Ольга Карась – Мастер Слышащий (страница 1)
Мастер Слышащий
Глава 1. Тихая поступь
– Ну-ну, потерпи, милая.
Лягунья вновь дёрнула копытом, с которого я тщетно пытался счистить засохшую за время долгого перехода грязь. День был тяжёлым и для нас, и для скотины. Вольга, наш проводник, обрадовал, что до Двины осталось чуть более половины дня, переправимся Государевым Волоком на тот берег и будем на месте. Закончив нелегкое дело под недовольное ржание кобылки, я улёгся на плащ и хотел уже заснуть, но вдруг почувствовал тёплое касание.
– Да, Леля, – протянул я, доставая из поясной сумки янтарную прелесть.
– Богдан, Магистр Ордена в гневе, – её жёлтые глаза озорно блестели. Я улыбнулся ей в ответ:
– Что говорит?
– Все сроки вышли. Вы должны были уже неделю как быть на Заставе, и три дня как краеугольный камень – в земле. Всё, срок прошёл.
– Должны, да рассчитались, – проворчал я.
– Так и передать? – зелёная бровка дёрнулась вверх.
– Ну нет, конечно, – я сел, подтянув под себя ноги и выпрямив спину, но Леля снова повела бровями, и я встал. Повернувшись лицом к кострищу, рядом с которым расположились мои спутники, я поправил смятую рубаху и произнёс:
– Братья. Весть пришла от Магистра. Нас ждут.
Мой подмастерье Игнат устало поднял на меня глаза, деревенщики одновременно хмыкнули в усы, плотники переглянулись. Леля продолжала вещать, а я, включившись в размеренный ритм её голоса, продолжил:
– Магистр Велибор в ярости от того, что мы до сих пор не на месте. Позавчерашнее происшествие не случайно. Всем, кто владеет дарами Ордена Великих Зодчих, следует проявлять осторожность и продвигаться как можно быстрее.
Леля замолчала, и я выдохнул.
– Потому сейчас всем – отбой. Шлык?
Парень начал наращивать свет в руках. Его нити запели весело, повеяло теплом. Он работал с лёгкостью человека, который любит своё дело. С лица не сходило довольное выражение. Пока он затягивал узел вокруг кострища, я продолжил:
– Караулить ставьте помощников, у кого они имеются. Встаём с рассветом.
Усталые люди послушно повалились у кострища. Шлык обратился ко мне:
– Мастер, готово. – Он отряхивал руки, хотя в этом не было нужды – купол светился ровно. Я кивнул и парень разулыбался. Я тоже, было, снова лёг, но ко мне подошёл Игнат.
– Что тебе, друг? – спросил я, не оборачиваясь.
Игнат подошёл и замер у меня за спиной. Я слышал, как он переминается с ноги на ногу, как теребит ремешок посоха – верный признак, что парень чего-то боится, но очень хочет сказать.
– Наставник… – начал он и осекся. Я обернулся. В свете угасающего костра его лицо казалось бледным, глаза блестели, парень мял в руках ремешок посоха и смотрел куда-то в сторону – на спящих, на костёр, в темноту леса.
– Ну? – поторопил я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком строго.
Он сглотнул, выдохнул и выпалил:
– Можно… я здесь посижу? Рядом? Я… не спится? – И добавил, торопливо, будто я прогоню, – И, если что… я ведь тоже могу. Ну, как вы учили. Чувствовать.
Я окинул его взглядом. Двадцать лет, а в зелёных глазах – детская надежда, что сейчас похвалят, признают, скажут: «Молодец, Игнат, без тебя бы не справились».
– Садись, – указал я на место рядом, – слушай.
Он зажмурился, нахмурился так, что между светлых бровей пролегла складка. Я слышал, как его нить – тонкая, чуткая – потянулась в темноту, к лесу, к тишине. Дрогнула, отпрянула.
– Там… – выдохнул он. – Там ничего. Пустота. Как в погребе, когда дверь захлопнется.
– Хорошо, – сказал я. – Значит, слышишь.
Он распахнул глаза – и лицо его на миг осветилось мальчишеским счастьем, будто я ему коня подарил. Потом он будто вспомнил что-то, кашлянул в кулак, приосанился. Когда парень заговорил снова, голос его звучал ровнее, почти по-деловому:
– Она говорила правду? Про Магистра? – указал он взглядом на мой оберег.
– Правду, – подтвердил я.
– Я думал, сроки… – Голос его сел, стал тише. —А это не сроки. Видно на Заставе что-то. Или пошло не так, как надо. Краеугольный камень… думаю, не на нужном месте положили, ошиблись где. Или время всё ж не то выбрали…
Он говорил это не мне – скорее себе, и в голосе его не было просьбы о похвале. Было другое – то, чему я не мог подобрать названия. Кровь предков? Я молча смотрел на него. Игнат был из местных, с Ваги. Его прадед водился с волхвами старой веры, и хоть сам парень клялся только отвесом и кружалом Ордена да крестом, в его жилах текла кровь, знавшая шёпот этой земли. Он чувствовал то, чего не могли уловить другие. Сейчас, глядя, как он вслушивается в темноту, я впервые подумал: а знает ли он сам, откуда в нём это?
