Делать нечего, я вылезла из кустов и направилась в центр площадки, на ходу прикидывая, как можно будет половчее удрать. Княжич важно кивнул и кинул мне деревянный меч из лежащей у его ног кучи. Ну точно, ждёт кого-то, вот и размяться решил с дворней.
— Вставай в позицию. Покажу, как воины дерутся.
Ну, в позицию, так в позицию. Я подняла деревянный меч и встала, скопировав позу княжича: ноги на ширине плеч, левая чуть назад, на неё вес тела, в правой руке — меч, левая согнута в локте и прижата к телу — в ней щит держать полагается, но щита у меня нет. Вышло неубедительно. Мальчишка залихватски улыбнулся и кинулся на меня, высоко подняв меч.
Понятно.
Я отклонилась и сделала полшага в сторону, пропуская его мимо себя. Только меч у уха чиркнул. Парень, поняв, что пролетел мимо, затормозил, удивлённо хмыкнул, поднял меч и снова кинулся на меня. Я снова отступила, пригнувшись в последний момент.
Может, я ему надоем, и он отстанет?
Зачем мне это надо — драться? Да я и не умела. Не наше это дело – драться, не лекарское, но... увернуться от слишком буйного болящего, а то и успокоить его, чтобы руками не размахивал да лечить не мешал, этому меня учили.
Княжич в очередной раз пролетел мимо и вместо того, чтобы, как я надеялась, отстать, разозлился.
— Ах, ты! А ну, дерись давай! Ты что, трус? — заревел он.
Вообще-то да, трус. И ещё какой! Но ты ж не угомонишься, если даже я это признаю! Прилип как овод к корове.
Я пожала плечами и скопировала стойку. Снова вышло неубедительно, но да леший с ним, отмашусь как-нибудь. И признаю поражение, после первого же удара!
Ему игрушки, а у меня — дело!
Княжич подумал и обошёл меня полукругом, примериваясь, с какой стороны меня удобнее стукнуть. Я исподлобья следила за его движениями, чувствовалось, стукнуть он хотел основательно, очень уж я его разозлила да раззадорила.
Наконец он размахнулся, но снова не рассчитал, слишком сильно подавшись в мою сторону. Я подставила меч и присела, уворачиваясь от удара, а он кубарем покатился вперёд, споткнувшись о некстати подвернувшийся камень.
О-о-ой, что сейчас будет!
Не дожидаясь, пока княжич поднимется, рванула вперёд к дальнему концу поля, выходящему в овраг. Добегу туда, а там и до леса рукой подать. Затеряюсь, залезу на какое-нибудь дерево или в балке залягу, там меня сам леший не найдёт.
Парень взревел и кинулся за мной, на ходу отсвечивая быстро набухающей шишкой. Я бросила в него мешающийся меч и нырнула в кусты. Добежала, почти добежала!
Княжич не отставал. Точно, хорошим воином станет. Только мне сейчас это совсем не в радость.
Я стрелой пролетела дальше и, зацепившись носком сапога о корень, скатилась в овраг, на ходу потеряв шапку. Княжич кинулся за мной и, поскользнувшись на траве, прилёг рядом. Я подскочила, но он быстро схватил меня за запястье и резко дёрнул вниз, заставляя присесть.
— А ну, стоять! Ай… ты это… что, девка, что ли? — потрясённо прошептал он, заметив мою размётанную косу.
— Ну девка, и что с того? — я выдернула руку из ослабевших от удивления пальцев.
— А почему раньше не сказала?
— А ты и не спрашивал.
Он смущённо кашлянул и даже немного отодвинулся. Я хотела было бежать, а потом передумала. Набегались уже…
— А где драться так научилась? — княжич присел, стащил сапог, подкатал измазанную травяным соком штанину и принялся задумчиво изучать разбитую кровоточащую коленку. Бой игрушечный, а ранения настоящие. Ну почти.
— Да не училась я драться, — вздохнула я. — Я училась от особо буйных отбиваться.
— Это от кого ж?
— А от тех, кто за лечением пришёл, но лечиться да терпеть не хочет. Мамка у меня лекарка.
— А, так ты ж воеводина дочка! — наконец-то признал меня княжич. — Ну точно, у него жена лекарка, двое сынов и дочка!
Я кивнула и пошарила взглядом по крутым склонам. Так, где-то она точно быть должна! Мне немного надо!
— Погоди, я сейчас, — за ближайшим кустом задорно розовели головки нужной мне травы.
— Что это? — подозрительно уточнил княжич, глядя, как я разминаю их в своих ладонях.
