Ольга Ивакова – Нечистая сила: от домового до бабы-яги (страница 5)

Иногда, правда, считали, что лучше овинника не задабривать, а просто не попадаться ему на глаза. Но большинство крестьян предпочитали уважительное соседство: пирогом да добрым словом можно было многого добиться даже от самого сурового духа.

С овином и овинником связана особая страница народной жизни – святочные девичьи гадания. Овин стоял на отшибе, место было страшное, а значит – самое верное для того, чтобы узнать судьбу.

В канун Нового года или в Рождественские вечера девушки пробирались к овину затемно. Было несколько способов:

Гадание с рукой. Девушка подходила к окну сушила или к двери овина, задирала подол и подставляла голое место. И приговаривала: «Овинник-родимчик, суждено ли мне в нынешнем году замуж идти?» Иногда просили просто сказать, откуда будет суженый.

И тут главное было – что почувствуешь:

Коснется мохнатой, мягкой рукой – жених будет богатый

Коснется голой, холодной, шершавой рукой – муж будет бедный

Если шлепнет – и вовсе беда, может, за пьяницу выйдешь или бить будет

Если не тронет вовсе – в девках еще год сидеть

В Смоленской губернии гадали иначе: просовывали руку в окно и спрашивали: «Хозяин овина, скажи, откуда будет мой суженый?» И по тому, с какой стороны дунет ветер или послышится звук, определяли сторону, откуда ждать сватов.

Гадание на гумне. Слушали на гумне: если слышно, как зерно перегребают, – к богатой жизни; если метут метлой по пустому току – к бедности.

Гадания эти считались опасными. Девушки крестились, читали молитвы, а убегали от овина без оглядки, чтобы овинник не догнал, не утащил к себе в яму. Но риск был оправдан – слишком велико желание узнать свою судьбу.

В народном сознании овинник не одинок. У него есть родня – такие же хозяева хозяйственных построек.

Гуменник (или гуменной хозяин) – обитал на гумне, где снопы обмолачивали. Следил за порядком, подметал ток, насылал нужные для веяния сквозняки. Мог подружиться с хозяином, а мог и поджечь гумно своими злобно пылающими глазами, если тот неуважителен. В дар ему на Покров оставляли ведро пива на току.

Ригачник (рижник, подрижник, рижная баба) – дух риги, помещения для молотьбы. Представляли его страшным черным косматым мужиком с огненными глазами или черным лохматым псом. Верили, что у ригачника есть жена (рижница) и даже дети. Рассказывали, как один мужик, войдя не вовремя в ригу, застал там рожающую рижницу и поспешил уйти, закрыв дверь. За это ригачник его поблагодарил и обещал не вредить.

Банник – считался если не родственником, то постоянным соперником. Они то боролись, то враждовали. И если банник норовил человеку навредить, овинник мог защитить.

С домовым же отношения были иерархические. Домовой – старший, главный во дворе и в доме, он сильнее овинника, поэтому овинник в дом и не заходит.

Как и многие духи, овинник мог предвещать будущее. Его смех или хлопанье в ладоши ночью – не просто баловство, а знак. Если хохочет – к беде, к пожару, к несчастью. Если стучит – тоже не к добру.

По тому, как вел себя овинник во время сушки, судили об урожае. Если слышно, как он возится, перекладывает снопы, – значит, старается, будет хороший примолот. Если тишина мертвая – жди неурожая.

В некоторых местах верили, что овинник труслив и убегает от человека. Но это скорее исключение. Чаще его боялись настолько, что в одиночку в овин не ходили, а тем более не решались там ночевать.

И все же, при всей своей суровости, овинник оставался в сознании крестьянина «милостивым», покровителем семьи, способным защитить от худшей нечисти. Главное было – помнить о нем, уважать и не нарушать заведенных от прадедов правил.

Овинник ушел в прошлое вместе с овинами, которые заменили более совершенные способы сушки зерна. Но память о нем сохранилась в поговорках, быличках и в том особом чувстве, которое охватывает человека, когда он входит в темное, наполненное запахом дыма и зерна строение. И кажется порой, что в углу, там, где когда-то горел огонь, все еще светятся два уголька – недремлющее око сурового, но справедливого хозяина гумна.

Духи природы

Глава 5. Леший: хозяин лесного царства и повелитель зверей

В самой чаще дремучего бора, где вековые ели смыкают свои кроны столь плотно, что даже в полдень царит зеленоватый сумрак, обитает он – леший. Из всех духов природы, населявших воображение русского крестьянина, этот был, пожалуй, самым сложным, многоликим и противоречивым. Не зря собиратели фольклора насчитали более сотни только русских названий для этого персонажа.

Откуда же взялся лесной хозяин? Народная память хранит несколько преданий. Согласно одному из них, когда Господь в гневе свергал с небес нечистых духов, одни падали на дома – и стали домовыми, другие в воду – обратились водяными, третьи в лес – и сделались лешими. Другое поверье гласит, что Адам, устыдившись множества своих детей, спрятал часть из них от Бога, и те, оставшись неявленными миру, превратились в нечистую силу, в том числе и в леших.

