Ольга Иконникова – Королева отборов (страница 8)

К тому же мне было любопытно, с кем именно разговаривал барон в столь поздний час? И я подошла чуть ближе, решив, что если бы хозяин решил заняться с дамой чем-то неприличным, то догадался бы закрыть дверь изнутри на ключ.

Теперь уже можно было различить не просто голоса, а отдельные слова и даже фразы. И там находился вовсе не барон Рошен, а Мэтью! Но прежде, чем я успела на него рассердиться, я услышала, что именно он говорил.

– Поверьте мне, мадемуазель Шарби, что если бы я был свободен, то почитал бы за счастье внимание ко мне со стороны такой прекрасной девушки, как вы! Но, увы, я связан данным ранее словом и полагаю невозможным нарушить его.

Его голос звучал взволнованно – именно так, как и требовалось при подобном разговоре. И теперь я уже мысленно одобрила его за такой вариант ответа, который был наименее обиден для девушки.

– Кто же та счастливица, перед которой у вас есть обязательства, сударь? Она, должно быть, знатна и богата?

– Нет, мадемуазель, как раз напротив! Она бедна, но именно поэтому я и не считаю возможным идти на попятную. Вы столь красивы и богаты, что к вашим ногам еще будут брошены множество сердец влюбленных в вас мужчин, а моя невеста не наделена такими блестящими качествами и вряд ли может рассчитывать получить другое предложение руки и сердца. Так могу ли я ее разочаровать?

– О, месье Вердон, я в вас не ошиблась! – в голосе Элеоноры мне послышались слёзные нотки. – Вы так благородны, так честны! Другой на вашем месте легко разбил бы сердце невесты, а вы остаетесь ей верны! Надеюсь, однажды я встречу человека, который будет столь же предан уже мне самой.

– Непременно встретите! – горячо заверил ее Мэтью. – Иначе и быть не может!

– Но что же мне делать теперь? – растерялась девушка. – Нет никакого смысла продолжать участие в этом отборе! Я не люблю барона Рошена и выходить замуж без любви теперь уже не хочу. Завтра же утром я скажу его милости, что уезжаю домой! Уверена, он поймет меня, когда я ему всё объясню! И пусть мои родные осудят меня, я готова на это пойти.

Мне стало дурно от этих слов, и я едва не ворвалась в библиотеку, дабы образумить сошедшую с ума барышню. Но сдержала порыв, решив дождаться ответа Вердона. И он меня не разочаровал.

– Нет-нет, мадемуазель! – воскликнул он. – Зачем же ставить под удар свою репутацию и ссориться с семьей? Отбор уже почти закончен, и вам стоит понадеяться на то, что барон выберет другую девушку. А вы вернетесь домой и непременно дождетесь того мужчину, которого полюбите сами, и который всем сердцем полюбит вас.

– Как красиво вы говорите, сударь! – восхитилась она. – Вашей невесте очень повезло. Но вы правы – так будет лучше. Мой папенька никогда не простил бы мне устроенного на отборе скандала. Благодарю вас, месье Вердон, что удержали меня от неосторожного шага! Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся снова, и если наши сердца будут свободны…

Я не стала дожидаться окончания столь пламенной речи – разговор явно уже завершался, и они вот-вот выйдут из библиотеки. А мне совсем не хотелось, чтобы мадемуазель Шарби знала, что ее откровения слышал кто-то еще.

Я спустилась в столовую, где горничная как раз собиралась убрать со стола оставленный мне ужин, и попросила ее прийти за посудой через четверть часа. Всё-таки я была жутко голодна, а холодные закуски выглядели весьма аппетитно.

А через несколько минут ко мне присоединился и Мэтью.

– Где ты провела эти полдня? – поинтересовался он, бесцеремонно покушаясь на мою еду. – И это ты сейчас была в коридоре? Я слышал чьи-то шаги и испугался, что это кто-то из Рошенов. Ну, если это была ты, то мне хотя бы не придется ничего объяснять – ты слышала всё сама.

– О, да, – пробормотала я с набитым ртом, – твоя речь звучала превосходно – если бы я не знала, что это неправда, я бы прослезилась.

Но обычно отзывчивый к шуткам Вердон на сей раз даже не улыбнулся.

– Между прочим, Лаура, мадемуазель Шарби – действительно очень милая девушка, и она заслуживает человека, который сможет по-настоящему ее полюбить. Так что, прости, но теперь я полностью на стороне барона – если мы пойдем на поводу у баронессы, то причиним боль не только его милости и мадемуазель Нуаре, но и Элеоноре.

Кажется, он ожидал, что я буду возмущена, но я его разочаровала – потому что ни словом ему не возразила. Более того – я не рассказала ему о том знакомстве, которое завела сегодня в Нанси. Пусть для него и для Джул это будет сюрпризом.

Глава 13

– Вот, мадемуазель Лафлёр, как мы и договаривались с мадемуазель Бланкар, двадцать пять форинтов, – барон Рошен положил на стол бархатный мешочек с приятно звякнувшими в нём монетами. – Надеюсь, моя просьба не сильно вас затруднила?