— Это кровохлёбка, — я приложила размятую в руках травяную подушку к разбитой коленке. — Всё просто: заговор читаешь, прикладываешь — кровь останавливается. И заживает быстрее. Не отвлекай! — и быстро зашептала под нос: — Мать сыра земля, возьми назад свою воду, руду, чтобы ни крови, ни течи, ни ломоты, ни щипоты, ни синей опухоли, как земля цела, так и… — я на мгновение запнулась, вспоминая имя княжича. — …цел! Вот, подержи немного, и всё пройдёт.
— Значит, точно, лекарка, — удовлетворённо хмыкнул он.
— Точно, точно, — улыбнулась я, прикидывая, зашептать ли шишку или так пройдёт? С одной стороны, зашептать хотелось, с другой — дотронуться до княжича было не то чтобы боязно, а как-то странно-неправильно, будто что-то постыдное делаю. Хотя чего постыдного — больного залечить?
— Лекарка, а ты далеко шла? — парень пригладил волосы, закрыв шишку и тем самым решив вопрос с лечением. Раз не видно — стало быть, здоров.
— По делам, травы матушка набрать велела.
— Слушай, — он убрал наговоренный пучок и полюбовался на коленку, — а и правда прошло. И, кажется, даже затягиваться начало. Быстро!
— Ну так оно и должно быть. На стариках дольше, а на детях и молодых — быстро.
— Воеводишна, — княжич принялся натягивать штанину на ногу. — А научи меня тоже лекарскому мастерству.
— А зачем тебе? — удивилась я. — Ты же воин.
— Вот этому и научи, а не всему. Ну там, раны да порезы заговорить, ушибы, ссадины. Или простуду с лихоманкой, всегда в походе пригодится.
Я задумалась. Ну, а почему и нет? Он прав, такое ему всегда пригодится, только вот бы родителям не попасться на глаза! Меня за такое точно по головке не погладят. Как и его.
— Хорошо. Только ты... — я ткнула в него пальцем. — Научи меня взамен воинскому делу.
— А тебе зачем? — удивился княжич. — Ты ж лекарка и ещё девчонка.
— Затем, чтобы таких, как ты, буйных да несогласных лечиться успокаивать.
— А, ну хорошо, коли так, — улыбнулся парень и поднялся на ноги, а потом протянул мне руку. — Давай, давай, не бойся, не съем. Сама-то цела хоть?
— Цела, — я протянула ладонь, неправильно заставлять княжича ждать. Он поднял меня легко, как пёрышко.
— Договорились тогда! — не дожидаясь моего ответа, решил он. — Завтра приходи сюда в это же время. Вон берёза приметная, я около неё тебя и буду ждать. Ты только непременно приходи, хорошо? И… это, если будут обижать, мне скажи!
Я поколебалась, а потом, удивляясь своей смелости, выпалила:
— Приду! Только сейчас мне идти надо, матушка заругает.
— Мне тоже идти надо, — вздохнул он. — Ну, прощай! И приходи, непременно приходи, ждать буду!
Я кивнула и, не оборачиваясь, зашагала к лесу.
Не приду, наверное… глупости всё это. Да и неправильно…
На следующий день, когда я подошла к берёзе, княжич уже был там и с нетерпением ходил вокруг дерева, сбивая мечом высокую траву; второй деревянный меч болтался на поясе. Судя по огромному протоптанному кругу, хороводит он тут давненько.
— Пришла, — обрадовался он.
Я кивнула. Не хотела идти, отговорок нашла целую кучу, а потом подумала, что негоже просто так заставлять ждать. Надо встретиться, да в лицо сказать: “незачем нам встречаться тайком!”, и развернуться да уйти. Гордо и красиво. Вот так будет хорошо и правильно.
— Вот это тебе. Вроде по руке подобрал, — он с сомнением оглядел принесённый меч и полез в поясную сумку-лакомку. — А вот пряник! Сырцовый, печатный, сегодня делали!
— А пряник зачем? — глупо уточнила, принимая и то, и другое.
— Пряник не зачем, пряник есть, — хихикнул парень, — вкусный же! Ешь, я завтра ещё принесу.
Я покорно откусила кусочек от ароматной плитки с нечётким пропечатанным рисунком: и правда вкусно! Сладенько, пряно. Не то, чтобы я пряников никогда не ела, а всё равно от наших на отличку. И не сказать, в чём отличие, а всё равно - особый.
Княжич стоял чуть в сторонке и довольно улыбался, так, будто это ему пряник принесли.
— Будешь?— я протянула ему кусочек.
— Нет, не хочу, — мотнул он головой, — ты лучше доедай и травам учи! Страсть как интересно!
Я быстро закинула в рот остатки лакомства и достала мешочки, тайком утащенные у мамы. Если по чуть-чуть отсыпать, она и не заметит. Я надеюсь.