– Учитель, а что слышишь ты? – спросил он тихо, глядя в сторону, где за световым куполом Шлыка начиналась чёрная, беззвёздная тьма леса.
Я закрыл глаза, отключив усталость, и позволил своему дару – проклятому и благословенному – растечься. Сначала было только привычное: гул земли, скрежет корней, сонное дыхание лошадей, мелкая сеточка трещин в земле под кострищем пела свою незатейливую мелодию. А потом… на самом краю слуха. Странная неровность. Будто мой дар … Затих? Не звук. Его отсутствие. Будто огромное пространство в чаще не дышало, затаившись, а высасывало из мира все колебания, все шумы. Та самая неясная тишина, которую я почувствовал ещё на подходе.
– Дыра, – выдохнул я, открыв глаза. – Там, где должен быть звук – пусто.
– Это не дыра, учитель. Это пропасть. – Игнат сотворил святое знамение, коснувшись двумя пальцами лба, левого, затем правого глаза и губ – обережный жест.
– И люди есть, я чувствую. Они же здесь не просто так в лесу стоят? Ждут, нас наверное.
– Какие люди? – я не услышал нитей людей и потому насторожился.
– У них нити… другие, – он наморщил лоб, подбирая слова. – Как у этой земли. Местные. Ушкуйники. Они за нами идут. Со вчерашнего дня.
Он не шутил, не хвастался. Он знал – так, как знают звери, что будет гроза.
– И проводник у них есть, похоже, – добавил он тихо. – Свой.
Холод, не имеющий ничего общего с ночным воздухом, прополз по спине. Леля едва заметно дрогнула – знак согласия. Я посмотрел на спящих у костра людей, на световой купол Шлыка, такой хрупкий в этой огромной, внимающей тьме. Он сам сидел у костра лицом ко мне – чуть постарше Игната, но уже Мастер Ордена, Зодчий. Они даже были чем-то похожи – светлые, коренастые, оба не боятся работы и трудностей. Вот только на лице Мастера света и огня было спокойствие и безмятежность, а Игнат смотрел на меня встревожено и хмуро.
– Значит, – тихо сказал я, – завтра мы идём не на стройку. Мы идём на разведку. И, видимо, в бой.
Игнат помолчал, глядя на тлеющие угли, потом зябко повёл плечами и подвинулся чуть ближе к костру.
– Я тут посижу ещё, – сказал он тихонько и добавил: – Если можно.
Я ничего не ответил. Только смотрел, как он подтягивает колени к груди, кутается в плащ и замирает, глядя в ту же сторону, что и я, – туда, где за стеной света начиналась чёрная, беззвёздная тьма леса. Светлая макушка, острый профиль, руки, все ещё сжимающие посох.
– Игнат.
Он обернулся.
– Ты молодец, – сказал я. – Не потому, что услышал. Потому, что сказал.
Он не улыбнулся, лишь повёл плечом и снова уставился на огонь. Но его нить дрожать перестала.
Я остался сидеть, глядя в темноту за пределы света, слушая гул связей от засыпающих людей.
Людям, конечно, нужен отдых и покой, но вот позавчерашняя история никак не выходила у меня из головы. Магистр не гневался. Он был в панике – что бы ни передавала Леля. Никогда наш проводник не давал сбоя, а тут… Полный отказ пространства. Нас будто выкинуло именно в тот день, когда мы должны были уже быть на Заставе, в замкнутый лабиринт без выхода. Я видел глаза Вольги, когда он тихо прошептал «не может быть», я слышал, как изменился его звук – в крепкий низкий гул вплёлся диссонанс, резкий звук отчаяния. Оказалось – может. Эти леса, эти предгорья ему не дались, возможно, впервые со дня, когда он, счастливый, стал учеником Мастера пространства после долгого обучения в стенах Ордена. Князь прекрасно знает о возможностях Ордена и, хоть и не знает, наверное, наших имен, помнит, как именно Орден возводил заставы, строил мосты и стены. Опоздание не в привычках Магистра. Вероятно, он, по своему обыкновению, не докладывал о том, что камень должен быть в земле в определённый день. Но от этого ничуть не легче. Теперь нашим людям и без сопротивления земли придётся туго. И сам камень. Его, по всему, заложили и начали стройку силами местных. Остаётся лишь гадать о том, как и куда именно он был заложен.
Я устало потёр виски, чувствуя, как за ними пульсирует безмолвие леса. Я вновь обратился к своему слуху. Пропасть ожидала нас на следующем отрезке пути, куда указывал Вольга. Я чувствовал даже не саму пропасть, а то, как она поглощает всё, что попадает в неё. Я чувствовал неясную опасность. Но в отряде людей с магией должно хватить, чтобы защитить остальных. Взгляд упал на янтарь в ладони. Леля не исчезла. Она смотрела на меня с тем выражением, которое я научился читать как терпеливый вопрос.
«Ты слышишь больше, чем говоришь, Богдан Семёнович. Что ты не договариваешь?» – её голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, как лёгкая рябь на воде.
– Слышу, что у этой истории два дна, – мысленно ответил я, привыкая к этой беззвучной беседе. – Первое – земля сопротивляется. Это привычно, не впервые мы по велению князя идём строить туда, где земля сопротивляется. Но второе… Вольга же не просто так ошибся…