Ольга Кипренская – Лихолетье (страница 13)

— А что? — задорно подхватил Лют. — Дядька Нелюд нас хвалит! Говорит, будет толк, если стараться станем. Пойдём! — и, ухватив меня за рукав, потянул по одной из узеньких дорожек, верёвочками разбегающихся за воротами. Я поспешила за ним, стараясь не увязнуть в снегу на узенькой, только одному человеку и пройти, тропке и не запутаться в полах длинного полушубка.

Идти пришлось не очень далеко, за ближайшими разлапистыми елями оказалась сравнительно небольшая, утоптанная полянка. У самого входа на неё, где кончалась тропинка, стоял деревянный идол чуть ниже роста человека, грубо выструганный из толстого бревна. Я всмотрелась в лицо, пытаясь понять, какому богу здесь молятся, и не углядела ни одного знакомого знака. Лицо старика, вырезанное просто, но живо. Странно. Или мне совсем память отшибло, богов узнавать перестала? Совсем дело плохо…

— А это кто? Каков бог? — я непочтительно ткнула пальцем в изображение и тут же убрала руку, смущённо кашлянув. — Не могу признать…

— А это не бог, — равнодушно, даже не обернувшись, протянул Лют, что-то выискивая в полузаметенном шалаше у раскидистого куста непризнаваемого роду-племени. — Точнее, не совсем бог. Это Дед.

— Дед?

— Ну да, Дед. Или Мёртвый бог. Предтеча. Тебе потом матушка расскажет, а пока… вот, нашёл! — и он с торжествующим видом поднял над головой два деревянных меча. — А ты говорил, сгинут, сгинут, не найдём!

— И не нашли бы, если б снегопад ещё сильнее был, а шалаша не было, — проворчал Лунь. — Зря тебя послушал, надо было с собой забрать. В этот раз и заберём!

— Не ворчи, стариком станешь! — хмыкнул Лют и протянул ему меч. — Смотри, Ясна, чему нас дядька Нелюд научил! — и, явно рисуясь, сбросил полушубок и шапку на снег.

Парни закружились на поляне друг напротив друга. Щитов у них не было, или не сделали, или искать не стали, но согнутую в локте руку держали как положено… Как положено… Воспоминание вильнуло хвостом, но исчезло прежде, чем я успела его ухватить…

Удар, удар, блок, и Лунь, сделав вид, что чуть оступился, вынудил брата замахнуться раньше срока, едва уловимо отступив в сторону. Лют азартно кинулся вперёд и чуть не пропахал носом снег, восстановив равновесие в самый последний момент.

А Лунь хорош, только зря бок открыл, не делается так. Будь Лют похитрее, мог бы извернуться и пырнуть, и...

Неожиданная мысль петлей захлестнула горло и тут же гадюкой ушуршала: стоп, а я откуда знаю, как хорошо, а как нет?

— Можно мне? — мой собственный голос прозвучал будто со стороны и как-то каркающе, незнакомо. Мальчишки мигом сбились с ритма и непонимающе уставились на меня.

— Тебе? — Лют, раскрасневшийся, запыхавшийся, мельком посмотрел на брата. Тот едва заметно пожал плечами. — А на что тебе? Ты же девочка!

— Да так, просто, — растерянно пробормотала я. — Не знаю, что нашло на меня.

И вправду, глупо как-то. Какой девке меч? Ей не меч, ей печь нужна.

— На, держи, — что-то решив про себя, Лют сунул мне в руку свою деревяшку и отступил в сторону. — Попробуй, чего уж. Лунь, покажешь ей пару приёмов? Только аккуратнее, не зашиби. Мы не за тем её столько на себе по лесу волокли, чтобы в учебной сшибке прибить.

Я сжала пальцы на деревянной рукояти, неловко одной рукой стаскивая с себя полушубок. Мороз небольшой, не замерзну, я же ненадолго. Лунь отошёл на середину полянки и поглядывал на меня с явным интересом, как на диковинную зверушку. Лют привалился к идолищу и непочтительно нахлобучил на деревянную макушку свою шапку.

“Не простудился бы, вон какой разгорячённый”, — подумала я отстранённо. Наконец полушубок поддался и упал на снег. Я размяла кисть и пошла навстречу Луню.

Дурашливое выражение сползло с лица мальчишки, и он незаметно подобрался, как волк перед прыжком. За спиной удивлённо охнул Лют. Тело, словно вспоминало забытое, само перетекло в стойку, точно скопировав позу парня.

Лунь ещё раз хмыкнул, на этот раз уважительно, и ударил первым, несильно, так, чтобы испугать, но больно не сделать. Много ли девке надо? Я легко отбила атаку, в свою очередь слегка шлепнув его мечом по бедру. А чего это он подставился? Нельзя так бок открывать, сразу ткнут чем острым. Привычная ошибка у него, отработать надо.

Установилась тишина.

Лунь собрался и пошёл на меня полукругом, скользящим шагом, и не отрываясь смотрел на меня. Я крутилась на месте, стараясь тоже не спускать с него глаз. Время замерло, размазалось, звуки стихли. Ничего не осталось, только я и парень напротив…

Наконец ему надоела эта круговерть, и он атаковал, грамотно, правильно, пытаясь сбить с ног, оттеснить. Я чего-то такого и ожидала, меч подставила, даже рукой взмахнула, будто на щит принимая, пусть щита-то не было. Да и Лунь, выше, крупнее, тяжелее, что я ему сделаю? Только постараться отвести и… внезапно пальцы закололо тысячами иголочек, ладони налились жаром, а по мечу словно волна прошла — незримая, но вполне ощутимая. Парня отшвырнуло от меня, как куклу, и опрокинуло в ближайший сугроб.