Но самое распространенное в народе мнение – что лешими становятся люди, умершие неестественной смертью, «заложные» покойники: самоубийцы, проклятые родителями, некрещеные младенцы или дети, подмененные нечистой силой. Такая душа не находит упокоения и обречена сторожить лесные угодья.

Отношение к лешему в народе всегда было двойственным. С одной стороны – это враждебная человеку нечистая сила, опасная, склонная к грубым шуткам и злым проказам. С другой – справедливый хозяин леса, который не станет вредить без причины, но может сурово наказать за непочтительное поведение в своих владениях, а доброму человеку и помочь. Эта двойственность отражала само отношение крестьянина к лесу: лес кормил грибами, ягодами, дичью, давал древесину – но он же таил в себе опасности, в нем можно было заблудиться, пропасть без вести, встретить дикого зверя.

Имя «леший» – лишь одно из многих, и, как ни странно, сами крестьяне считали его не вполне уважительным. Настоящие имена духов произносить вслух опасались, чтобы не привлечь ненароком их внимание. Поэтому придумывали почтительные, иносказательные названия.

Чаще всего его величали по статусу: «лесной хозяин», «лесной дедушка», «лесной царь», «сам», «большак». В Пермском крае, где былички о лешем записывают особенно часто, его называли уважительно по имени-отчеству – Иван Тимофеевич. На Русском Севере бытовали обращения «лес праведный», «лес честной».

В разных местностях именовали по месту обитания: боровик (в бору), моховик (во мху), а то и по внешности: долгий (высокий), волосатик. Были и шутливые прозвища вроде «диконький», «дядечка-хорошечка». Упоминание родства – дедушка, дядя – тоже не случайно: считалось, что названный родственником дух не станет вредить человеку.

В Белоруссии его звали лясун, лесавік, на Украине – лісовик, полісун.

Увидеть лешего доводилось немногим, да и то – случайно, чаще всего в сумерках или в тех особых состояниях, когда человек «заблудится» и не ведает, что творится окрест. Но те, кому посчастливилось (или не посчастливилось) встретиться с ним взглядом, рассказывали разное. И это неудивительно: леший – великий оборотень, облик его изменчив, как сам лес.

Главное свойство лесного хозяина – способность менять рост. В лесу он равняется с самыми высокими деревьями: идет – головой вершины задевает, шагает через чащу, как через траву. Но стоит ему выйти на опушку, в поле – становится ниже травы, прячется за любой былинкой. Эта удивительная черта точно отражает природу леса: издали он кажется огромным, непроходимым, а вблизи – в каждом кустике таится своя жизнь.

Чаще всего леший предстает в антропоморфном облике. Это высокий, могучий старик, порой с рогами на голове и козлиными копытами. Одет в простую крестьянскую одежду – белый армяк, лапти. Но есть приметы, по которым знающий человек всегда отличит лешего от обычного мужика:

– Глаза – зеленые, неестественно яркие, горящие в темноте, как уголья.

– Брови и ресницы – у лешего их часто нет вовсе, или они длинные, нечеловеческие.

– Волосы и борода – длинные, зеленоватые, словно мох или тина.

– Одежда – запахнута неправильно, на левую сторону, как у покойника; правый лапоть надет на левую ногу, левый – на правую; подпоясывается леший обязательно красным кушаком, но подпояска его всегда ниже пояса, чем у людей.

– Тени нет, как у всякой нечисти.

– Кровь – у лешего темная, синяя, а не алая.

Впрочем, леший может принять и любой другой облик. Часто является зверем: огромным медведем, волком, зайцем, черным псом, а то и птицей – филином или вороном. Может обернуться деревом, кустом, пнем – сидит себе у дороги, путников поджидает. Самое опасное его обличье человеческое, знакомое: леший любит прикидываться родственником, соседом, даже священником, чтобы заманить доверчивого человека в чащу. Узнать его в таком обличье можно только по нечеловеческим деталям: из-под полы торчит копыто, глаза горят неестественным светом.

Иногда леший является незримо – лишь ветер, вихрь, туман, странные звуки выдают его присутствие. Былички часто рассказывают, как вдруг ни с того ни с сего поднимается вихрь, ломает ветки, кружит листья, а потом пропадает – и появляется он.

В северных быличках встречается описание лешего как человека «громадного возраста» (то есть огромного роста) с длинными волосами и бородой. Один охотник из Казачинско-Ленского района так описывал встречу: «Подсял, у него, гыт, эти, брови, гыт, таки длинны, говрит, такой, говрит, он, ну, почти такой же, как человек, токо весь лохматый он. И лицо у него человечье, говрит, такое, гыт, руки, гыт, таки человечьи».