Ольга Ивакова – Нечистая сила: от домового до бабы-яги (страница 1)
Ольга Ивакова
Нечистая сила: от домового до бабы-яги
Вступление
Уважаемый читатель, вы держите в руках книгу, которая родилась из долгих бесед с прошлым. Из тех бесед, что ведутся шепотом у горящей печи, когда за окном воет вьюга, а в темных углах избы, кажется, кто-то шевелится. Из рассказов бабушек, которые, перекрестившись на икону, начинали: «А вот у нас в деревне, сказывали, леший водил…» Из старых этнографических записей, где между строк дышит живая вера наших предков.
Эта книга – путешествие в мир, который для современного человека стал сказкой, страшилкой, «фольклором». Но для наших прадедов этот мир был такой же реальностью, как лес за околицей или река, в которой они купались. Мир, где у каждого оврага, каждой избы, каждого омута был свой незримый хозяин. Мир, где граница между своим и чужим, между живым и мёртвым, между человеком и природой была зыбкой, подвижной и требовала постоянного внимания, уважения, а порой и борьбы.
Мы привыкли думать, что «нечистая сила» – это нечто однозначно враждебное и злое. Но народная мудрость была сложнее. В ней не было места чистому злу в христианском или современном понимании. Был "порядок вещей", установленный от века. И каждый дух в этом порядке занимал свое, только ему отведенное место.
Домовой мог осерчать на нерадивых хозяев, но без него и дом – не дом. Леший мог закружить, сбить с пути, но он же был хранителем лесных богатств, и охотник, уважавший его, возвращался с добычей. Водяной топил неосторожных купальщиков, но без его воли рыбаку не видать улова. Даже Баба-яга, страшная людоедка, была той самой «пограничницей», которая испытывала героя и указывала ему путь в иной мир.
Каждый из этих персонажей – не просто «страшилка». Это олицетворение сил природы, родовой памяти, нравственных законов и социальных норм, облеченных в плоть мифа. Боясь их, человек учился уважать лес, воду, поле, свой дом и соседей. Задабривая их, он признавал, что не один в этом мире, что его благополучие зависит не только от его труда, но и от равновесия с тем, что его окружает.
В этой книге мы попытались собрать под одной обложкой самых разных представителей славянского «бестиария» – от всем известных домового и лешего до почти забытых жердяя и игоши, от исконно русских персонажей до тех, кто пришел к нам из книжной культуры (аспид, лярва), но прочно обосновался на русской почве. Мы старались следовать не столько литературным обработкам, сколько подлинным этнографическим источникам – записям быличек, народным заговорам, описаниям обрядов. Мы хотели сохранить не только факты, но и дух этих поверий – тот особый лад, ту смесь страха и почти родственной близости, с которой крестьянин относился к своим незримым соседям.
Вы узнаете, как выглядели эти существа в глазах очевидцев, где они жили, чем занимались, за что могли наказать и как их можно было ублажить или обмануть. Вы познакомитесь с народным календарем, в котором каждый день был связан с теми или иными духами, и с удивительными обрядами, которые регулировали отношения человека с потусторонним миром.
Но эта книга – не просто энциклопедия. Это попытка реконструировать тот самый "русский космос", в котором жили наши предки. Космос, где изба была микровселенной, а за порогом начиналась территория неизведанного. Где каждый звук, каждый шорох, каждая тень могли быть знаком – добрым или злым. Где человек был окружен не пустотой, а живой, одушевленной природой, полной тайн и чудес.
Мы не случайно начали с домового и кикиморы – духов, живущих в самом сердце человеческого мира, в избе. Затем вышли во двор, познакомились с овинником. Сделали шаг в поле – и встретили полевика и полудницу. Вошли в лес – и оказались во владениях лешего. Опустились к воде – и увидели водяного и русалок. Забрели в болото – и там обитают болотник и кикимора болотная. А на границе всех миров, в темном лесу, в избушке на курьих ножках, ждет своего часа Баба-яга.
Отдельно стоят те, кто связан с миром мертвых – упыри, волколаки, мавки, игоши. И те, кто приходит к нам по ночам, чтобы мучить и пугать, – нощницы, анчутки. И те, чей образ сложился под книжным влиянием, но стал неотъемлемой частью наших представлений о нечисти, – аспид, лярва, бабай.
Мы постарались, насколько это возможно, отделить зерна народной веры от плевел позднейших литературных наслоений. Например, читатель узнает, что знаменитая кикимора болотная – персонаж относительно поздний, книжный, тогда как исконная кикимора была духом домашним, женой домового. А привычный нам по мультфильмам водяной с рыбьим хвостом – плод западного влияния; настоящий русский водяной представал в облике старика, облепленного тиной, и на хвост не имел.