– Ну, что вы, ваша милость, – улыбнулась я, – помогать влюбленным – наша обязанность! Но, признаться, я не понимаю, почему вы не могли сделать предложение мадемуазель Нуаре безо всякого отбора? Если речь идет о подлинной любви, то к чему усложнять ее нелепыми конкурсами?

Барон вздохнул:

– Совершенно согласен с вами, мадемуазель! Но так получилось, что моя матушка отчего-то не испытывает симпатии к мадемуазель Нуаре – она и слышать не хотела о нашем браке. А я не хотел слышать о браке с кем-то другим. Мы сошлись на том, что нам обоим стоит чуточку уступить – я согласился пообщаться с другими девушками, а матушка согласилась присмотреться к мадемуазель Нуаре. Разумеется, на самом деле я вовсе не собирался сравнивать Констанс с кем бы то ни было – для меня она всегда будет лучше всех. Я всего лишь хотел, чтобы на этом отборе матушка поняла, что я был прав. Надеюсь, так оно и будет, и она смирится с моим выбором.

Я поблагодарила его за доверие к нам и вышла из кабинета.

Сегодняшний конкурс станет финальным испытанием для девушек – всё должен решить магический шар, который на самом деле таковым не являлся. Но знать об этом нашим участницам было не обязательно.

– Ее милость просит пожаловать вас в гостиную! – сообщила мне горничная хозяйки.

Наверно, баронесса, как ранее и ее сын, тоже решила подкрепить свою просьбу монетами. Но отчего-то эта мысль вовсе не принесла мне ожидаемого удовлетворения.

– Я решила расплатиться с вами сейчас, мадемуазель Лафлёр, – сказала ее милость, предложив мне расположиться на диване у окна. – Боюсь, вечером, после конкурса нам будет не до финансовых дел. Девушки станут разъезжаться по домам, и мне для каждой нужно будет найти слова благодарности и поддержки. Здесь ровно шестьдесят пять форинтов – тридцать пять, о которых мы договаривались изначально, еще двадцать – за выполнение моей маленькой просьбы и десять – за магический конкурс, который, надеюсь, пройдет именно так, как и должен пройти. Да-да, я понимаю, что в срыве предыдущего конкурса была виновата я сама, а вы лишь сделали то, что я просила. Но обжегшись на молоке, начинаешь дуть на воду, не так ли?

Она передала мне деньги, которые я тоже положила в карман.

Конкурс должен скоро начаться, а события, которого я ожидала со вчерашнего вечера, так и не произошло. Я еще не паниковала, но уже сильно волновалась. Конечно, отступать от нашего первоначального намерения помочь барону и его избраннице я не собиралась, но мне хотелось бы при этом еще и сохранить те форинты, которые уже бренчали в моем кармане. А ведь если баронесса так и не одобрит выбор сына, значительную часть этих денег нам придется вернуть.

И когда я уже собиралась выйти из гостиной, дворецкий доложил о прибытии гостя.

– Ваша милость, шевалье Нуаре просит вас его принять.

– Шевалье Нуаре? – изумилась хозяйка, и щеки ее густо покраснели. – Но что привело его сюда? Нет-нет, Жак, передайте, что я сегодня не принимаю!

Но не успел дворецкий вернуться к визитеру, как тот сам ворвался в гостиную.

– Прошу прощения, ваша милость, но нам решительно необходимо поговорить! И именно сегодня.

Несмотря на то, что шевалье Нуаре было уже не меньше пятидесяти лет, выглядел он весьма авантажно. И пусть в темных волосах серебрилась седина, у него была стать, которой мог позавидовать любой молодой военный.

– Простите, не буду вам мешать! – я направилась к дверям, заговорщически переглянувшись с гостем.

Но баронесса вдруг взвизгнула:

– Прошу вас остаться, мадемуазель Лафлёр! Господин Нуаре не может сказать мне ничего такого, что не было бы предназначено для чужих ушей. А вот вы, Жак, можете идти!

Дворецкий бесшумно удалился, а я отступила к окну, стараясь не мешать столь важному для всех разговору.

– Амалия, нам давно уже следовало поговорить! – воскликнул шевалье и сделал шаг по направлению к баронессе.

А та, напротив, на шаг отступила.

– Нам не о чем говорить, господин Нуаре.

Я не была сильным магом, но даже я почувствовала, как накалилась обстановка в гостиной. Казалось, что в пространстве, что разделяло хозяйку и гостя, вот-вот вспыхнут искры.

Глава 14

Я чувствовала себя не слишком комфортно – словно подсматривала в замочную скважину, пытаясь узнать чужие тайны. Но и шевельнуться сейчас значило бы отвлечь их в самый неподходящий момент.

– Амалия, прошу вас, хотя бы выслушайте меня!

– Зачем? – баронесса небрежно пожала плечами, но и я видела, как нелегко давалась ей эта невозмутимость. – Вы всё уже сказали тридцать лет назад.