сарая, помог ей перелезть через кусты на стариковский участок и сам перепрыгнул следом.
– Не обязательно за мной весь день присматривать, – заметила она, чувствуя внутреннюю теплоту от его заботы.
– А я не весь день. Только яблоки до дома донесу, а то тяжёлые.
Богдан поднял наполненные вёдра над головой, красуясь перекатами мышц, и Яра улыбнулась.
– Я ещё не закончила.
– Так я помогу, – вызвался сосед, усаживаясь в траву рядом с девицей.
– Что думаешь о ратниках? Вернутся ещё?
Молодец пожал плечами:
– Мне они не поверили, иначе не полезли бы на участок. Но сейчас поспрашивают остальных туманчан и успокоятся, тебя ведь кроме меня никто не видел.
– Они в избу заглядывали. Вдруг мои вещи увидели?
Богдан опустил голову. Его слова вырвались глухо, как приговор:
– Будь начеку.
Дальше работали молча. Яре надо было многое обдумать, а сосед не отвлекал. Она крутила в голове мысли о ратниках, словно веретено. Если они не вернутся – хорошо. А коли вернутся – успеет ли она снова скрыться? Оставят ли они в покое стариковский дом, коли и второй раз не обнаружат беглянку? Не опасно ли и дальше прятаться в Туманке? Надо будет обсудить всё с бабушкой и дедушкой, когда они вернутся с базара, ведь если её поймают, то и им не поздоровится.
– Готово, – Богдан закинул последнее яблоко в ведро и поднялся. – Показывай, куда нести.
Яра поманила его к избе. Она зашла в сени и, присмотрев подходящее для вёдер место, указала на них соседу:
– Сюда.
Девица обернулась к Богдану, чуть не мазнув его кончиком носа – не ожидала, что он стоит так близко. Дыхание разом спёрло, ей стало жарко, как в нагретой бане. Она прикусила губу, отводя взгляд. Ни отвернуться, ни отойти некуда – сосед заслонял собой проход, и девице только и оставалось, что ощущать неловкость и лёгкое прикосновение его тела. Богдан с непринуждённым видом наклонился, расставляя вёдра, выпрямился, и его губы вновь оказались перед Ярой – вершках1 в двух, не более.
– Поблагодаришь?
Его голос прозвучал мягко, но с хрипотцой, которая походила на треск костра и поджигала сердце девицы. Верх сарафана казался тесным от резких вдохов. Взгляд Богдана скользил по лицу Яры, от светлых волос, выбившихся из косы и спускавшихся вдоль скул, до губ. Сосед поправил ей пряди, нарочито медленно заправляя их за ухо. Кожа от его невесомых касаний покрывалась мурашками, как ночное небо звёздами. Пальцы Богдана опустились от волос к шее, дойдя до ключиц, и отстранились, а Яра от смущения выдохнула ему в губы.
– С-спасибо, – пролепетала она.
Он поднял уголки губ:
– Не за что.
Яра зажмурилась, когда Богдан наклонился к ней, оставив вместо двух вершков половину. Она дрогнула, как пламя свечи от сквозняка, но поцелуя не последовало. Сосед лишь прошептал на ухо:
– Зови, если что, – и отстранился.
Девица молча кивнула. Богдан развернулся, невзначай касаясь её руки, и вышел из сеней. Яра положила ладони на горевшие от смятения щёки. Произошедшее плохо укладывалось в голове, словно ворох вещей в тесном сундуке, который не закрывался, как они ни пыталась не придавать этому значения. Богдан играл с ней. Развеивал скуку в деревне, где каждый день похож на предыдущий, как отражение в зеркале. Вряд ли он всерьёз задумал сойтись с городской девицей, которая приехала в Туманку лишь на время. Нет. И подпускать его близко не стоит. Ощущение его рук и дыхания на коже не отпускало, и Яра поспешила уйти из сеней, будто спасалась от внезапно налетевшего дождя.
Остаток дня она провела всё так же за работой, дожидаясь бабушки с дедушкой. В мыслях мелькали то Остап с ратниками, то Богдан, то, совсем уж изредка, волколак из леса и капище с мертвецом. Одно приводило к другому. На душе глубокой лужей разрасталась тревога, засасывающая в себя всё хорошее и спокойное, к чему Яра привыкла за седмицу в гостях.
Дедушка с бабушкой вернулись на закате. Девица дождалась, пока они занесут покупки в избу, и, разливая для них похлёбку, торопливо завела рассказ о сегодняшних событиях. Старики заохали и переглянулись, когда она поведала им о ратниках. Ещё бы: княжеским слугам никогда не было дела до их деревни.
– Ох, завтра все судачить об этом начнут! – покачал головой дедушка.
– Того и гляди, придёт кто из соседей про тебя разнюхивать… – протянула бабушка и принялась шарить взглядом по избе. – Надо вещи твои получше спрятать, а то платье приметное. И из избы без надобности выходить не будешь, здесь по хозяйству управляйся.
Яра кивала, выслушивая её наказы. В словах бабушки не было ни капли растерянности, лишь твёрдость и желание во что бы то ни стало уберечь внучку от невзгод. Под такой уверенностью лужа горечи на душе начала потихоньку иссыхать. Но следующий миг всё испортил.
– Эй, хозяева! – послышался грубый голос со двора. – Открывайте!
ГЛАВА 7. Беги, глупая, и всем богам молись
Яра переглянулась со стариками. Сердце заходило ходуном: ратники всё же вернулись. В избе повисло молчание, тяжёлое, словно все слова придавило камнем.