Боги, что это?

— Ого, — присвистнул откуда-то сбоку Лют, его голос доносился как сквозь пелену. Я выронила меч и ошарашенно уставилась на не менее удивлённого Луня, сидящего в сугробе. — Ничего себе. И воинскому делу обучена, и дар к ведовству есть… Да кто ж ты такая-то?

— Ведовству?

— Лют, беги к дядьке Нелюду, пусть он посмотрит! Быстро! — Лунь сноровисто поднялся с земли, походя отряхивая штаны. Встал рядом, но близко подходить не спешил.

Лют подхватил шапку и полушубок и рванул к деревне, только снежная пыль вслед завихрилась, и ёлки шевельнули лапами, сбрасывая снежные шапки.

А я так и осталась стоять посреди полянки, как одинокая берёза у дороги. И что теперь будет? Вызвалась на свою голову! Может, одеться и уйти, пока не поздно? Я покосилась на Луня — тот рассматривал меня совершенно не стесняясь, с каким-то нехорошим любопытством, а потом потребовал:

— Руки покажи!

Я послушно протянула ему руки. Парень двумя пальцами взял меня за правую кисть и развернул ладонью вверх, вглядываясь так пристально, словно там были написаны все тайны бытия.

Я тоже заинтересовалась и глянула поверх его головы — ладонь как ладонь, даже чистая. Ничего интересного. Время застыло, как травинка во льду, и я поймала себя на том, что даже дышу через раз, боясь потревожить установившуюся тишину.

— Привёл! — радостно заорал на всю поляну раскрасневшийся Лют, вспугнув стайку мелких пичуг. Я выдернула руку из пальцев Луня и покраснела, будто что-то неприличное сделала. За Лютом шёл высокий мужчина с непокрытой головой. Видимо, тот самый грозный наставник.

Ну, посмотрим, что он скажет. Может, пойду отсюда с миром и забудем, как досадность?

Дядька Нелюд оказался подстать своему имени: угрюмый, взгляд исподлобья, насупленный, высокий, жилистый. Борода коротко подстрижена, волосы чёрно-седые, серой повязкой перехваченные, а глаза серые, как лёд по весне. А на боку меч приторочен в кожаных потрёпанных ножнах и с потёртой кожаной же рукоятью.

Он обошёл меня кругом, будто даже не всматриваясь, а внюхиваясь. Потом аккуратненько двумя пальцами дотронулся до моего плеча и развернул, пальцем поддел подбородок, внимательно вглядываясь мне в глаза. Что он там хотел увидеть, не знаю, но мне стало не по себе.

— Это что за явление? — задумчиво протянул он.

— Да мы её испытали, дядька Нелюд. Она дело воинское знает и ворожить умеет! — Лунь аж солнышком светился, будто клад нашёл. — И на руки её посмотрите, там мозоли не сошли, аккурат по рукояти! Учёная она, точно говорю, учёная! А иглу, кажется, вовсе в руках не держала, сами посмотрите, кончики пальцев совсем мягонькие.

— Вот, значит, как… И ворожить, и драться умеет? А шить не умеет? Откуда ты, чудо? Кто учил?

— Не помню, — честно мотнула я растрепавшейся косой. — Не помню. Я совсем ничего не помню. Вот просто меч взяла, а дальше оно само… — я развела руками, чуть не заехав слишком близко стоявшим парням по носу. Я ни при чём! Точно ни при чём.

Может, теперь отпустят?

— Вот как, — хмыкнул в бороду Нелюд. — Хорошо. Лунь, подай ей меч. Сейчас против меня выстоять попробуешь. Чего застыла? Не убью, не бойся.

Опередив брата, Лют протянул мне оружие, которое я приняла ослабевшими пальцами. Я против опытного воина? Вы шутите? А Нелюд, между тем, обнажил свой меч. Настоящий меч, отточенный, не деревяшку учебную.

Ой, мамочки!

— Готова? — спросил он спокойно.

— Нет, — пискнула я, не успев даже встать в позицию, и он ударил легко, как отмахиваясь от надоедливой мухи. Но тело отреагировало странно: не понимая, что делаю, я подставила меч под замах, одновременно отступая в сторону, не блокируя, а отводя удар от себя. Кончики пальцев противно закололо, ладони похолодели, и меч завибрировал, задрожал, как спущенная тетива — глазу незаметно, рукам ощутимо. Воин отшатнулся, как от удара, покачнулся и опустил оружие.

— Хороша, — протянул он со значением, вроде даже не удивившись. — Давно я вашу сестру не встречал.

— Какую сестру? — тихим голосом уточнила я. Меч выпал из ослабевших пальцев на снег, удержать его я даже не пыталась. Меня колотила нервная дрожь.

— Полениц, — спокойно ответил дядька. — Девок, что могут наравне с мужиками биться. Да не просто наравне, а и превосходят порой. Магия им дана редкая, неведомая, только говорят, за неё частью души платят. Иногда их Моревнами кличут — дочерями смерти. Ты, видать, из таких. Редко они рождаются, очень редко, но коль родились, да к знающему человеку попали, значит… Ну то пустое, ещё посмотреть надо. Не всякая поляница прямо Моревна, не обольщайся-то слишком.