Особое место в книге занимают духи детских страшилок – бабай и нощница. Они не столько существуют сами по себе, сколько живут в родительских угрозах и детских кошмарах, но от этого они не менее реальны. Ведь страх – тоже часть нашей жизни, и он тоже рождает свои мифы.
Мы не обошли вниманием и тех, кого называют «двоедушниками» – людей, имеющих две души и после смерти становящихся опасными упырями или волколаками. В этих образах, пожалуй, ярче всего отразилась народная диалектика добра и зла, жизни и смерти, человеческого и демонического.
В работе над этой книгой мы опирались на труды классиков отечественной этнографии и фольклористики – Владимира Даля, Сергея Максимова, Александра Афанасьева, Дмитрия Зеленина, Владимира Проппа, а также на многочисленные записи быличек, сделанные в XIX–XX веках в разных губерниях России. Мы стремились к точности и достоверности, но при этом старались не превращать живой, дышащий мир народных поверий в сухой академический трактат.
Пусть эта книга станет для вас дорожной картой в путешествии по загадочному и прекрасному миру русской демонологии. Миру, где за каждым поворотом лесной тропы может мелькнуть косматая фигура лешего, а в тихом омуте плеснет хвостом водяной. Миру, где домовой по ночам возится за печкой, а кикимора путает пряжу. Миру, который наши предки знали, боялись, уважали и любили. Ибо это был их мир, их дом, их Родина.
Присядем же у печного огня, послушаем, как потрескивают дрова, и впустим в себя этот древний, мудрый, немного жутковатый, но невероятно притягательный мир. Мир, в котором живут они – невидимые соседи, хозяева, хранители и губители, страхи и надежды, воплощенные в слове и обряде.
Добро пожаловать в мир русской нечисти. Только, чур, условимся: не буди лихо, пока оно тихо.
Домашние духи
Глава 1. Домовой: под печкой, в сердце дома
Из всех духов, населяющих избу, нет никого важнее, загадочнее и противоречивее, чем тот, кого наши предки редко называли по имени вслух, предпочитая иносказания: Хозяин, Дед, Доброжил, Суседко, Батамушко или просто «Он сам». В русской фольклорной традиции домовой – это не просто нечистая сила в христианском понимании, а скорее языческий предок-покровитель, дух рода, незримый стержень, на котором держится весь крестьянский мир .
В то время как леший бродит по лесам, а водяной дремлет в омутах, домовой – единственный из всей «нечисти», кто живет с человеком бок о бок, делит с ним кров и еду, радуется его радостям и горюет о бедах. Отношения с ним – это искусство, которым владели наши прапрабабушки. О нем и пойдет речь.
В народе никогда не было единого мнения о том, откуда в избе появляется домовой. Старики говорили по-разному, и каждая версия по-своему правдива.
Одни считали, что домовой – это душа самого первого хозяина, строителя, основателя рода, который и после смерти не оставляет свои заботы о доме и семье. В Калужской губернии, например, верили: если в доме живет одинокая вдова, то и домовой примет облик ее покойного мужа – будет ходить той же поступью, носить ту же одежду. Это не призрак в пугающем смысле слова, а скорее незримая опека предка.
Другие полагали, что домовыми становятся люди, при жизни чем-то нарушившие гармонию: чрезмерно ленивые или, наоборот, слишком деятельные, те, кто женился не по любви или бесцеремонно вмешивался в чужие дела. Их души отправляли «на исправление» служить хранителями домашнего очага.
Но самая красивая и древняя легенда относит домовых к временам библейским. Говорили, что когда Господь сверг с небес воинство сатаны, те упали не все в ад. Некоторые, самые мелкие и безобидные бесы, рухнули прямо на крыши человеческих жилищ и во дворах. Этих-то Господь и не стал отправлять в преисподнюю за их малостью, а повелел им служить людям, став духами домов.
Увидеть домового – большая редкость и, по многовековым наблюдениям, не к добру. Кто увидит Хозяина, тот сам вскоре может захворать или даже умереть, а в доме случится пожар или падеж скотины. Поэтому перед тем как войти ночью в хлев или в избу, полагалось кашлянуть или постучать, чтобы предупредить «хозяина» и не застать его врасплох. Взрослым видеть его опасно, а вот дети и животные – другое дело. Если кошка замирает, глядя в пустой угол, или собака лает на то, чего не видит человек, – верный знак: там стоит он.
Если же рискнуть и подсмотреть за ним в определенные дни (например, на Пасху, взяв фонарь и обойдя с ним углы двора), то можно разглядеть его облик. В этом вопросе все рассказчики удивительно схожи.