– Эй, хозяева! – повторился крик ратника, а следом – стук в дверь. Благо, что запертую.
– Иду-иду! – ответил дед и взволнованно взглянул сначала на жену, потом на внучку. – Кости старые, пока встану, пока открою, обождите!
Он намеренно шумно и медленно зашаркал ногами по полу. Бабушка не растерялась. Она поманила Яру к дальнему окну, которое выходило на задний двор, и отворила ставни. Последнюю седмицу старики привыкли закрывать их, чтобы по вечерам никто случаем или намеренно не увидел их внучку под светом лучины – только это и спасло её от взора ратников.
– Вылезай и беги в конец огорода, – прошептала бабушка, наскоро оглядев задний двор. – Там найдёшь деревянную лестницу, приставишь к забору и выберешься с участка. Переждёшь в лесу и вернёшься, когда ратники уйдут.
Девица кивнула. Дедушка закряхтел, закашлял, громко запричитал о плохом здоровье, заглушая звуки, с которыми внучка вылезала из мелкого окошка.
– Заснул что ли, старик? – послышался сердитый голос далеко за её спиной.
– Отворяю, молодцы, отворяю, – заверил дедушка, а бабушка тем временем захлопнула за Ярой ставни.
Девица осталась одна посреди тёмного огорода. Она почти вслепую принялась перебираться в конец участка, прячась от случайных взоров под разросшимися виноградниками. По пути она взглянула на сарай Богдана в надежде как и днём укрыться там, но на соседнем участке тоже послышался стук в дверь и зычный голос ратника:
– Открывай, хозяин!
Яра струхнула. Видно, чужаки решили обыскать и Богданову избу. Задерживаться во дворе было нельзя, она прошмыгнула в конец огорода, на ощупь нашла сколоченную дедушкой лестницу и перелезла через ограду.
Забор и ратники остались позади, но страх не унимался, лишь креп. Перед девицей разостлалось широкое, поросшее высокими травами поле. В темноте они походили на руки навей, которые манили к себе, а их шелест, смешанный с порывами ветра, напоминал шёпот нечисти. Спасибо луне, чей лик осветил округу – лишь под её ясным взором Яра решилась ступить на чёрное полотно поля. Раздвигая травы руками, она побежала к лесу. Природа требовала жертву за то, что девица ступила на её владения, и острой осокой разрезала ладони, напитываясь человеческой кровью. От избы до опушки было рукой подать, но то днём; а ночью нави охотились за всяким, кто решался выйти из дома, и задерживали девицу, цепляясь за лапти и сарафан. Она отмахивалась, устремляясь всё дальше, к спасительному лесу, чьи ночные объятия ей уже были знакомы.
Яра успокоилась лишь тогда, когда крыша из веток сгустилась над головой. Поле всё ещё звало её шелестом, но шёпот листьев позади отговаривал выходить из леса. Девица спряталась за деревьями на опушке. Далеко она не заходила, и отсюда деревня с горящими в окнах лучинами, словно светлячками, была видна как на ладони. Жаль, фигуры ратников различить не удавалось. Знать бы, как скоро они уйдут? Когда можно будет возвращаться в избу?
Девица прислонилась к дереву. Ноги дрожали, и Яра присела на корни, вздрагивая от любого шума, будь то треск ломающейся ветки или крик ворона. Ночь играла со звуками, смягчая тихие и усиливая громкие, запутывала и без того встревоженный слух беглянки. Из-за этого шелест листвы казался ей чьими-то шагами, а вой ветра – человеческим стоном. Зрение тоже обманывало. Ветки и трава покачивались, походя на движущиеся тени навей, листья серебрились под луной, напоминая вспыхивающие глаза нечисти. Девицу пробирало до дрожи. Она растирала себя руками, сетуя на тонкую рубаху и сарафан с промокшим от вечерней росы подолом.
Было страшно.
Но не настолько, пока чья-то сухая, как ветка, рука не легла Яре на плечо. Глаза расширились от ужаса, а тело онемело. Лишь когда когтистые пальцы сжали кожу, девица нашла в себе силы вскочить и обернуться. Во тьме леса она различила несколько тонких невысоких силуэтов. Яра отшатнулась, а нечисти двинулись на неё, являя собой старух с облезлой зеленоватой кожей и полностью чёрными глазами. Лесные мары1. Они обступили жертву, не позволяя ей убежать в поле, и защёлкали острыми зубами. Их круг сужался, девице стало сложно дышать, будто вместе с пространством они отбирали и воздух. Ещё немного – и они прикоснутся к Яре. Почувствовав дурноту, она рванула вперёд. Деревья, кусты, ямы, пригорки – она бежала, не разбирая дороги, пока позади слышалось разъярённое шипение. Мары не отставали. Наоборот, одна из них обогнала девицу и со зловещим хохотом преградила ей путь. Другая с визгом выпрыгнула сбоку. Яра бросалась из стороны в сторону, слёзы наворачивались на глаза, а сердце скакало вперёд неё. Мары будто не ловили, а игрались с ней перед расправой. Они издевались. Сколько раз их скрюченные пальцы дёргали девицу за сарафан, чуть не разрывая его, а когти царапали кожу! Яра мысленно молила Лешего защитить её, но в этот раз она пришла без дара, а станет ли хозяин леса покровительствовать той, что не даёт ничего взамен?